nobody's ever loved me like you do

Они не должны были этого делать, думает Уилл в смутной панике, глядя на то, как пальцы Майка сжимают бонг, когда он вдыхает. Майк кашляет, не так, как до этого, но все еще достаточно сильно для того, чтобы Уилл не смог сдержать хихиканья. Майк усмехается во время кашля, затем начинает смеяться, что, очевидно, заставляет его закашляться еще сильнее. Они не должны были этого делать. — Заткнись, — хрипит Майк, и Уилл понимает, что его улыбка становится шире, потому что он странным образом чувствует, как тянется его лицо. Это не ощущается так, будто он улыбается, это больше похоже на то, как будто бы его лицо просто растягивается. — Я даже ничего не сказал, — тихо бормочет Уилл. Это кажется практически сюрреалистичным, быть здесь так близко к Майку, смеяться и ощущать тепло. Солнце светит ярко, лучи проникают сквозь открытые окна в комнате Уилла. Отражаются в глазах Майка, завораживающих и блестящих. Это вдруг кажется слишком сюрреалистичным. Накуриваться в собственной комнате с парнем, в которого Уилл влюблен и которого знает с тех пор, сколько себя помнит. Майк выглядит неземным при солнечном свете, с ленивой широкой улыбкой, вьющимися от влаги волосами, мягкими и такими манящими, сидит рядом с Уиллом на кровати, скрестив ноги напротив бонга его брата. Это такая странная картина, они оба сидят в его новой спальне и накуриваются посреди дня. У Уилла вдруг пальцы зачесались взять холст, лист бумаги и гребанную салфетку, чтобы он мог нарисовать Майка таким, как тот выглядит сейчас. Застенчивая улыбка, прикрытые тяжелыми веками яркие глаза, розовые щеки. — Ты пялишься, — говорит Майк, склоняясь над ногами Уилла, чтобы положить бонг на пол возле кровати. Почему он просто не положит бонг со своей стороны — загадка для Уилла, недостаточно трезвого хотя бы для того, чтобы начать думать. Приглушенная паника пронзает Уилла и он тут же отводит взгляд, смущенно усмехаясь. — Извини. — Мм, ничего, — говорит Майк и резко откидывается на ноги Уилла, поставив бонг на пол. А потом он просто — ложится туда, поверх ног Уилла, устраивая руки по бокам, а волосы частично закрывают лицо. Его глаза все еще открыты, но не так широко из-за кайфа и не могут перестать улыбаться, но они открыты и смотрят на Уилла. Пальцы Уилла вздрагивают, и он сжимает их, чтобы остановить себя. Его охватывает внезапное желание провести ими сквозь волосы Майка, его мысли, либо схватить карандаш и рисовать Майка снова и снова, пока не сведет пальцы. — Привет, Уилл, — говорит Майк, безуспешно пытаясь сдержать улыбку. Уилл чувствует, как напряжение в плечах улетучивается и он садится чуть прямее, чтобы быть ближе к Майку. — Привет, Майк, — шепчет Уилл в ответ, и оба парня заливаются теплым смехом. Майк закрывает лицо своими большими ладонями, глаза зажмурены, а щеки покрасневшие. Он выглядит таким милым и красивым. — Я под кайфом, — говорит Уилл, ибо чувствует, что ему очень важно сказать об этом Майку, учитывая, что он также чувствует то, как его глаза морщатся. Он не думал, что когда-либо настолько осознавал движения своего лица. Майк снова издает какой-то странный гудящий звук, продолжает смеяться и придвигается ближе, чтобы положить голову к Уиллу на колени. Уилл думает, что, не будь он под кайфом сейчас, у него бы случилась паническая атака в эту самую секунду, когда Майк преодолел тщательно выстроенный разделяющий барьер между ними. — Ага, — соглашается Майк, глядя на Уилла со своего места на его коленях. — Удивительно, что Джонатан вообще может вот так вот куда-то ходить, я чувствую как… Я даже не могу контролировать свои конечности. Его руки медленно жестикулируют во время его речи, и Уилл смеется, потому что он очень, очень влюблен. — Не, он не может, — признается Уилл, отводя взгляд от глаз Майка, оглядывает вместо этого комнату, вспоминая, как его брат вел себя будучи под кайфом. — Это катастрофа и я более чем уверен, что мама знает. — его пальцы каким-то образом растворяются в волосах Майка, впиваясь в кожу головы. — Он даже скрыть этого не может, Майк. Он начинает болтать всякий бред, типа- типа-, — Уилл смеется с воспоминания и Майк смеется вместе с ним. — В ту ночь, когда мама собиралась на Аляску, он не имел малейшего понятия о том, что происходит. Просто сказал: "Окей, ага, круто", будто это было совершенно нормально для нее — путешествовать, в то время как мы никогда даже не летали за пределы Хоукинса-! Майк смеется, громко и беззастенчиво. И Уилл не знает, то ли он под кайфом от травки, то ли от пристального внимания Майка. Они медленно затихают, все еще хихикая, когда пальцы Уилла гладят волосы Майка без разрешения. Майк снова мычит, прикрывая глаза. — Как думаешь, Нэнси накуривается вместе с твоим братом? Уилл фыркает, убирая челку Майка с его глаз и начиная считать веснушки на его щеках. На лице у Майка целые созвездия, галактики, и Уилл не может поверить, что не замечал их раньше. Когда последний раз он позволял себе смотреть Майку прямо в лицо, не отводя взгляда? — Скорее всего, но, то есть, она ведь твоя сестра, так что это ты мне скажи, — отвечает он рассеянно, чувствуя, что считать веснушки на краснеющих щеках Майка гораздо важнее. Майк открывает свои глаза, чтобы взглянуть на Уилла и их взгляды встречаются. Уилл опускает палец с места, где он взбирался им по виску Майка. Это, наверное, странно — трогать лицо друга, да? — Нэнси слишком заносчива для того, чтобы делать подобное с кем-то, кто не Джонатан, я почти уверен, что она делала это вместе с ним, по крайней мере, однажды. Уилл сгладывает и тупо кивает, ибо Майк прямо здесь, на его коленях, с покрасневшими щеками и глазами, смотрящими прямо на него. — И разве это не безумие? — спрашивает Майк, глядя Уиллу в глаза, прежде чем оглядеть комнату. — Что Нэнси доверяет Джонатану достаточно, чтобы делать вместе с ним что угодно, так же, как и я все делаю с тобой. Слова застревают где-то у Уилла в горле. — Думаю, Уилеры и Байерсы всегда будут связаны, — говорит он спокойно и небрежно, будто это не он потрясает мир Уилла. — И это, это правда прекрасно. Уилл прочищает свое горло, потому что ему нужно что-то сказать. — Это так, — соглашается он. Майк, кажется, удовлетворенный его ответом, отворачивается, словно теряясь в своих мыслях. — Знаешь, те месяцы, что ты был в Калифорнии, были чертовски странными. Будто- это было как будто я потерял часть себя, наверное? Я думал, это было потому что я скучал по Эл, и так оно и было, но на самом деле я был потерян, потому что тебя здесь не было. Я скучал по тебе, это было… Это было странно — существовать без тебя?. Я не думаю, что мне вообще приходилось существовать без тебя дольше чем, типа, неделю. Это отстой. Сердце Уилла переполняется теплотой, он чувствует, как будто само солнце наконец вышло из теней и осветило все существо Уилла спустя месяцы, когда все небо было лишь густо затянуто облаками. — Думаю, это первый раз, когда ты сказал, что скучал по мне. Он говорит это дразняще, ухмыляясь, охватывая пальцами локон волос Майка, потому что не может держать свои руки неподвижно — но Майк хмурится, надувая губы, как он обычно делает, когда Дастин или Лукас не дают ему выбрать фильм, который он хочет посмотреть. — Я скучал по тебе, — настаивает он, взволновавшись настолько, насколько это возможно, учитывая то, какой он медлительный под кайфом. Такой до боли красивый. — Прости, что был таким придурком. У меня есть, — он широко раскрывает глаза, разводит руками в стороны, жестикулируя. — Дюжина писем, которые я писал тебе и никогда не отправлял. Уилл не может скрыть своего удивления. — Что? Правда? Майк закатывает глаза, жестикулируя немного медленно и отрывисто. — Да, — он говорит так, будто это очевидно, хотя на самом деле это не так. Уиллу отчаянно хочется спросить, почему он никогда их не отправлял, хочет разозлиться за то, что не отправлял, что заставил Уилла думать, что ему плевать на него. Он хочет узнать, ему это нужно. Но прошли месяцы с тех пор, как они победили Векну. С тех пор, как он чуть не умер, посмотрел в лицо дьяволу и решил, что будет жить. С тех пор, как он упал с высоты в десять футов прямо в объятия Майка. С тех пор, как Майк поймал его, всхлипывал и рыдал ему в волосы, дрожа всем телом. Он не хочет все портить, он устал жить свою жизнь так, как жил ее всегда. Он больше не тот мальчик, который был похищен в альтернативное измерение, он устал чувствовать страх, горечь и обиду. Так что он говорит: — Ты должен дать мне прочесть их как-нибудь, — мягко и приглашающе. Майк улыбается в ответ, его щеки краснеют от смущения. И Уилл так влюблен, он так, так увлечен этим парнем, которого знает всю свою жизнь. — Хорошо, — легко соглашается он. — Но не смейся надо мной. Уилл издает удивленный смешок. — Зачем мне над тобой смеяться? Майк стонет и поворачивает голову в сторону, чтобы спрятать свое лицо в бедре Уилла. Спрятаться в Уилле, словно он — безопаснейшее место в мире. — Потому что, — скулит он в ткань рубашки Уилла и больше ничего не произносит. Уилл хихикает, Майк Уилер очарователен. Он запускает пальцы в волосы Майка и нежно сжимает кулак на затылке, запрокидывая его голову, чтоб встретиться взглядами. — Потому что — что. Майк позволяет себя дергать и Уилл поражается тому, как легко Майк позволяет ему вести себя, потому что доверяет Уиллу, потому что Уилеры и Байерсы всегда будут связаны. Лицо Майка краснее прежнего и он смущенно дуется, глядя на Уилла. — Потому что, — растягивает он слова, избегая смотреть ему в глаза. — Я был слишком сентиментальным и жалким. Вот почему я никогда не отправлял их. Уилл фыркает, его пальцы каким-то образом запутываются в прядях Майка, а большой палец гладит того по щеке. Это кажется таким важным, чувствовать тепло лица Майка на своей ладони. — Ну, тогда именно поэтому я и должен их прочесть. Знаешь, после стольких месяцев, что я ничего не получал, я заслуживаю знать о том, что ты на самом деле обо мне думаешь! Майк закатывает глаза, по-прежнему не смотря на него, но ворчит: "Ладно, хорошо", на что Уилл торжествуеще улыбается, тыча Майку в его сморщенный нос. — Хорошо. И я не буду над тобой смеяться, — говорит он и вновь проводит пальцами по волосам Майка. Майк снова отдается ощущениям, удовлетворенно вздыхая. Может, не так уж странно вторгаться в личное пространство друзей. Не то чтобы Майк не лежал на коленях Уилла. — Обещаю. — Ммда, хорошо. — Твои волосы стали очень длинными, — говорит Уилл рассеянно, разглядывая дикие завитушки вокруг своих пальцев. — И кудрявыми. — Ты стал довольно широким, — вдруг говорит Майк. Уилл удивленно фыркает, ибо, что? — Что ты имеешь в виду? Как это относится к твоим волосам? Майк пожимает плечами, небрежно и резко. — Подумал, мы говорим о том, что в нас изменилось. Уилл делает паузу, чтобы подумать об этом и да, он, в общем-то, не совсем не прав. — Имел в виду, конечно. Майк опускает голову, поджимает губы и, пытаясь донести свою мысль, продолжает: — Ты стал, типа, действительно широким, — он жестикулирует широко, но медленно, когда говорит. Он говорит так медленно, что кто-то мог бы сказать, что он стратегически продумывает каждое слово, которое собирается сказать, прежде чем произнести вслух, когда на самом деле он просто слишком накурен для того, чтобы разглагольствовать в своем обычном темпе. — Типа, когда я прибыл в Кали и увидел тебя, я был такой типа "что", ибо в Хоукинсе ты был таким маленьким и худым, а в Калифорнии у тебя внезапно такие массивные плечи и грудь- Уилл засмеялся, потому что, ну правда, какого хрена? — Хочешь сказать, я толстый? — Нет. Ты стал широким. Он чувствует, как Майк раздражается насчет этого и это только смешит Уилла еще сильнее, хотя он изо всех сил пытался сдержаться. Он ощущается как чистый солнечный свет, последние лучи которого касаются твоих щек во время заката. Он представляет, каким ярким, но теплым ощущался бы бежевый. — Майк, ты вырос практически на – целых два фута- — Да, но я похож на зубочистку, а ты выглядишь, как мужчина. Если бы не твое детское личико, конечно-, — и тут он замолкает, поднимаясь с колен Уилла, будто это очень важно, чтобы Уилл понял, что он говорит. Он садится рядом с Уиллом, лицом к нему, его волосы взлохмачены, щеки красные от отчаяния и безысходности. Ноги Уилла остаются вытянутыми, но он выпрямляется, показывая Майку, что он, по крайней мере, пытается внимательно слушать. — Взгляни на себя, — говорит Майк и перемещает свои большие руки на плечи Уилла. Теперь Уиллу не до смеха. Майк подозрительно изогнул бровь в удивлении и поджал губы, что было похоже на то, что он глубоко сосредоточен, не замечая внезапную скованность Уилла. — Ты начал ходить в спортзал в Кали? — Эм – нет. — Видишь! — он сжимает плечи Уилла на секунду, впиваясь в них ногтями и обхватывает его шею с обеих сторон — и Уилл просто сидит, позволяя его лучшему другу/возлюбленному/убийце лапать себя, потому что его определенно убьют сейчас. — Тогда откуда у тебя все эти мускулы. Уилл пожимает плечами, ибо трудно сконцентрироваться на чем-то, помимо тепла пальцев Майка и контекста его слов. Майк качает головой, как будто разочаровавшись в нем и внезапно плюхается обратно к нему на колени, устраиваясь поудобнее, находясь на своем месте. Коим, по-видимому, являются колени Уилла. Его бедра? Его ляжки? Уилл изо всех сил старается не думать, но чувствует бесконечную благодарность, что Майк хотя бы больше не прикасается к нему лицом к лицу. — Я вырос неуклюже высоким, а ты вырос в свое тело. Это другое. Уилл фыркает и снова проводит пальцами по волосам Майка, чувствуя себя немного спокойнее. Он немного одержим тем, как его пальцы утопают в кудрях. — Помимо того факта, что ты вымахал на два фута выше, больше всего меня застали врасплох твои волосы, — говорит он, пытаясь снять напряжение и вернуться к основной теме разговора — его волосах, а не новом внешнем виде Уилла. Майк смотрит на него, внезапно становясь серьезным, что сразу заставляет Уилла занервничать. — Выглядит хорошо, — наставивает он, не желая, чтобы Майк подумал, будто выглядит плохо. В самом деле, у Уилла одна и та же стрижка под горшок большую часть его жизни, Майк не должен воспринимать его мнение слишком всерьез. — Правда хорошо. Мне нравится. То есть – тебе идет. Он не может отвести взгляд от глаз Майка, он внезапно чувствует себя словно в ловушке, будто он на высоте в десять футов в воздухе и только его любимая песня может вернуть его обратно. Глаза Майка такие карие и глубокие, для Уилла оставалось загадкой то, как у остальных хватало сил отвести от них взгляд. Майк ничего не говорит, а Уилл не может заткнуться. — И, думаю, как бы – твоя костная структура действительно изменилась? Просто, это так идеально обрамляет твое лицо- Майк ухмыляется, той самой полуулыбкой, которая появляется, когда он в чем-то прав и становится самодовольным по этому поводу. — Говоришь, что я стал привлекательным, Уильям Байерс? Он выглядит таким очаровательно милым и игривым, что Уилл чувствует, как его лицо стремительно начинает гореть, чувствует, как тепло распространяется по его шее, а сердце колотится в его груди. — Я не- я имел в виду-, — бормочет он. — О, так ты говоришь, что я стал уродливым. Уилл подпрыгивает. — Что! Я буквально не говорил ничего такого, я- Он знает, что Майк дразнит его. Естественно он, конечно, знает это. Но по какой-то гребанной причине не может заткнуться. — Я говорю, что- Майк, со своей дурацкой ухмылкой, все еще смотрит на Уилла так, словно у него есть все время мира, ангельски терпеливо. — О, пожалуйста, продолжай. — Что ты также вырос и обрел свои черты, ты выглядишь хорошо! Ты не выглядишь плохо. Вот, что я имел в виду, — говорит он, и он хотел прозвучать решительно, но, кажется, его высокий тон все испортил. Майк приподнял бровь, весело улыбаясь, а его глаза засверкали. — Ты это имел в виду, малыш? Уилл ощущает тепло в своих гребанных ушах. Что, черт возьми, происходит? Потому что это ужасно похоже на то, что он флиртует. И, малыш? Малыш? Откуда это, блять, взялось! Малыш? Это словно пронзило все существо Уилла и потрясло его до глубины души. Он чувствует, как температура его тела стремительно возрастает настолько, что это определенно спасло бы его от Истязателя Разума. Назови Майк Уилер двенадцатилетнего Уилла "малыш" — и он был бы спасен от Истязателя Разума в одно мгновение. Майк смеется над смущением Уилла, так по-ребячески и очаровательно то, как Уилл хочет спрятать свое лицо в шее Майка, дабы скрыть то глупое выражение, которое, он знает, у него на лице. Майк определенно дразнит его. Так? Флиртуя? — Заткнись, — ворчит Уилл вместо этого и тут же начинает атаковать Майка. Майк вскрикивает от нападения, застигнутый врасплох, и они борются, как боролись в детстве из-за пропавших четвертаков. Майк не может перестать смеяться, но он хорошо борется. Они катаются по кровати, комкая простынь и скидывая подушки, и Уилл внезапно рад, что Майк положил бонг на пол, иначе тот бы точно упал. Уилл, наконец, берет верх, потому что Майк был прав, он может и выше, но Уилл шире, и они смеются так сильно, что совсем запыхались, так что Майку все равно. Уиллу кажется, что он летит, парит так высоко, и это так легко, быть здесь с Майком, это так отличается от того, когда он парил в воздухе, удерживаемый Векной. Уилл нависает над коленями Майка, оседлав, но не касаясь его, удерживая оба его запястья своими руками, прижимая их к животу Майка. — Ты проиграл, — говорит он, потому что, раз уж на то пошло, Майк всегда был неудачником и мало что поменялось с тех пор. Даже если это Уилл, он всегда позволяет ему победить. — Нечестно, — хнычет Майк и откидывает голову на единственную уцелевшую после их борьбы подушку, тяжело дыша. — Я обкурен и типа, я неспортивный. Уилл смеется. — Неспортивный, — передразнивает он, отпуская Майка. Как только его руки высвобождаются, они сразу же находят опору на бедрах Уилла. — И ты считаешь, я спортивный? — Ты широкий, — возмущается Майк, поднимая руки, чтобы сжать бедра Уилла и встряхнуть его, подтверждая свою мысль, будто Уилл каким-то образом что-то упустил. Уилл закатывает глаза, удобно устраиваясь на коленях Майка. Его пальцы сжимаются в кулак и он мягко стукает Майка в грудь, изображая удар. — Ты проиграл, — повторяет он. — И я тоже неспортивный, Майкл. Просто прими свое поражение- — Нееет, — хнычет Майк, зажмурившись и драматично качая головой взад-вперед. Уилл хихикает и пользуется мгновением, оценивая Майка. Смотрит на его взлохмаченные волосы, разметавшиеся по подушке — подушке, на которой Уилл спит. Смотрит на то, каким счастливым и уютным выглядит Майк здесь, в его кровати, улыбающийся и запыхавшийся. Уилл так сильно его любит, до боли меж ребер, он так переполнен любовью к этому парню, что просто не может обижаться на него и вообще чувствовать к нему что-то, кроме совершенного счастья и удовлетворённости рядом с ним. Может, это все травка. Или, может, это просто Майк. Их дыхание замедляется почти синхронно и они уставились друг на друга с глупыми усмешками на их лицах. — Ты жалкий неудачник, Майк Уилер. Губы Майка дергаются в попытке сдержать улыбку. Его руки крепко сжаты вокруг бедер Уилла, все пять пальцев согревают кожу сквозь рубашку, и Уилл вдруг вспоминает об их компрометирующем положении. Сидя на коленях Майка, на собственной кровати — кровати, на которой он спит, где сейчас так комфортно лежит Майк, темные кудряшки которого обрамляют его лицо. Сидя на коленях Майка. На собственной кровати. Майк под ним. Смотрящий на Уилла так, словно он зажег все звезды в небе. Друзья так делают? — А ты сжульничал, Уилл Байерс, — шепчет он, выводя большими пальцами круговые движения на бедрах Уилла, приподнимая его рубашку для того, чтобы коснуться кожи под ней. Они словно внезапно заперты в их пузыре, в пространстве между их взглядами, где кроме них ничего больше нет. — О, да? — так же тихо спрашивает Уилл, приподняв бровь. — Несомненно, — отвечает Майк, успешно проскользнув большими пальцами под рубашку Уилла, лаская его талию. По телу Уилла бегут мурашки, даже не смотря на то, что пальцы Майка согревают его от распахнутого окна напротив. — Как же? — спрашивает он, не в силах сдержать улыбку. Майк сжимает его талию. Впиваясь всеми пятью пальцами. — Ну, ты шире, так что ты явно сильнее. Уилл мычит, сосредотачиваясь на забавной части разговора и игнорируя то, как болезненно стучит сердце. — Хмм, правда? Майк уверенно кивает, ни разу не отводя взгляд от Уилла. — Мхм. А еще я под кайфом, так что это легко, типа – одержать верх. — О, это так? — шепчет Уилл, облизывая губы, чтобы сдержать улыбку. Майк широко улыбается. Это выглядит захватывающе. — Мхм да, и, и.. — Продолжай, пожалуйста, не дай мне тебя остановить. Майк щурится, зная, что его дразнят, но ничуть не заботится об этом. — И ты симпатичнее, так что – я должен был позволить тебе победить. Уилл смеется, на мгновение прижимаясь головой к груди Майка, и Майк смеется вместе с ним. Он такой глупый. Майк Уилер такой глупый. — Теперь ты просто говоришь какую-то чушь, — говорит Уилл, усаживаясь обратно и смотря Майку в лицо. — Я победил, потому что сильнее или симпатичнее? Майк делает вид, что думает, мыча и отрываясь от взгляда Уилла, чтобы взглянуть на его тело. Это заставляет Уилла смутиться, внезапно осознавая то компрометирующее положение, в котором они сейчас. Это делает момент более серьезным, они больше не дерутся и не смеются из-за того что накурены. Но здесь что-то большее, что-то более интимное, более серьезное. Уилл скрещивает руки на груди, защищаясь. Майк смотрит на Уилла, и это поражает Уилла где-то меж ребер, то, как хорошо Майк смотрится под ним, такой простой и уютный. — Хмм, потому что симпатичнее. Это успокаивает, вновь смотреть на Уилла. На знакомые черты. Его сердце колотится, словно бешеная птица в его груди, и он чувствует тепло во всем теле, но это во всяком случае то, с чем он может справиться — всегда справлялся с тех пор, как влюбился в Майка. Он опускает руки и тыкает Майка в щеку — прямо туда, где, всякий раз, когда тот улыбается, появляется ямочка. — Мне казалось, ты сказал, что я широкий. — Это так, — говорит Майк. — Так я симпатичный или широкий? — Уилл изогнул бровь. Они флиртуют? Это то, чем они сейчас занимаются? Действительно ли они победили Векну? Или голос Майка поменяется и это все окажется частью иллюзии? — И то, и то, — сразу отвечает Майк, обвивая длинными пальцами его талию в утешительном жесте. Как будто проверяет, как талия Уилла прилегает к его рукам. Уилл фыркает, и Майк дуется. Ладно, это Майк, не Векна. Он сомневается, что Векна смог бы так идеально воссоздать дующегося Майка. Майк тут же начинает бубнить, как он часто делает, но теперь, когда он под кайфом, это еще хуже. — Нет, потому что у тебя такие большие, теплые, как у Бэмби, глаза, и дурацкая прическа- — Эй!- — И эти длинные, длинные ресницы, так, казалось бы, невинно и так лукаво трепещущие, но при этом у тебя такие широкие плечи-, — его руки отпускают его талию и проходятся по плечам Уилла, сжимая в случайных местах, подтверждая свои слова, прежде чем вновь нырнуть под его рубашку. — И эти большие, художественные руки и сильный нос, и-, — его взгляд встречается со взглядом Уилла и он прекращает бормотать, уставившись прямо на него. Уилл будто хочет съесть его заживо. — И ты симпатичный и широкий. — заканчивает он, пожимая плечами. Совершенно невозмутимо и бесстыдно. Майк выкурил больше него? Он вдруг чувствует головокружение от этих слов. Такое чувство, что они приближаются в опасной близости к территории, о которой Уилл только мечтал и в то же время смертельно боялся. Территория, где Векна издевался и чуть не убил Уилла. Уилл прочищает горло, его язык пересох. Кажется, он был готов убить кого-нибудь прямо сейчас ради воды. — Я симпатичный, как девчонка или широкий, как мальчик. Сомневаюсь, что можно быть и тем, и тем. Майк закатывает глаза, будто это Уилл такой сложный. — Мальчики тоже могут быть симпатичными, знаешь? Такие... Симпатичные, как мальчики. Сердце Уилла замирает в его груди. — Ты даже не знаешь, что говоришь, — возражает Уилл, смотря в глаза Майка, чтобы понять, шутит он или правда верит в то, что говорит. Майк хмурится. Долго молчит... И затем: — Бесишь, — в итоге говорит Майк, и это снимает напряжение. Уилл фыркает и шлепает Майка по лицу. Майк фыркает в ответ и Уилл хватает пальцами Майка за щеки, стискивая их и приближая свое лицо ближе к нему. — Это ты бесишь, — утверждает он и, вау, он чувствует костную структуру в лице Майка. Вне всяких сомнений, тот был создан богами вручную, а Уилл просто трогает его вот так. Майк глупо улыбается, наслаждаясь вниманием. — Ага. А ты самый симпатичный мальчик из всех, что я видел, — говорит он сквозь пальцы, сжимающих его лицо, пытаясь усмехнуться. Уилл качает головой, отпуская лицо Майка и скрещивает руки на груди. Он не упускает из виду то, как взгляд Майка опустился ниже, или то, как его пальцы крепче сжимают его талию. Уилл действительно широкий, рубашка будто становится туже, а штаны короче. Он все еще пока не достиг своего роста, даже при том, что Майк выше, беззаботно лежит, растрепанный, как и он сам, и Уилл выглядит более грозно, смотря на того сверху вниз. — Ты смеешься надо мной? — спрашивает, просто чтобы стереть эту дурацкую ухмылку с лица Майка. Он знает, что они дразнят друг друга, но ему нужно, чтобы Майк прекратил так себя вести, потому что, он знает, что как только он протрезвеет, то сразу же начнет все слишком анализировать и больше никогда не захочет разговаривать с Майком снова. Он ожидал, что Майк запаникует, поскорее откажется от своих слов и скажет, что просто дурачится, что он под кайфом и вообще это все не имеет значения. Уилл, правда, ожидает чего-то такого, потому что это единственное логическое объяснение происходящему, Майк просто откажется от своих слов, извинится, если причинил Уиллу неудобства и они закажут пиццу, и все будет в порядке. Но нет, то, что он получает, так это Майк, который строит ему большущие щенячьи глазки, ибо Майк чертов идиот и Уилл не может понять, с каких пор его лучший друг внезапно стал таким честным, но вот он здесь, смотрит на него своими большими, невозможно грустными глазами. — Нет, — говорит он тихо. — Я бы ни за что не смеялся над тобой. Уилл изгибает бровь, делая вид, что внимательно смотрит на Майка, словно анализируя его откровения. Майк позволяет себя изучать, хмурит брови, будто бы он раздражен тем, как сложно с Уиллом, хотя Уилл ведет себя вполне разумно. Они смотрят друг на друга целую вечность и тело Уилла ощущается таким легким, и в то же время тяжелым. Взгляд Майка скользит по его лицу, останавливаясь на его губах, которые Уилл машинально облизывает. Взгляд Майка возвращается к глазам Уилла и в воздухе ощущается странная энергия, напряжение, которое Уилл чувствует в животе, когда Майк впивается своими пальцами в его талию. — Нам стоит-, — начинает Уилл. — Поцеловаться. — Поесть-, — говорит Уилл одновременно. Затем последовало невыносимо долгое молчание. — Я- Что? - спрашивает Уилл не меньше, чем спустя целых тридцать секунд чисто белого шума, пронизывающего его голову. Майк смотрит ему в глаза, мечась взглядом туда-сюда, будто не совсем понимает, откуда взялись эти слова, но все еще хочет знать, что об этом думает Уилл. — Ты голодный? — спрашивает Майк и Уилл выпадает из разговора, он настолько, блять, запутался в происходящем, что даже не знает, что ответить. — Я- Да? Майк кивает, будто это имеет смысл, его взгляд все еще мечется меж глаз Уилла, опускается на его губы, прежде чем снова подняться. — Окей. Может, закажем пиццу. Что думаешь? Уилл не отвечает, просто продолжая пялиться на Майка, потому что, ну какого хрена? Майк только что сказал, что им стоит поцеловаться, так ведь? Что он, черт возьми, имел в виду под этим и почему притворился, будто это нормально. Уилл ведь правильно услышал, да? Типа, он знает, что он под кайфом, но также он знает, что слышал и он определенно слышал что-то про поцелуй. — Я заплачу, — предлагает Майк, как будто именно это заставило Уилла колебаться. — У меня есть деньги, так что не волнуйся об этом. — Я... Ладно, — говорит Уилл, потому что, ну а что ему еще, блять, оставалось сказать. Майк щурит глаза и улыбается, дурацкие ямочки появляются на его щеках. — Ладно, здоровяк, — говорит, хлопая Уилла по талии, будто Уилл какая-то гребанная собачка или типа того. — Давай выберем тебе что-нибудь поесть. Уилл послушно слезает с его колен и садится, свесив ноги с кровати, а Майк встает, вытягивая свои длинные конечности и удовлетворенно вздыхая. Его волосы взлохмачены от недавней борьбы и пальцев Уилла, а его рубашка вся помята, а еще он — самое великолепное, что видел Уилл в своей жизни. — Ну же, — говорит Майк, проводя ладонью по голове Уилла и обхватив того за затылок. От этого прикосновения у Уилла чертовски сильно закружилась голова и он смутился, не зная, что он, черт возьми, должен сказать. Это было бы так же ошеломляюще, что в любой другой день, что сейчас, когда он под кайфом, а сердце готово выпрыгнуть из груди. — Колбаса с пепперони? Теперь, когда Уилл сидит, а Майк стоит, второй выглядит невероятно высоким. Высоким и долговязым, и огромным. Он должен сесть обратно, думает Уилл, лечь рядом с ним и остаться в их уединенном маленьком пузыре. — Я правда хочу поцеловать тебя, — говорит Майк и взгляд Уилла вновь устремляется на него с такой силой, что ему кажется, как он слышит хруст собственной шеи. — Не, — хрипит Уилл, прежде чем его мозг успел обработать слова. — Не говори так. — Окей, — легко говорит Майк, продолжая смотреть. И какого, собственно, черта происходит? У Уилла галлюцинации? Травка вызывает у него галлюцинации? — Итак, колбаса с пепперони? Уилл тупо уставился на него. — Эм – ага. Да. — Круто, — отвечает Майк, а затем просто разворачивается и оставляет Уилла тупо сидеть в своей комнате. — Тебе лучше пойти со мной, иначе я заставлю тебя заплатить! Это побуждает Уилла к действию и он следует за Майком, словно потерянный щенок, как и всю свою жизнь, слепо и доверчиво идя вслед за Майком в его собственном доме. Они спускаются на кухню к телефону, у них теперь есть лестница, ибо Уилл больше не живет в их старом доме. Там попросту не хватило бы достаточно места, чтобы вместить туда его, Джонатана и Эл. Уилл, во всяком случае, ненавидел тот старый дом, он даже представить не может, как бы он жил там, не оглядываясь постоянно через плечо в ожидании Демогоргона или самого Векны, открывающего входную дверь. И, хотя Джонатан скоро переезжает из-за колледжа, а Эл остается то тут, то с Хоппером, все четверо живут здесь в комфорте и, что более важно, у Уилла теперь достаточно места для того, чтобы пригласить к себе друзей. Майк неторопливо подходит к телефону, упирается бедром в стойку и звонит в пиццерию. Его глаза красные, он, без сомнений, под кайфом, это даже не выглядит так, будто он плачет или что у него аллергия, он выглядит обкуренным. Его рубашка помята, на его губах постоянно ленивая улыбка, а сам он смотрит на Уилла так, будто тот единственный человек во всем мире. Джонатан уехал с Нэнси, когда она заехала за ним, подбросив Майка, который упрашивал ее, ибо, даже не смотря на то, что у Майка уже есть права и он умеет водить, единственная машина, которую ему позволено водить — машина Нэнси, которую она отказывается давать. Элевен ушла с Макс, и Уилл вполне уверен, что слышал, что ушла она с ночевкой. А его мама работает, так что Уилл и Майк целый день вдвоем. Они могли бы пойти куда-нибудь, Майк привез с собой свой велосипед, они бы сходили в аркады, присоединившись к Дастину и Лукасу, играя в D&D. Но, после того как Уилл сознался, что он попробовал немного травки Джонатана, Майк не мог в это поверить и настоял на том, что они должны попробовать ее вместе — что они и сделали. А сейчас Майк закатывает глаза у телефона, тянется рукой к Уиллу, чтобы обхватить рукав его рубашки, играя пальцами с материалом, пока он говорит, как будто не может унять свою неугомонную энергию. Уилл инстиктивно подходит ближе, обреченный топтаться вокруг Майка без вопросов. Если Майк хочет возиться с рукавом его рубашки, чтобы занять свои руки, то Уилл просто придвинется поближе. Майк опять закатывает глаза и вешает трубку, Уилл тут же начинает скучать по теплу от движений на его рубашке. — Тридцать минут, — объявляет Майк, все еще упираясь бедром в стойку, словно ему не хватает сил двинуться. Уилл кивает, решив отступить, держа дистанцию между ними и идет к холодильнику, чтобы взять немного воды, потому что, что не так с его языком? Он как будто ощущается слишком плотным во рту и в горле пересохло настолько, что он опустошает целый стакан, забыв даже, что Майк здесь. Он оглядывается на стойку и Майк все еще прислоняется к ней, смотря на Уилла из-под тяжелых век. — Хочешь? — спрашивает и, не дожидаясь ответа, наливает воды Майку в свой стакан. Он протягивает стакан Майку и наливает себе еще один. Майк осушает стакан за пять секунд и идет налить себе еще. — Охренеть, - говорит Майк, прислоняясь к холодильнику, на что Уилл хихикает. — Похоже на то, будто у меня весь рот сухой и плотный. Тяжело, — говорит Майк и Уилл кивает, соглашаясь и глядя на то, как губы Майка сжимаются от ощущений. Уилл смеется и Майк просто смотрит на него. Немного нервирует получать от Майка столько внимания спустя месяцы игнорирования и отсутствия контакта. И да, после Векны они вновь сблизились, даже до того как он расстался с Эл — Уилл до сих пор не знает всех подробностей — он таскался за Уиллом, как щенок, и это было похоже на то, что он вернул себе Майка обратно. Будто вся партия вернула Майка, но Уилл особенно. Майк извинился, они обнялись и теперь Майк приходит постоянно, когда он свободен, а это практически каждый день. Они неразлучны, прямо как в детстве, Майк приходит в гости к нему, а Уилл приходит в гости к Майку. Разумеется, они все еще собираются всей партией и иногда Эл с Майком хихикают друг с другом, делятся шутками с Уиллом или же остальными членами партии, если те не понимают, но в итоге Майк садится рядом с ним, поворачиваясь, чтобы взглянуть на Уилла и узнать, если он зашел слишком далеко, убедиться в этом в первую очередь. Поначалу это чертовски раздражало Уилла, он ненавидел внимание, ненавидел чувствовать себя таким нежным и хрупким, будто ему нужен был постоянный уход, чтобы он не слетел с катушек. Но после их второй ссоры, когда Уилл вышел из себя и Майк плакал, казалось, будто внимание Майка было не вынужденным, а искренним и настоящим. Майк отталкивается от стойки и подходит к Уиллу, и даже не смотря на то, что здесь достаточно пространства между ними, ему все равно кажется, что они слишком близко. Уилл склоняет голову набок, медленно моргая. — Прости, — говорит Майк. — Если я причинил тебе неудобства. Сейчас все немного туманно и Уиллу кажется, что он все еще не совсем понял, что, черт возьми, происходит. Уилл смотрит вниз, скользит взглядом по рубашке Майка и вертит стакан в руке, взвешивая слова в своем уме. — За – за что? Майк закатывает глаза и Уилл знает, что он делает это только потому что все его тело двигается вместе с этим жестом. Майк всегда был драматичным. — За то, что хочу поцеловать тебя. Формулировка, эта формулировка заставляет Уилла вздрогнуть. Это не "Прости за то, что предложил поцеловаться" или "Прости за то, что сказал, что хочу тебя поцеловать". Нет. Ничего из этого. Он извиняется за желание поцеловать Уилла. Потому что он явно хочет поцеловать Уилла и это кажется тем, за что он должен извиниться.   — Ты...не хочешь меня целовать, Майк, — шепчет Уилл, смотря прямо на Майка. Это неправильно.  Майк кривит лицо и делает шаг назад, будто Уилл оттолкнул его. — Эм – что? Уилл вздыхает. — Ох. Все в порядке, Майк. Мы не должны обсуждать это, но просто... Не говори подобную чушь. Давай посмотрим фильм. Он оставляет стакан в раковине и собирается пройти мимо Майка, но в последнюю секунду Майк касается его локтя, призывая Уилла остановиться. — Слушай, я, типа, чертовски обкурен прямо сейчас. Но я уверен — нет, я знаю — я хочу тебя целовать все время. Я думаю об этом – типа, постоянно, одержимо, — глаза Уилла расширяются, а Майк продолжает говорить. — Я хочу прояснить, что я правда все время хочу тебя целовать, понимаешь. Это не потому что я, типа, под кайфом сейчас. Понимаешь? Уилл даже не знает, что ответить. Он просто уставился на Майка, стремительно краснеющего, с широко раскрытыми глазами и плотно сжатыми губами. Выглядит так, будто он не знает что сделать или сказать, но слова сказаны, так что он придерживается их. Уилл уверен, что друзья не целуют друг друга в губы. Так ведь? — Это, типа, странно? — спрашивает Майк, теребя пальцы. Уилл сглатывает, все еще пялясь. — Очень, — отвечает он и видит, как опускается лицо Майка. — Поцелуешь меня? Он понятия не имеет, откуда взялись эти слова, но Майку хватает одной секунды, чтобы взглянуть на Уилла, прежде чем рвануть вперед, обхватив лицо Уилла и прижимаясь своими губами к его. Уилл замирает, широко раскрыв глаза, потому что это определенно Векна и, если он закроет глаза, то Майк обернется Векной и схватит его лицо своей когтистой рукой, и все его конечности начнут ломаться, и - Губы Майка мягкие, а его ладони на лице Уилла согревают. Он откидывается назад и Уилл может почувствовать, как его кудряшки щекочут его лоб. Его дыхание напротив дыхания Майка. Его мозг скандирует: "Майк. Майк. Майк. Майк" снова и снова. Майк ищет что-то во взгляде Уилла, гладит Уилла по щекам так, словно он самое дорогое, что только когда-либо было в его руках и наклоняется, чтобы поцеловать его. Каким-то образом руки Уилла цепляются за низ рубашки Майка и он задыхается от второго поцелуя, а глаза закрываются сами по себе. Уилл не знает, что он делает. Прежде его целовали всего два раза в жизни, первый раз даже не в счет, учитывая, что это было в детском саду и на спор, а второй раз был в Калифорнии, с девушкой, которая застала его врасплох. Так что он правда понятия не имеет, что делает, но следует примеру Майка и фокусируется на том, чтобы держаться к нему настолько близко, насколько это физически возможно. Это лучшее, что он испытывал в своей жизни. Майк углубляет поцелуй, прижимаясь к Уиллу, пока тот пятится назад, спиной упираясь в раковину. Он задыхается от удивления, сжимает пальцы на рубашке Майка, притягивая того ближе. У Майка приятный вкус, как у конфеты, которой он внезапно одержим, травки и чего-то еще до жути Майковского. Такого знакомого и родного, что Уиллу хочется разрыдаться. С той же легкостью, которой Майк давит на него, он тянет, тянет и тянет Уилла на себя до тех пор, пока не спотыкается, неловко путаясь в своих слишком длинных конечностях. Уилл смеется ему в губы, потому что все еще слишком накурен и все это до сих пор слишком нереально, что Уилл не может не рассмеяться и Майк смеется вместе с ним, запыхавшийся и счастливый. Он продолжает целовать улыбающегося Уилла, словно не может насытиться, прижимая Уилла все ближе и ближе. — Иди сюда, — говорит, на что Уилл вновь хихикает, потому что быть ближе уже физически невозможно, но он все равно слушается Майка, потому что это то, что он делает. То, что они делают. — Заберись сюда, — говорит Майк и Уилл впервые отстраняется, чтобы посмотреть на него, сбитый с толку и затаивший дыхание, и очень, очень влюбленный. У Майка скулы вишнево-розовые, глаза полуприкрыты и застенчивая улыбка. Уилл сцепляет руки вокруг него. Он выглядит так хорошо, что Уилл хочет.. Хочет раствориться в нем и остаться там до конца своих дней. Хочет насладиться безопасностью и теплом Майка Уилера. Майк направляет Уилла, поворачивает его и подталкивает к стойке возле телефона. Уилл тут же понимает, и, даже не смотря на то, что Майк выше него всего на несколько дюймов, взбирается на стойку, тут же хватаясь за Майка руками. Таким образом, Майк должен был наклониться, чтобы поцеловать его, прикрывая глаза, с развратным выражением лица. Он выглядит так хорошо, смотрит на Уилла так нетерпеливо и сосредоточенно. Самая захватывающая картина в мире. — У меня шея болит, — говорит Майк ему в губы, будто Уилл просил объяснений. Уилл смеется, потому что, хоть Майк и выше Уилла где-то на два или три дюйма — это не такая уж большая разница. Он слишком драматизирует. — Вранье, — говорит Уилл, соприкасаясь с Майком лбами и обхватывая его лицо ладонями, пока Майк смеется, пойманный. Майк встает между ног Уилла, располагая теплые ладони на его бедрах. — Мне нравится смотреть на тебя снизу вверх, — признается он. Уилл прикусывает губу и с болезненным стоном прячет лицо в плече у Майка, скрещивая руки за шеей Майка в объятиях. Ему стыдно и сладко, его переполняет внезапное желание захихикать и топнуть ногой, как школьник. — Ты такой идиот, Майк Уилер. Майк смеется, уткнувшись носом в лицо Уилла, словно кот. — Иди сюда, — хнычет Майк, обхватив ладонью лицо Уилла и притягивая обратно для поцелуя. Уилл позволяет собой руководить и они целуются снова. Уилл все еще не знает, что он творит, но чувствует, что делает это довольно хорошо, учитывая, что это лучшее, что он испытывал и Майк, вроде бы, не жалуется. Все это слишком туманно и хорошо, слишком похоже на сон. Майк теплый, очень теплый и милый. Майк кусает его губу и тут же проводит по месту укуса языком, прежде чем засосать ее своим ртом. Это заставляет Уилла застонать, сжав ноги на узких бедрах Майка. Он немедленно отстраняется, смущенный, лицо горит, в то время как рука поднимается, чтобы прикрыть рот. — Извини, — выпаливает он. — Охренеть, — в то же время произносит Майк и убирает руку Уилла с его рта, чтобы накинуться на него своим. Теперь они целуются жадно, глубоко и каждый нерв в теле Уилла будто наэлектризован — и вдруг он понимает, почему люди сбегают из дома, чтоб увидеться со своим партнером, почему прогуливают уроки за трибунами, почему бросают своих друзей. Нет ничего лучше, чем чувствовать, как Майк покрывает поцелуями щеку Уилла, плавно опускаясь ниже, впиваясь в шею, словно Уилл — драгоценный артефакт. Уилл прикусывает губу, стараясь изо всех сил держать рот закрытым, чтобы не издавать еще больше смущающих звуков. Его пальцы мягко впиваются в кожу головы Майка, дергая его за волосы и Майк, не сдерживаясь, охает, шипит и поднимается обратно, чтобы встретиться с губами Уилла. — Охренеть, — теперь хрипит Уилл, хихикая между жадными поцелуями. Это слишком опьяняюще, держать Майка между ног, чувствовать, как тазовые кости упираются Уиллу в колени. Он не знает, как долго они находились в таком положении, обмениваясь поцелуями и блуждая руками, казалось, что прошли то ли секунды, то ли, может, часы. Уилл думает, что остался бы тут до конца своей жизни и все равно никогда не насытится, но - Раздается звонок в дверь и Уилл со вздохом отстраняется, его губы покалывают. Нить слюны соединяет его рот с ртом Майка, и это самая горячая вещь, которую, Уилл знает, когда-либо испытывал в своей жизни. Майк не теряет ни секунды и возвращается к поцелуям, спускаясь к шее Уилла, его руки сжимают бедра Уилла, пока он покусывает кожу возле кадыка. — Майк, — говорит Уилл, зарываясь рукой в волосы Майка. — Майк. — Мхм? — бормочет Майк, впиваясь в шею Уилла. Дверной звонок раздается снова, несколько раз подряд, как будто человек по ту сторону двери теряет терпение. — Майк, — выдыхает Уилл. — Дверь. Майк игнорирует его, предпочитая выцеловать шею Уилла и нежно покусывать его челюсть. Уилл дергается, издав мелкий всхлип, за который ему будет стыдно до конца жизни. Он упирается руками в плечи Майка, побуждая его вернуться. — Дверь, Майк. Кто-то за дверью. Майк, наконец, отстраняется достаточно, чтобы взглянуть на Уилла своим растерянным щенячьим взглядом. Он прижимается ко лбу Уилла своим и снова целует его губы. Уилл хихикает. — Майк, вернись, — пытается, но дает себя целовать, все время улыбаясь. — Тут кто-то за дверью, дурак. — Мне все равно, — говорит Майк, продолжая целовать его. Уилл смеется и тут же тянется, чтобы поцеловать его, не смотря на то, что его руки упираются ему в плечи в попытке отстранить. Кто-то начинает стучаться в дверь и это, наконец, возвращает Майка к реальности. — Черт, — говорит он, отстраняясь, и его голос звучит охрипшим. Он выглядит немного ошеломленным, пальцы крепко сжимают бедра Уилла, губы опухшие и красные. Он такой горячий и Уилл очень смущен. Уилл прижимает ладони к глазам, он будто весь горит, его уши, шея, лицо. — Иди открой эту чертову дверь, пожалуйста, — говорит он сквозь ладони и Майк смеется. Они до сих пор слишком накурены для этого. — Черт, ладно, — говорит Майк, хихикая. — Я – я скоро вернусь.   Он делает крошечный шаг назад от места между ног Уилла, неловко, как будто не знает, как уйти, и это кажется неправильным и странным. Майк должен остаться здесь, с Уиллом. Уилл толкает его и Майк спотыкается, ярко улыбнувшись. Затем резко разворачивается и идет к двери. Он, в самом деле, нетерпеливый щенок. Уилл остается на месте, прижимая ладони к своим горящим щекам. Он чувствует головокружение от возбуждения, замешательства и чистого восторга. Он слышит возбужденную болтовню у двери и понимает, что это, должно быть, пицца. Уилл забыл, что они ее вообще заказывали, он лениво задается вопросом, помнит ли хотя бы Майк, что они заказали ее. Он сомневается, что Майк помнит. Догадка подтверждается, когда он видит Майка, бегущего вверх по лестнице, бормоча: — Блять, где мой бумажник, скорей! Уилл спрыгивает со стойки, все еще смущенный, горячий и накуренный. Идет в гостиную, неуклюже кивая курьеру, проходя мимо входной двери — и тут появляется Майк, слишком широко улыбающийся и чересчур очевидный. Боже, Майк слишком очевиден и совсем не замечает этого, на это больно смотреть. Он облизывает свои губы, веки отяжелели, он улыбается слишком широко, когда протягивает бедному подростку десятидолларовую купюру. Уилл игнорирует их, не важно о чем, разговор и проходит в гостиную, изо всех сил сосредотачиваясь на выборе фильма, прежде чем Майк вернется. Майк плюхается всем телом на диван возле Уилла, держа коробку из-под пиццы в одной руке и две колы в другой. Его ладонь большая, что практически затмевает газировку. Уилл отводит взгляд, пока его не застукали. — Вот, — говорит Майк и протягивает ему колу. Открывает лежащую на его коленях коробку из-под пиццы и отдает первый кусок Уиллу. — Что смотрим? И точно так же Уилл смягчается, расслабляясь и успокаиваясь. — Просто некоторые.. Некоторые старые фильмы, которые я смотрел с Бобом. Майк кивает, откусывает свою пиццу и произносит: — Круто! Уилл откидывается назад, устраиваясь поудобнее и расслабляется, чувствуя себя очень, очень счастливым. Им надо поговорить, надо разобраться, понять, какого черта это было, что сказать Эл — когда они протрезвеют. Но сейчас... Сейчас Уилл доволен тем, что он под кайфом и смотрит дерьмовые фильмы с Майком, чувствуя себя комфортно, зная, что они всегда будут лучшими друзьями.