Зомби апокалипсис сегодня и навсегда

Пролог: Без счастливого конца. Как начинается жизнь каждого из нас? Правильно! С рождения! Но в последнее время я всё больше жалею о том, что родился на свет. Отчего же так?! Не оттого ли, что вокруг так тихо? Не оттого ли, что вся моя жизнь пошла по пизде… Не оттого ли, что я бешусь, что ничего не могу с этим сделать. Не оттого ли, что прекрасно понимаю, что заслужил наказание. Не оттого ли, что… — Статус… — пробормотал я в бреду, и перед моими глазами раскинулась радуга цветов, что постепенно складывалась в буквы и цифры. Имя, мой уровень, характеристики… и прочее дерьмо, это меня уже не волновало. Единственное, что меня сейчас заботило, — это строка, в которую я упёрся взглядом и не переставал смотреть. Текущий статус: «ЗАРАЖЁН». Слово «ЗАРАЖЁН» было не только написано большими буквами и жирным шрифтом, но и само было красного цвета, оно ещё как будто пульсировало. Будто пытаясь предупредить об опасности. — Ну да, спасибо за предупреждение… Я ведь не знал, что от укуса превращаются в мертвецов… Я же случайно выживал всё это время, а этих самых мертвецов только на картинках видел. И всё. Маска сарказма, что не раз спасала ситуацию, в этот раз не помогла, и белки глаз начали краснеть. То ли от вируса, то ли от наворачивающихся слёз. — Я всегда следовал выражению, что мужчина не плачет, он скорбит. Даже на похоронах близких я не рыдал и не плакал, а лишь пускал скупую мужскую слезу. Так отчего же… отчего же, сука, вы всё льётесь и льётесь? Я подтянут к себе колени, поставил на них локти и схватился за голову. Слёзы всё лились и лились. В попытках остановить их я изо всех сил закрыл глаза. Сжатыми зубами я проглатывал всхлипы, что вот-вот вырвались бы из меня. И чем больше их становилось — тем сильнее я сжимал зубы. — Почему так страшно! Сука, почему… Слёзы продолжали течь из глаз, закрытые веки уже не помогали. В попытках избавиться от слёз и подавить вырывающиеся всхлипы я ладонями начал давить на глаза, вытирая весь мокрый ужас на моём лице. Стоило мне вытереть лицо и выдохнуть, как зубы сами произвольности сжались, а глаза закрылись. — Позор, блять… позор… — еле как смог прошипеть сквозь сжатые зубы. Я сотни раз видел, как люди умирали, может быть, сотню другую сам отправил на тот свет. Никогда не понимал, отчего они так дрожат, так боятся, отчего они плачут, как дети. Я шёл по головам, словно дорожный каток, наплевав на их чувства. — А сейчас… — всхлип, и я сквозь сдавленное дыхание проклинаю себя. — …Так ещё сам сижу и плачу как ребёнок! Ненавидя себя за такое поведение, я ударил себя по одной щеке, а потом по другой. Пытаясь привести себя в чувства и собраться, я ударил себя ещё раз и ещё… Прогоняя боль, страх, слёзы, ужас, нерешительность… — Соберись! Соберись, тряпка! Давай! Ты же мужик! Соберись, сука! Я пытался подбодрить себя, как мог, точку в экзекуции над самим собой поставил удар по лицу обеими руками. Я вскочил, как ужаленный, а рука потянулась к пистолету. Вторая рука потянулась к рации. Слегка дрожащими руками я сжал её и щёлкнул кнопкой… — База, приём… База… — Секунду другую я просто стоял. — База…— Наверное, щёлкнув в последний раз переключателям, я всё же набрался духу. — База, приём, я заражён. Нахожусь на улице Ленина. Дом… Шестой этаж… Квартира… Заберите моё снаряжение… И… — В горле образовался комок, из глаз вновь пошли слёзы. Я всхлипнул. — Тело не хороните, сожгите… — Снова всхлип и помехи. — Прощайте…

***

Глава 1 Постучав, я немного подождал. Когда дверь открылась, я поздоровался с хозяйкой и, заходя в дом, вытер ноги, после чего сказал: — Держи. — Спасибо, — ответила женщина, забирая пакет картошки у меня из рук. — Ну, всё, я тогда пошёл. Когда я разворачивался к двери, собираясь уходить, Алёна окликнула меня: — Ян, подожди. Слушай, я там в компьютер хотела зайти, а он что-то не включается, можешь посмотреть, что с ним? — произнесла женщина, когда я обернулся. — Ну, окей, в принципе, мне несложно, но обещать, что починю, не буду. — Да нет, мне просто хотя бы знать, что с ним. Сдавать его в ремонт или нет? Ты посмотри его, ладно? — Ладно. У Алёны была небольшая двухкомнатная квартира. Мама познакомилась с ней вроде как на работе. Она жила вместе с мужем и маленьким ребёнком. Хотя маленьким он был года два назад. — Алён, а чё, Славику сколько в этом году? — поинтересовался я, снимая ботинки и проходя в зал. — В этом году ему четыре будет. — Поддержав беседу, Алёна проводила меня в комнату с компом. — Вот, ты тут садись, а я пойду делами по дому заниматься. — Ага, хорошо. — Пока я располагался на стуле, Алёна собиралась уходить, но, прежде чем она закрыла дверь, я спросил: — Слушай, Алён… — невзначай обронил я, не желая показаться странным. — …Ты никаких звуков странных не слышала? Ну или там голос чей-нибудь? — Да нет, а что? Что-то случилось? — поинтересовалась она в ответ. — Нет, наверное, почудилось просто, — начал оправдываться я, чтобы не показаться странным. — Просто в лифте ехал, голос чей-то послышался, наверное, кто-то из соседей шумел, — быстро соврал я. — Ну, наверное, да. Ладно, я пойду, — сказала она, закрывая дверь. Мысленно вздохнув и проклянув себя, я быстро отпустил мысли и забыл о произошедшем, включая голос в голове, так как компьютер забрал все мои мозговые ресурсы. Я не то чтобы был каким-то программистом, но интернетом пользоваться умел. Поэтому начал разбираться, что с компом не так. Алёна что-то там шумела по дому, а я сидел с недовольной и кислой миной на лице. Внимательно вчитывался в статью, посвящённую компьютерной ошибке номер «***». — Ну, наконец-то! — пробормотал я спустя некоторое время и, выдохнув, с облегчением потянул затёкшее из-за одной позы тело. Сквозь сдавленное дыхание из меня вырвалось: — Хорошо-то как! — Довольный, как кот, объевшийся сметаны, от чувства выполненного долга, я крикнул: — Алён! Я всё. Закончил. Ожидая Алёну, я полез в телефон проверить время. Одиннадцатый айфон двухгодичной давности встретил меня приветственными «14 июня, 17:20». Ох, целый час просидел… Блин, домой хочу, где она там ходит? — Алён, ты где? Я всё починил вроде. В ответ меня встретила тишина. «Странно, — подумал я. — Может быть, в магазин пошла или в ванне где-то застряла?» — Алён? — крикнул я ещё раз и, открыв дверь, стал выслушиваться. Какие-то звуки исходили из кухни, и, пройдя в неё, я увидел, как она запихивала бельё в стирку. — Алён, я, короче, всё вроде как сделал. — Погоди, Ян, запущу машинку… Я подождал, пока Алёна сориентируется с бельём и запустит машинку, после чего отчитался о проделанной работе. За что получил хвалебные оды. — Спасибо ещё раз, — сказала Алёна, полезла в холодильник и достала тазик с огурцами. — Ну, я тогда пошёл, — сказал я, выходя из кухни, но Алёна остановила меня. — Подожди, сейчас соберу огурцы… Наконец-до меня дошло, что она хотела делать с этими огурцами, и я стал отнекиваться. — Да не, Алён, не нужно. — Бери, бери. — Да не надо. — Матери отдашь. — Ладно… Вообще, комедию можно было не ломать с самого начала. У мамы с Алёной сложились довольно неплохие отношения — по типу дружеских или взаимопомощи. То бишь мы Алёне мясо или картошку иногда подгоняли, а она нам через месяц другой — рыбу или огурцы с помидорами. Так что можно было не строить из себя невесть что. Хотя я и руководствовался принципом: «дают — бери; бьют — беги», но мама же не зря меня воспитывала. Ну, а дальше всё по наработанной схеме. — Спасибо. — Да ладно, что там… матери спасибо передай за… — Ага. Ну я тогда пошёл. — Давай провожу… Пока я обувал кроссовки, в коридоре завёлся будничный разговор о том, что было не так с компьютером и как матушка… И на этой ноте я распрощался с женщиной, пообещав передать привет маме. Будто она сейчас ей не позвонит и не скажет, что картошку я принёс, а не проебал где-то. — Всегда удивлялся этой особенности… — пробормотал я, решив спускаться по лестнице, а не дожидаться лифта. И ведь ладно, если бы случился какой прецедент, но нет, я был чист, а-ля банный лист на жопе. А стоило прийти домой, и мама обязательно спросит: «Донёс?» Я отвечу: «Да, донёс». Но мама не была бы мамой, если бы, разговаривая в этот момент по телефону с Алёной, не уточнила у неё, точно ли я донёс картошку… Тёплые мысли омрачил неожиданно вырвавшийся мат. — Блять! Хлопая по карманам, я ощущал заметную пустоту. Там, где сейчас лежали ключи, должен был находиться ещё и телефон… — Ну ёбанный рот… хоть ушёл недалеко. Я быстро вернулся обратно. Стоя возле домофонной двери, набрал номер квартиры маминой подруги и стал ждать ответа. Домофон фирмы VIZIT противно стал издавать звуки. «Пилю-пилю…» — Блять, спит, что ли?! — ворчливо процедил сквозь зубы. Набрав второй раз, я наконец услышал заветное: — Кто?! — Это я, Алён, открывай. Я у тебя телефон оставил, — коротко проинформировал я женщину. — А, ну подымайся тогда. — Ага, — сказал я, уже потянув на себя отомкнувшуюся дверь и заходя в подъезд. Ожидая лифт, я задумался. Мысленно прокрутив у себя в голове произошедшее, я не мог не заметить за собой нетерпение. — Хм, — сказав себе это под нос, я ничуть не удивился. Я без телефона почти как без рук. Сглаживало ситуацию то, что я был не единственным, кому телефон заменил девушку. Из задумчивости меня вывел звук открывающихся дверей лифта, которые чутка спугнули меня. Зайдя в лифт и ткнув на кнопку «девять», я увидел, как дверь закрылась. И тросики кабины лифта потянули меня вверх. Вдруг неожиданно для себя я шёпотом выдал: — Статус. Но ничего не произошло. Шёпотом на грани слышимости я вслух проговорил: — Может быть, слишком тихо сказал? И сразу же более громко повторил сказанное ранее: — Статус, — уверенно произнёс я, но моя уверенность разбилась о камни, так как ничего не произошло. — М-да, придурок, блять… Размечтался. Мысленно коря себя за глупость, я чертыхнулся, когда лифт остановился. Створки открылись, и, выскользнув из кабины, я подошёл к нужной мне двери и постучал в неё. Не прошло много времени, как Алёна открыла дверь. — Заходи, — коротко сказала она, а сама направилась вглубь квартиры, сказав, чтобы я сам пошёл и поискал телефон, так как она резала морковку. Вытерев ноги и сняв кроссовки, я аккуратно поставил их в сторону и пошёл в комнату. Спустя пару минут я еле слышно чертыхнулся. — Где этот чёртов телефон? Наконец-то. Нашёл. Алён, я всё. Убедившись, что это мой телефон, а точнее разблокировав и заблокировав его экран, я сунул его в карман и уже было потянулся к ручке двери. «Возрадуйтесь, разумные, вы внемлите голосу Бога! Ваша планета теперь принадлежит мне! Нет никакого другого Бога, что властвует над вашими душами. Я ваш новый Царь и Бог! Так возрадуйтесь же и принесите мне жертву! Выживайте, становитесь сильнее, цепляйтесь за каждую возможность выжить, и я награжу вас силой, о которой вы могли только мечтать! Всё, что тебе требуется, — это убить или быть убитым! Да начнётся игра!» Каждое слово — словно первый выстрел из автомата Калашникова. Это оглушало и звенело в голове так, что я на некоторое время выпал из реальности. Стало страшно, ужасно страшно, в голове были мысли, что это какой-то розыгрыш. Нет, я знал где-то в глубине души, что это не глюк или какой-то выворот сумасшедшего сознания. Но… Всегда было пресловутое «но». У меня отчего-то появилось дежавю. Я прям как тот самый китаец из книги «Система Богов и Демонов». Я мысленно отметил это, быстро придя в себя. Если это всё правда, надеюсь, меня не зажмут в общаге, как того самого Юэ. Хуй знает, как тебя дальше зовут. Вымученно выдохнув, я отогнал дежавю подальше. — Алён, ты слышала?! Где-то на подкорке сознания зазвенел тревожный звоночек, и, не услышав ответа, я открыл дверь. Стоило мне отвести взгляд от ручки двери, которую я открыл, и посмотреть перед собой, как наши взгляды встретились. Я увидел Алёну. Даже со своим плохим зрением я заметил слегка бледное лицо — я бы даже сказал, что холодное, — сухие губы и красные белки глаз. Это не вызывало у меня доверия к ней. Время как будто замедлилось, сердце начало сильнее стучать, а тревожное чувство всё продолжало нарастать. В тот самый момент, когда я её увидел, я всё понял. У меня было столько вопросов и столько эмоций, но изо рта вырвалось лишь: — Алён… С тобой всё в поря… Не успел я закончить, как Алёна открыла рот и заверещала так противно, что у меня вот-вот должна была пойти кровь из ушей. Она так неожиданно заорала, что где-то в области груди кольнуло сердце. И я был готов поклясться, что оно проклинало Алёну и просило его больше так не пугать. От крика я в страхе дёрнулся, а когда она побежала в мою сторону, мой страх превратился в настоящий ужас. Всё дальнейшее было таким и долгим, и быстрым одновременно. Не успела она до меня добежать, как я уже находился за дверью. Всё, что мне осталось, — это слышать, как она пыталась разнести дверь к чёртовой матери. Я даже не знал, кого благодарить. Всё тело словно сковало, грудь безостановочно вздымалась, сердце стучало как сумасшедшее, а всё тело покрыл холодный пот. Взглянув на руки, я увидел, как они с завидной периодичностью тряслись. Я упёрся руками в дверь и, опустив голову под плечи, начал дышать. Сглатывая слюну, я пытался привести дыхание в норму, а вместе с ним и мысли. Ведь я только сейчас осознал, что, открыв дверь, я бы двинул кони. — Я, блять, чуть не сдох! — взволнованно крикнул я, на что получил в ответ её истерический вопль. Вместе с криком удары в дверь стали сильнее. У меня появилось чувство, что старенькая советская дверь не выдержит столь сильного натиска. И, пока она держалась, нужно было что-то придумать… Впопыхах я начал осматриваться на предмет того, что могло бы помочь. Комната была детской, и найти здесь что-то опасное стоило длительного времени, которого у меня не было. Приходилось лихорадочно соображать на ходу. Я пытался найти хоть что-то полезное. Мои глаза упёрлись в один предмет и уже обрисовывали ситуацию, как я буду его применять. Я подошёл к пылесосу и снял его ножку, мысленно молясь, чтобы всё не пошло по пизде, как это обычно у меня бывало. — Блять! Хоть бы пронесло! Блять! Хоть бы пронесло! Тьпу-тьпу-тьпу, блять! — Не забыв постучать по столу и голове, я скрестил пальцы, безостановочно бормоча под нос: — Хоть бы пронесло! Хоть бы пронесло! Попутно я ещё раз повторял план. — А-а-а! — крикнул я. — Ну… Была не была! Перехватив поудобнее ножку пылесоса, я, пару раз несильно ударив себя, выкрикнул что-то наподобие «уф-уф-уф» и толкнул дверь со всей силы, что у меня только была. В надежде, что Алёна или, по крайней мере, то, что когда-то было Алёной, уебётся на спину… — Блять! Ожидаемо, с первого раза ничего не получилось. — Падай! Сука! Падай! — Второй раз тоже дал осечку. И третий тоже. — Да споткнись ты наконец! Поняв, что что-то нужно было менять, я быстро сориентировался. Вспоминая видосики из ютуба про бокс, а точнее, про то, что вся сила удара идёт от ног, я встал в похожую позу: полусогнутые ноги чуть шире плеч. Секунды промедления. И повторный толчок. В этот раз Алёна отлетела заметно дальше. К сожалению, она снова не упала, но моя улыбка стала шире, ведь я уже знал, что делать. Снова встав в предыдущую позу, я сделал пару вдохов и со всей силы толкнул дверь. Алёна снова отлетела, и в этот раз она не упала, но она была на достаточном расстоянии, чтобы я расшиб ей голову. Держа металлическую ножку одной рукой за основание, а другой — за центр, я со всей силы, не особо целясь, колющим ударил ёбнул женщину в область головы. Но мне этого было мало. От удара Алёна покачнулась, и, увидев это, я, словно голодный зверь, набросился на неё. А перехватив трубу, я добавил боковой удар. Не выдержав напора, она упала. Прытью, которой позавидовала бы рысь, я оказался над ней. — На, сука! На, блять! Получай! Я как сумасшедший долбил по её голове, а она всё продолжала дёргаться, пытаясь меня схватить за ноги. — Сдохни! Блять, сдохни! Я бил, бил, бил. И ещё раз бил. По её голове. Потому что хотел жить. Мне было пиздец как страшно. В какой-то момент её голова начала издавать чавкающие звуки. А я всё продолжал бить, и бить, и бить. Не знаю, сколько времени прошло, но я остановился. Точнее сказать, у меня просто не было сил продолжать. Лёгкие горели адским пламенем, сердце вот-вот вырвалось бы из груди, а в висках была тупая пульсирующая боль. — Задыхаюсь, сука! — Я тяжело задышал. — Ха-ха. — Я сглотнул слюну. — Дышать! Я не выдержал и повалился рядом с размозжённой головой Алёны, а в мыслях крутилось: «Теперь уже точно это то, что осталось от Алёны». Спустя минуты три я более-менее восстановил дыхание. Я попытался перевести своё тело в сидячее положение, но нога отдалась тупой болью. Я посмотрел на источник боли и увидел, как Алёнина рука вцепилась в мою ногу. Я попытался отдёрнуть ногу, но Алёна вцепилась в неё мёртвой хваткой. Через боль, шипя, сидя на заднице, я подтянул колени и потянулся к пальцам женщины. Я смог отодрать два пальца, когда — неожиданно для меня — Алёнин корпус поднялся. Я заорал как резанный. — Сука! — крикнул я, пытаясь встать. Слава богу, я успел отцепить два пальца, поэтому смог вырваться из её хватки со второго раза. Всё это время я не переставал показывать, как мне страшно! Я повторял мат за матом. Не успела она наклонить корпус впёрёд, как я подобрал трубу от пылесоса и снова начал колотить по её башке! От каждого моего удара по голове её тело едва заметно вздрагивало, как будто пытаясь вздохнуть. Я не переставал бить до тех пор, пока её голова не превратилась в настоящую кашу, в которой уже нельзя было узнать лицо человека. — Сдохни, сука! — крикнул я, ударив последний раз по её башке, и остановился, так как лёгкие начинали снова гореть, а Алёна перестала подавать признаки жизни. — Фу, блять! Напугала до усрачки! — пожаловался я женщине, вытирая пот со лба. Будь мой мочевой пузырь полон, я бы точно обоссался от страха… Восстанавливая дыхание, я осмотрелся вокруг. Возле головы Алёны образовалась лужица крови, а труба пылесоса, которой я размозжил её голову, была помята тут и там. — Сука, сердце, блять, болит! — Я тяжело дышал. Так инфаркт хватануть недалеко. Пытаясь снять напряжение, я не придумал ничего лучше, кроме как сказать: — В пизду нахуй! Ха-ха. Не пугай так больше, а то так недалеко и обоср… По спине пробежали мурашки, меня снова прошиб холодный пот, а прерывистое дыхание замерло, словно мёртвое. Я не мог поверить в то, что видел своими собственными глазами. У меня было плохое зрение, тем не менее тянущуюся в мою сторону руку я не мог спутать с чем-то другим. Я в страхе попятился назад, выронив трубу из рук. Когда рука Алёна вцепилась в трубу от пылесоса, я опомнился и, схватив другую сторону трубы, потянул её на себя. Вырвав её из рук Алёны, я возобновил свою экзекуцию над головой несчастной женщины, в очередной раз крича изо всех сил: — Сдохни! Сдохни! Сука!.. Стоя в позе бейсболиста, а точнее, в позе, когда он готов ударить мяч, я ждал. Не просто ждал, а ждал нервно. Ждал, когда она снова пошевелится, и, о чудо, мне не пришлось долго ждать. Не помедлив ни секунды, я уебал по её руке со всей силы. Видимо, ей это не понравилось, потому что она начала активнее дёргаться. — ДА СДОХНИ ТЫ УЖЕ, СУКА! — истошно завопил я, превращая её тело в отбивную.