Повторяй за мной

Что делать, когда тебе недавно стукнула двадцатка, у тебя есть прекрасная девушка, пусть и в отношениях я с ней всего пару недель, но целоваться не умею? Наверное, правильным решением было бы раскрыть Ире свою тайну. Конечно, не особо удобную, каверзную, в какой-то степени, для меня тайну. Каждый божий раз, когда я проявлял инициативу, пытаясь поцеловать девушку или парня, за всю мою жизнь меня отталкивали, успокаивая тремя словами: «Я не готов(-а)». Помнится, лет в тринадцать какая-то девчонка из параллели запихала меня в женский туалет и повисла на шее, заглядывая в глаза своими, темно-темно карими, будто чёрными, улыбалась, разрезая воздух накрашенными слоев в двести ресницами. Я тогда охренел. Висит на шее, подобно коале, держится крепкой хваткой, пошло лыбится и не спеша приближается. Меня тогда словно холодной водой из ведра окатили. По телу мурашки пробежали, в груди что-то ёкнуло. Я оттолкнул её, так и не поняв из какого она класса, и выбежал в коридор. На меня пацаны таращились, смеялись едва слышно, пиная друг друга в худощавые плечи, взглядом указывая на меня расторопного. Сейчас практически ничего не изменилось. Только теперь я вишу на шеях (ха-ха, каламбур) своих партнёров, смотря на них как та девчонка в туалете. Влюблённый дурак — повесил на себя клеймо, используя его каждый раз после очередного проёба. Ничего лучше я не придумал, как прийти к лучшему другу домой и попросить научить меня целоваться. — А ты не умеешь? Если прошу, значит нет? Арсений всегда был странным, в хорошем смысле этого слова. Я люблю взбалмошных людей. С ними никогда не скучно — он относился ко многим критериям из списка любимых качеств человека. Я кривлю губы — пытаюсь контролировать свою нервозность — в непонятной улыбке и дергаю бровями. Те подскакивают и образовывают собой что-то типа домика. Для более точной картины, описывающей «ты реально тупой, или прикидываешься?», округляю глаза и чешу нос обратной стороной ладони. Арсений смотрит явно осуждающе. Зеркалит мои действия бровями и тихо смеётся. Я что, шутка какая-то? Бог (или кто там) создал меня ради того, чтоб посмеяться? Я не согласен на такое. Поцелуюсь в тридцать, поебусь в пятьдесят и умру от прожигающей органы неловкости. Заебись. Где поставить галочку в пункте «неудачник по жизни»? Чуть опускаю голову и смотрю на Попова из-под ресниц. Блеск своих глаз вижу в глазах напротив. Жилистые руки Арсения сложены на груди, голова наклонена чуть в бок. Даже на расстоянии вытянутой руки вижу, как у него медленно расширяются зрачки. Меня сверлят настойчивым взглядом. Я не теряюсь и складываю губы трубочкой, начав часто моргать. — Тох, даже не смотри на меня так, — эта фраза должна быть адресована точно не мне. Усмехаюсь. Приходится сдаться. Расслабляюсь и падаю на диван, уложив голову на мягком подлокотнике. А что делать? Не заставлять же его. Показательно тянусь к карману на джинсах и достаю телефон. На экране вижу пару уведомлений от Иры, три — от Димки с приглашением прокатиться сегодня вечером на его новой машине, и одно — от мамы с расписанными переживаниями, мол, не беру трубку и шатаюсь, как всегда, хер пойми где. Отчасти это правда, но сейчас я даже очень хер пойми где. — Ладно, — слышится с левого бока. Пихаю электронное устройство обратно в карман и сажусь ровно, замечая, как Арсений приземляется рядом. Смотрю на него с интересом, сначала не веря услышанному. — Правда? Ты согласен? — глаза снова загораются неземным блеском. Ерзаю на поверхности, усаживаясь в позу лотоса, затащив длиннющие ноги на диван. — Ну, это же просто… поцелуй? Я просто покажу, как правильно. Постараюсь научить, — каждое слово из его уст звучит неуверенно. Такое ощущение, будто Арсений сам себя в этом убеждает. Я киваю. Опускаю взгляд на его мельтешащие руки и замечаю, как тонкие пальцы то и дело теребят синюю нитку на шортах, постукивают по колену или сжимают материю мебели вместе с поролоном, неприятно шурша рыхлой тканью. Он нервничает? Поднимаю взор и сталкиваюсь с глубокой синевой глаз Арсения. Зрачки всё такие же большие. Чуть ли не заполняют весь хрусталик. На секунду пугаюсь вида друга и непонятливо изгибаю бровь. — Сядь поближе, — просит аккуратно, с нежностью в голосе. Выполняю просьбу и пододвигаюсь ближе, буквально на сантиметров тридцать. Сам начинаю нервничать. — Ещё ближе, — чуть усмехаясь, просит Арсений. Руки складывает на коленях и ждёт. Я начинаю думать, а нахуя вообще всё это? Жил бы себе спокойно (нет) и не багровел, как подросток после комплимента. Сравнение, конечно, странное, но и ситуация не лучшая. Киваю своим мыслям и всё же двигаюсь ещё ближе. Сажусь почти вплотную. Мои коленки начинают соприкасаться с коленями Арсения, чувствую, как они дрожат, но тот давит на них руками, сжимая пальцами. Куда деть свои руки — не знаю. Потому отзеркаливаю Попова. — Так нормально? Или, может, ещё ближе? — проявляю язвивость, случайно, даже не думая над вопросом. Тот сам слетает с языка, и только потом мысленно бью себя ладонью по лбу. — Нормально, — усмехается друг, — Если хочешь, можешь закрыть глаза прямо сейчас, — замираю. Не моргаю даже. Не хочу я закрывать глаза прямо сейчас. Зачем? Мотаю головой из стороны в сторону, слышу тихое «хорошо» и наблюдаю за другом. Он делает глубокий вдох через нос, выдыхает через рот. Языком мажет по губам и опускает взгляд на мои. Холодные мурашки бегут по пояснице, спине и скрываются на затылке. Это всегда так волнительно? Арсений туловищем поддаётся вперёд, поставив одну руку рядом с моим бедром, будто намеренно задев ткань джинс. Приоткрываю и расслабляю губы. Во рту пересохло мгновенно. Начинаю чаще дышать и слышать стук собственного сердца. Арсений уже непозволительно близко. Смотрит в глаза, замерев в нескольких миллиметрах. Под таким углом его очи кажутся невероятно большими и до одури красивыми. В них скрывается словно заснеженный лес, замерзшее озеро или, может, небо без единого облачка. При такой близости замечаю незначительное количество морщин и небольшие мешки под глазами. Закрываю свои и вгоняю ногти в колени, пока сжимаю их пальцами. Слышу касание на щеке, чему удивляюсь. Губы задерживаются на моей коже не более двух-трёх секунд. Постепенно они перемещаются к моим устам, оставив короткий поцелуй на их уголке. Чуть дергаюсь. Арсений коснулся моих губ. Простое соприкосновение. Жду. Чувствую, как чужое тепло пропадает, но в ту же секунду снова появляется. Слышу невесомый «чмок», который приятно щекочет. Попов снова ненадолго отстраняется. В следующее соприкосновение тёплые губы плотно смыкаются на моих. Внутри разливается жгучее тепло. Всё тело точно током прошибает. Не двигаюсь. Боюсь пошевелиться. Ощущаю, как Арсений обхватывает мою нижнюю губу своими, посасывает, затем переходит на верхнюю, и так повторяется пару секунд или целых пять минут. Не знаю. Я потерялся во времени. — Повторяй за мной, — оторвавшись, принуждает к действию и снова повторяет свои действия. Кажется, сейчас я ощущаю себя беспомощным, человеком, болеющим астаксией. Никогда подобное не ощущал в своей жизни. Борюсь со своим ступором некоторое время, позже начинаю повторять медленные, лёгкие движения за другом. Чувствую, как Арсений улыбается сквозь поцелуй, оторвавшись, ведёт кончиком носа по щеке. Я пытаюсь набрать воздух в лёгкие ртом. Дышу сбито, осязаю такое же тепло на губах. Тянусь и сам вовлекаю Попова в новый поцелуй. Его рука неожиданно ложится на мою талию, чуть сминая футболку. Поднимаю брови. Дёрнувшись, поддаюсь вперёд, грубо столкнувшись губами. Арсений, видимо, принимает это за новый уровень и касается нижней языком. Мажет круговыми движениями, задевая верхнюю. Мне самому хочется куда-нибудь деть руки, поэтому, не долго думая, перекладываю на чужое колено. Ладонь Арсения спускается ниже, оглаживает бедро и снова поднимается. Заворачивает на спину и застывает меж лопаток. Меня мурашки в сотый раз покрывают. Жмурюсь, когда оттягивают губу и снова целуют. Оказывается, это достаточно легко. Забываюсь, ведя рукой выше по ноге. Останавливаюсь, лишь когда цепляю чужое бедро со внутренней стороны пальцами. Слышу полувздох-полустон. Руки Арсения поддерживают меня за спину и спешат уложить на диван. Отстраняюсь, опершись ладонями в грудную клетку. Оба смотрим друг на друга поехавшим взглядом. — Арс, — отталкиваю его от себя и мигом встаю на ноги. Тот смотрит непонимающе и поднимается следом. — Мне нужно идти. Выбегаю в коридор. Хватаю олимпийку с крючка и сую ноги в кроссовки, не шнуруя. — Антон, стой, — в коридоре появляется Попов, но я дергаю ручку входной двери. — Давай поговорим?! — выхожу, захлопываю дверь и быстрым шагом спускаюсь вниз по лестнице, не услышав последних слов Арсения. Мечусь между двух огней. Хочу вновь сидеть рядом с другом (?), обнимать его и целовать, но при этом, смотреть любимые сериалы Иры вместе с ней, накручивая светлые пряди волос на палец. Чего хочу больше — не понимаю. Я запутался.