Кошачий Хэллоуин

Чимин смотрит в зеркало на нервно дёргающийся кошачий хвост, на торчащие на макушке ушки. Он переводит взгляд на ладошки и понимает, что сейчас они больше напоминают кошачьи лапки с мягчайшими подушечками, а сам Чимин — это большая версия кота. — Ну твою мать, — Чимин ругается и трогает лицо, не веря отражению: ему всё кажется, что там должны начать прокалываться усы. — И что мне делать? Ему хочется одного — пойти и найти Юнги, чтобы с мурчанием потереться боком о его бок, подставиться под мягкую нежную ладошку и попросить, чтобы его погладили. Чимину совсем не хочется так позориться, но зудящее ощущение пустоты толкает его передвигать ноги в сторону гостиной их общежития. Там, на диване, как раз разлёгся точно такой же, как и Чимин, котоподобный Тэхён, и вот у него нет проблем с тем, чтобы залезть к Чонгуку на ручки и просто отдаться ласкам. Чимин складывает лапки на груди и с возрастающим негодованием смотрит, как Тэхён переворачивается и довольно потягивается, чтобы предательски короткая футболочка задралась и Чонгук, совершенно, конечно же, случайно, начал гладить мягкий животик. — Извращенцы, — Чимин ворчливо переступает с ножки на ножку и бьёт хвостом по бёдрам из-за невозможности сдержать раздражение, — зоофилы. Его игнорируют. — Мракобесие сплошное, — Чимин пробует ещё раз и с пыхтением топает ножкой, — нет, ну вы хоть в комнату идите! — Чимин, уймись, — Чонгук как раз проводит кончиками пальцев по боку Тэхёна, когда говорит это. Нежная улыбка на его лице раздражает безумно, даже кулаки чешутся от желания познакомиться с этой наглой физиономией. — Юнги придёт минут через пятнадцать, вот край — двадцать. И тебя тоже будут тискать. — Словно мне это надо! — Чимин вспыхивает до корней волос, чувствуя, как лицо моментально теплеет от смущения, и, гордо вздёрнув хвост, уходит. Он может сколько угодно говорить, что ему не нужно валяться на миновых коленках так, как это делает Тэхён на чонгуковых, но проблема в том, что это надо Юнги. У того осталось не так много времени, чтобы добраться до их дома, прежде чем глубокий обморок собьёт его с ног. Чимин не знает, почему каждый год на Хэллоуин они с Тэхёном становятся нуждающимися в ласке котятами-переростками, но знает, почему магия выбирает им для защиты определённого человека. Чувства. Глупые, совершенно не нужные Чимину чувства, которые диктуют условия. В этом году его сердце выбрало Мин Юнги. Они встретились на церемонии поступления, и Чимин сразу понял, что попал. Понял по тому, как нервно забилось сердце, как вспотели ладошки, как привычка флиртовать со всеми его предала и всё, что он смог выдавить, — это глупое и быстрое «приветяпакчиминпервокурсник». Удивительно было то, что Юнги его понял и предложил показать окрестности института и отдельно — ближайшую кафешку. Чимин падает на кровать. Наверное, он Юнги тоже нравится. Может быть, даже чуть больше чем просто нравится. За все года, в каждом из которых один день Чимин провёл в облике кота, он все же чему-то да научился. Например, определять теплоту взгляда или длительность прикосновения. Юнги смотрит на него так, как солнце греет летом, а придерживает за руку так, как ветерок осенью уносит листик. И Чимин правда, действительно старается показать, что ему тоже нравится Юнги, но каждый раз получается глупость. Один раз он от сбивающего смущения опрокинул на Юнги стол, а всего-то хотел прислониться бедром и кокетливо похлопать ресничками. Еще раз Чимин чуть не столкнул Юнги на дорогу, когда вместо мягкого похлопывания по миновой груди, от нервности не рассчитал силы и грубо оттолкнул парня. В другой раз Чимин упал на него, оседлав колени, а буквально через день — запрыгнул на ручки, потому что испугался огромного паука. Чимин носит с собой одни несчастья и, к сожалению, все они вываливаются на голову Юнги. И вот теперь, вместо того, чтобы напиться с друзьями из клуба где-то в баре, ему необходимо весь день провести с чрезмерно тактильным Чимином. Вздохнув, он перекручивается на кровати задницей вверх. — Вау, реально ушки и хвост, — голос Юнги, низкий и глубокий, заставляет Чимина подпрыгнуть на кровати. Коротенькие волоски на загривке встают как по команде, а хвост пушится так, словно его наэлектризовали. Чимин слишком очевидный для всех, включая самого себя, но, кажется не для Юнги. — И что я должен делать? Привет, кстати. — Привет, — Чимин нервно проводит языком по вмиг высохшим губам, а ладошкой пытается пригладить волосы. — Просто надо, чтобы ты был р-рядом. — А гладить тебя не надо, как Чонгук? — Юнги игриво улыбается и подходит ближе, на ходу стягивая толстовку. — Или это привилегия только для парочек? Чимин неразборчиво пищит, не зная, как сказать, что не только для парочек и что да, ему тоже нужна ласка, тоже нужно чувствовать нежные прикосновения к спинке, бокам, животу. Он пытается не пялиться на тоненькую полоску кожи между задравшейся футболкой и краем джинс, но не может отвести взгляда. Юнги чертовски красивый, сильный, подтянутый, ловкий… Чимин может перечислять комплименты бесконечно, но его глупый мозг замыкает, когда Юнги усаживается сбоку и осторожно кладёт ладонь на чиминову макушку. — Ну так? — Юнги ведёт ладонь по распушившимся волосам, касается края ушек и легко почёсывает Чимину загривок. Это слишком приятно, чтобы отказываться сейчас от большего. — Если тебе не сложно, — Чимин смущенно смотрит на лапки и пытается не ластиться, но кошачья натура, выпущенная на волю, требует большего. — И сразу прости за все, я буду немного... в общем, больше чем обычно тактильный. — Чего мне нельзя делать? — Юнги ведёт ладонь ниже. Его пальцы касаются голой кожи шеи, и Чимин крупно вздрагивает, старательно сдерживая внутри себя просящийся на волю стон. Когда ладонь останавливается между лопаток, приходится крепко сжать лапки в кулаки, чтобы не выгнуться навстречу прикосновению. Но когда Юнги ведёт все ниже и ниже, уже добираясь до местечка, где начинается хвост, Чимин сдаётся. — Можно всё, — он выдыхает это, когда с громким мурчанием падает Юнги на коленки и выгибается, потираясь о так и не сдвинувшуюся ладонь. — Меня нужно гладить, — Чимин высоко задирает хвостик, не в силах контролировать себя, — тискать, — он бодает головой минов бок, выкручивая голову, — и любить. Чимин слышит теплый бархатный смешок Юнги, но не обращает на это никакого внимания — слишком хорошо, потому что теперь его гладит и вторая большая широкая ладонь. Он выкручивается, перебирает лапками как самый настоящий кот, разминая чужое бедро. Чимин громко урчит, приоткрыв ротик, — Юнги скользит ладошкой под футболку, и прикосновение кожи к коже, такое горячее и желанное, сбивает весь настрой на сопротивление. — Такой ласковый, — Юнги говорит это, когда помогает Чимину перевернуться на спинку, — и нежный. Тебя так каждый год кто-то тискает? — Н-нет, — Чимин тихонечко стонет, смешивая звук с мурчанием, когда Юнги проводит обеими ладонями по бокам от талии вверх. Прикосновение такое сильное и властное — невыносимо приятное. Чимин прогибается в пояснице и невольно раздвигает слабо дрогнувшие коленки. — Обычно мы только с Тэ, в детстве это была мама, пару раз я был один, ах, Юнги еще раз вот так, пожалуйста. Юнги надавливает на маленькие ямки на пояснице, на основание хвоста, ведёт вдоль спины вверх и вниз, удовлетворяя потребность Чимина в ласке. Выкручиваясь, он потягивается, пытаясь потереться всеми голыми участками тела о ладони, нуждаясь в прикосновениях. Ему их дают. Юнги оглаживает бока, спинку, проводит по рукам, сжимая и разжимая, надавливает на шею большим пальцем, очерчивая пульсирующую венку. Чимин приподнимается, чтобы показать потребность в ласке не только выше хвоста, но и ниже — Юнги трогает и там. Чимин цепляется за плечи, когда Юнги ведёт по бёдрам, надавливая, задирая края коротеньких шортиков. Его пальцы скользят по теплой коже, делая её горячей. Чимин громко стонет в ответ на прикосновение к впадинке под коленкой. Ему уютно и комфортно, но даже так — мало. — Я м-могу… Всхлипнув, Чимин двигается так, чтобы сначала оседлать колени Юнги, а потом легко толкнуть и тем самым опрокинуть на спину. Нависая сверху, Чимин ловит на себе удивлённый взгляд распахнувшихся глаз, но чувствует, что ладони Юнги никуда не убрал, — они всё так же придерживают его за талию. — Чимин, что ты?.. — Юнги сглатывает, и Чимин следит за тем как движется кадык. Если от него не сбежали сейчас, значит, не сбегут, когда он сделает то, что просит его натура. — Л-ладно, делай всё, что тебе надо. Я не против. Чимин мгновение раздумывает, стянуть ли совершенно мешающую футболку или нет, но в итоге решает оставить её на месте. Не до конца выветрившееся смущение помогает сдерживать порыв раздеться до гола и быть действительно как настоящая кошка. Чимин встряхивает головой и прогибается так, чтобы поластиться о грудь Юнги. Он прижимается всем телом, шире раздвигая ноги, и полностью ложится, продолжая громко урчать. Лапками Чимин перебирает кровать по бокам от головы Юнги и старается потираться не слишком откровенно. Его хвост мечется из стороны в сторону, щекоча шерсткой голые ноги. — Ты можешь остановить меня, если будет слишком, — Чимин урчит, а все буквы становятся рычащими, когда он говорит это. — Потому что сам я остановиться не могу. — Не то чтобы я хочу тебя останавливать, — Юнги бормочет это едва слышно, но чуткий кошачий слух улавливает слова. Чимин довольно мычит и зарывается лицом в сгиб чужого плеча, касаясь оголённой кожи губами. — Хотя вот так делать точно не надо. — Почему? — Чимин ведёт себя капризно и непослушно, когда вместо того, чтобы отстраниться, шире открывает рот и прижимается им к шее Юнги. Ловким шершавым языком он скользит по коже, чувствуя на языке чуть солоноватый вкус. — Потому что это может кончиться плохо, Чимини, — Юнги трогает его задницу. Он соскользнул ладонью с талии ниже и сейчас обхватывает одну половинку ягодицы, нервно сжимая и разжимая её. — И потом кто-то пожалеет. — Ты пожалеешь? — Чимин неохотно отрывается от манящей шеи и внимательно смотрит на Юнги. Котячья потребность, первый порыв поластиться и пометить начинает спадать, и теперь ему стыдно. — Ты… ты с кем-то встречаешься? — Я ни с кем не встречаюсь, — Юнги говорит спокойно, продолжая удерживать ладонь на чиминовой заднице, и это прикосновение слишком его отвлекает, спутывая мысли. — И я знаю, что ты ни с кем не встречаешься. Но и мы с тобой не встречаемся, так что это- — Но мы можем? — Чимин вздыхает и ёрзает так, чтобы с удобством усесться на чужих бёдрах. Он выпрямляется и упирается лапками в минову грудь. Юнги на это шипит и дёргается, пытается сдвинуть Чимина куда-то вбок, потом выше, потом ниже, но это не так-то просто. — Хватит меня двигать! — Но- Чимин возмущенно пыхтит. Его хвост мечется из стороны в сторону от негодования и, словно назло, Чимин двигает бёдрами обратно, пока не находит понравившуюся точку и не чувствует, как что-то упирается ему между ягодиц. Юнги краснеет. Чимин впервые видит его лицо такого отчетливого нежного розового цвета и тут он осознает, что именно упирается ему в задницу. Ох. — Т-ты… у тебя, эм… — Чимину хочется поёрзать и с любопытством посмотреть, что будет. Юнги будет стонать или тяжело дышать? Он будет прожигать его взглядом и строить свое любимое, ничего не выражающее лицо или нахмурится, зажмурится и сведёт брови на переносице? Чимину интересно, как было бы интересно кошке играть с мышкой и наблюдать за её метаниями. Только вот в этой ситуации мышка — Чимин, несмотря на его внешность. — Да, — Юнги говорит это и резко меняет их местами, опрокидывая ошеломленного Чимина на спину. Он смотрит внимательно. Его взгляд тяжелый, пробирающий до мурашек, а руки все еще нежные — Юнги проводит пальцами по боку до самого края футболки и скользит под неё. Он касается нежной кожи, обводит мягкие контуры пресса и скользит выше, пока не добирается до края соска, но не трогает. У Чимина сбивается дыхание. Он не может спокойно лежать, всё время вертится, крутится и не знает: развести ноги или наоборот сжать их. Юнги не трогает, не гладит — просто нависает сверху и смотрит. От этого нервозность лишь возрастает, и Чимин отчаянно, непривычно для себя скулит. — Хочешь встречаться? — Юнги говорит это и обводит по кругу вокруг соска, заставляя Чимина извиваться на кровати. — Тогда нам надо пойти на свидание. — Надо, — Чимин выгибается и решительно раздвигает ноги, потому что так удобней закинуть их Юнги на талию. Он продолжает скулить, разбивая отчаянно нуждающиеся звуки мурчанием и пытается потереться о Юнги, когда говорит: — М-мы можем включить фильм на фоне, и у нас будет свидание. — Хитрый, — Юнги хмыкает и наклоняется. Чимин нервно облизывается, предвкушая поцелуй. Как давно он думал об этом, как давно хотел, как… — Но я хочу сводить тебя на свидание, а не воспользоваться случаем. Юнги его не целует. Он наклоняется достаточно близко, чтобы это мог сделать Чимин, но все мысли выбивает из себя его плавное и тягучее скольжение. Юнги обводит, обжигая горячим дыханием, контур лица — тычется носом в мягкую щеку, ведёт по линии челюсти, опускается ниже, невесомо лаская шею, ключицы и яремную ямку. Чимина выгибает дугой на эту ласку, и он зарывается пальчиками в пушистые спутанные волосы Юнги, притягивая его к себе. — Но поцеловать-то ты меня можешь? — Чимин широко открывает рот и высоко стонет, откидывая голову назад. Он сжимает бёдрами талию Юнги и прижимается пахом к плоскому животу. Его пушистый хвост мечется по постели так сильно, что чувствуется слабый ветерок. Чимину отчаянно хочется получить свой поцелуй. Он просит, скуля: — Пожалуйста, Юнги. — Раз ты так вежливо просишь, — Юнги наклоняется и мягко прикасается губами к чиминовым. Он двигается неторопливо, продолжая поглаживать ластящегося и беспокойного Чимина, — скользит ладонью по боку, опускается на бедро и подхватывает под него, удерживая. — Но больше, чем это, я пока не сделаю. Юнги переворачивает их, возвращая Чимина в положение сверху, седлающего бёдра. Они целуются мягко, робко перебирая губами и осторожно касаясь языками друг друга. Чимин не желает заходить слишком далеко, но уже сейчас ему хочется побыстрее перемотать время вперёд и узнать, какой Юнги. Чимин обнимает Юнги за шею и смущённо, в порыве остаточного кошачьего желания, двигает бёдрами, трётся о чужой пах своим. Ему тепло и уютно, его всё ещё сладко целуют и нежно придерживают за талию, и мягкий пушистый хвост наконец-то успокаивается, обнимая их с Юнги. — Какой хороший ласковый котик, — Юнги говорит это, когда они на мгновение прекращают поцелуй, — и совершенно послушный. — Только с тобой, — Чимин добавляет это со смущенной улыбкой и тянется за новым поцелуем.

***

— То есть ты просто накинулся на него как кошка в течку? — спрашивает Тэхён, вырезая из тыквы глаза и жутковатую улыбку. — Вообще одобряю, давно пора было. — Тэ! — Чимин пищит и прикрывает лицо руками. Его мягкие котячьи лапки исчезли раньше срока, и, если бы Чимин знал, целовался бы в этот день намного чаще. Празднуют они обычно на ночь с тридцать первого на первое — удобно, потому что не надо придумывать никакого костюма. Но в этот раз Чимин без торчащих ушек, без мягкого хвоста и без очаровательных лапок — после сладких поцелуев с Юнги магия развеялась. — Ну что «Тэ», — Тэхён поигрывает ножом между пальцев, — я, может быть, рад за тебя и твои супер активные действия. Не надо тут строить из себя девственницу на поминках мужа. — Тэхён! — Чимин подпрыгивает на месте. — Так, всё, закрыли тему. Чем мне помочь? Ты вроде тыквеньки пёк? Вот я прослежу, чтобы они не сгорели. — Все-таки девственник, да? Чимин взвинчивается и с боевым криком нападает на Тэхёна, угрожая покусать его. Ким ловко уворачивается и даже умудряется не разнести кухню до возвращения Юнги с Чонгуком из магазина. Эта вечеринка будет для Чимина первой без кошачьего облика, но в крепких объятьях Юнги.