Кошачий Хэллоуин

Чимин готов недовольно зашипеть, и будь у него хвост — тот обязательно бился бы о бёдра, выдавая злость своего владельца. К Юнги лезли. Липли. Его окружили со всех сторон и трогали. Чимин не привык ревновать, особенно когда уверен в партнёре, но сейчас… Он с негодованием сжимает кулачки, желая подойти и расцарапать первое же попавшееся раздражающее лицо. Глаза уже застилает красная пелена, когда он чувствует, как мягкие ладошки прокалывает что-то острое, а ноги касается что-то мягкое. — Что за… — Чимин отшатывается в сторону от самого себя и смотрит как появляются коготки, а ладони превращаются в мягкие подушечки лапок. Пискнув, чем обратил на себя внимание большинства во дворе перед универом, Чимин прижимает к голове торчащие ушки и сбегает. Он успевает услышать растерянное: — Чимини! Но не успевает обдумать побег. Трепетно прижав к груди пушистый хвост, Чимин юрко добегает до комнаты в общежитии, игнорируя оклик коменданта. Закрывшись в своей комнатке, он дрожит от накрывающего стыда — приревновал и сбежал! А уж почему случилось превращение — совершенно непонятно. Чимин съезжает по двери на пол, компактно усаживаясь и прижимая к груди коленки и пытается не расплакаться. Юнги верный, нежный и совершенно точно надёжный, но каждый раз, когда он, по всегда разумным причинам, смотрит на кого-то другого — Чимину кажется, что вот сейчас. Сейчас от него, такого глупого недокота откажутся. Потому что маленький, потому что чрезмерно тактильный, потому что смеётся невпопад и говорит нелепости. Потому что… Чимин шмыгает носом и быстро стирает ненужные слёзы. Страх, беспочвенный и необоснованный сковывает его до того, что он не берёт трубку, когда звонит Юнги. И не отвечает на поток сообщений. Сердце в груди бьётся быстро-быстро, а кончик хвоста мечется в крепкой хватке ладоней. Чимин глупый и он готов расплакаться. — Малыш, — голос Юнги застаёт его врасплох, — если хотел спрятаться от меня, то надо было сбегать не в общежитие. Юнги мягко и грустно смеётся. Чимин только упрямо поджимает губы и жмурится. Ему надо сначала успокоиться, прежде чем впускать кого-то к себе. Даже если этот кто-то — Юнги. Даже если ему больше всего на свете хочется уткнуться носом в крепкую шею. — Чимини, — Юнги вздыхает и, судя по всему, опирается на дверь спиной, тоже соскальзывая на пол, — тебя кто-то обидел пока я говорил с девочками? — Чимин недовольно пыхтит и видимо достаточно громко, потому что Юнги пропускает смешок. — Тебя обидел я, да? Потому что не обращал внимания? — Нет, — Чимин слабо пищит. Из-за превращения его голос становится выше и больше напоминает мяуканье, чем внятную речь. — Не ты. — Но кто-то всё же обидел, — понимает по-своему Юнги. Раздаётся звук, похожий на то, когда кто-то стучит головой о дверь и Чимин невольно повторяет. Ему до ужасного хочется прижаться не через препятствие, ощутить, как крепкие руки обнимают и поддерживают и… Чимин глупо моргает, понимая, что он сам же себя и лишает всего этого. Подскочив без предупреждения, он открывает дверь, и не ожидавший этого Юнги падает спиной назад, упираясь головой Чимину в коленки. — А был бы в юбке, я заглянул бы под неё, — Юнги широко улыбается и внимательно смотрит снизу-вверх, — ты плакал? — Обними меня, — Чимин смущённо тянется лапками. Юнги не надо повторять дважды — он подскакивает и тут же бережно прижимает к себе Чимина, поддерживая за талию. Его объятья кажутся самым безопасным местом на свете. — Спасибо. Юнги длинно вздыхает и тут же подхватывает пискнувшего Чимина на ручки. Толкнув ногой дверь, он закрывает их, создавая уединение, и усаживается на разворошенную постель. Чимин забыл застелить её с утра. Потому что они проспали: Юнги остался на ночь и, проснувшись, предпочли лишние несколько минут целоваться, а не тратить время на уборку. — Ты хочешь мне рассказать, что тебя так расстроило? — Юнги удерживает его на коленях, поглаживая вдоль спины. Его ладонь скользит под рубашку и касается основания хвоста, начиная чесать там. Мурашки моментально пробегаются вдоль позвоночника, поднимая короткие волоски на загривке. Чимин даже забывает, что он на что-то там обиделся, потому что ласка отвлекает. Замурчав, Чимин пересаживается, седлая бёдра Юнги и тянется за поцелуем. Где-то на краю сознания мелькает страх, что его оттолкнут, но он пропадает. Юнги прижимается первым. Он целует осторожно, продолжая водить кончиками пальцев по копчику, иногда проскальзывая по хвосту ниже, иногда чуть выше — оглаживая спинку. Разнежившись, Чимин первым отрывается от миновых губ и переключается на шею. Маленькими котячьими мазками, он вылизывает её, вызывая у Юнги довольный смешок. — Ласковый, — Юнги тычется носом в носик Чимина и срывает с губ ещё один поцелуй, — любимый, мой котёнок. — М-м-м… — Чимин довольно мычит, смешивая звук с мурчанием. Он тянется пальчиками, выпуская коготки, к краю толстовки Юнги, желая её снять. — Мы ещё не занимались сексом, когда я кот, да? — И развратный, — Юнги смеётся, послушно давая снять с себя одежду и помогает оголиться и Чимину, — ты поэтому?.. — Я не знаю почему, — Чимин толкает Юнги на постель и умащивается, довольно облизываясь. Когда они только вдвоём, когда вокруг нет никого, кто вселил бы в Чимина неуверенность — он смелый. — Но это случилось очень удачно. Чимин смелый достаточно, чтобы наклониться для поцелуя, прогнуться для сильных ладоней, которые оглаживают бока. Смелый, чтобы ластиться, потираясь грудью о грудь, чтобы скользнуть ладошкой Юнги под джинсы и вытащить член, разглаживая его медленными движениями. Чимин знает, что ставшие подушечками лапок ладони невыносимо мягкие и ласкают невыносимо нежно. Он оглаживает большим пальцем ствол, который не в силах обхватить полностью, двигает вверх-вниз достаточно неторопливо, чтобы заставить Юнги тяжело дышать. — Течная кошечка, да? — Юнги смотрит на него тёмным возбуждённым взглядом и меняет их местами одним движением. — Не зря Тэтэ называет тебя именно так. — Просто он ещё хуже меня, — Чимин игриво выкручивается, переворачиваясь на живот и приподнимая попку, одновременно задирая хвостик, — и ему нравится дразниться, ах- Юнги стаскивает чиминовы штаны и вжимается лицом между ягодиц, ровно под хвостиком. Чимин дрожит от того как властно ладони оглаживают бёдра, в то время как язык скользит по щели ничуть не хуже кошачьего. Все глупые страхи выветриваются с каждым умелым движением языка, с каждым проникающим в попку пальцем. Чимин не может остановить довольного мурчания и протяжного сладкого стона. Он разводит ноги как можно шире, приглашая Юнги к себе. В себя. — Ах, Юнги-я, мне так хорошо, — Чимин повиливает попкой и покачивает хвостиком, игриво оглядываясь, — но было бы ещё лучше действуй ты быстрее. — Маленькой кошечке хочется быстро и немного грубо? — Юнги посмеивается и стягивает джинсы, открывая для Чимина вид на налитый кровью член. Большой, он немного клонится вниз, а из сочной головки сочится маленькая капелька смазки. Чимин хочет попробовать её на язык, слизать и размазать по полным губам. Он уже даже тянется к Юнги, но сильное прикосновение к низу спины удерживает его на месте. — Тогда я должен дать тебе всё, чего ты хочешь, малыш. У Чимина перехватывает дыхание только от одной мысли о Юнги в себе, но ему так хочется и остального. Он прижимает ушки и от этого они расходятся в стороны делая его очаровательно невинным на вид. Задрав хвостик, Чимин не ожидает, что Юнги обхватит его у основания и, пусть и аккуратно, но потянет на себя. От жеста, необычно властного и жадного, Чимин тихо скулит, припадая грудью к постели, ещё выше задирая попку. Прикосновение головки осторожное. Юнги всегда берёт его нежно, постепенно наращивая темп, хоть сейчас и хочется немного иного. Чимин не настаивает, только нетерпеливо пытается насадиться за что получает лёгкий шлепок по бедру. И более крепкую хватку на хвосте. Второй ладонью Юнги скользит по копчику, где основание хвостика покрывает часть спины короткой, но очень чувствительной шёрсткой. — Ах, вот так, да… — Чимин довольно выдыхает, сжимаясь на члене. Ему нравится эта поза, нравится, когда власть в чужих руках, а он только получает. Ласку, поглаживания, мягкое почёсывание в нужных для кошачьей натуры местах. Чимин мурчит громче, перебивая зарождающийся в глотке скулёж. Юнги крепко держит хвостик и бедро, используя положение и натягивая на себя Чимина. Проникновение получается глубоким и полным, попадая именно так, чтобы с каждым толчком наружу вырывался маленький и сладкий звук, ещё не переросший в скулёж. Чимин расслабляется в том, как они с Юнги занимаются сексом, как целуются, как соединяются воедино, используя всё, что у них есть — тела, чувства, слова. Мягкие, не грубые толчки плавно подводят к краю. Чимину много не надо, не в этот момент, но он удерживает себя. Надо Юнги. И Чимину хочется отдать себя ему, выжать из члена всё до последней капли и ещё немного. Только потом, уставший, взвинченный, он позволяет себе кончить в несколько легких движений руки. В этот раз, кажется, так не получится, потому что Чимин балансирует. Он сжимает член, не давая себе кончить, но чувствует, как дрожь охватывает тело и любимое ощущение подкатывающего оргазма сжимается узлом внизу живота, опускаясь к яйцам. Чимин недовольно хнычет, пытается как-то оттянуть момент, но с каждым толчком Юнги только приближается к финалу. Он кончает шумно, смешивая урчание, стоны и имя Юнги в единое невнятное звучание, отчаянно крепко сжимая член в заднице. Ему нужна эта капля, последняя, когда сперма заполнит изнутри, ошпарит горячей волной и удовлетворит маленького жадного котика внутри. Чимин прижимает ушки, шкрябает коготками по постели, разрывая тонкие простыни и, о да, чувствует. Хвост всё ещё в хватке Юнги, но свободная часть бьётся из стороны в сторону, выдавая то насколько же Чимину хорошо. — Вот так, малыш, — Юнги осторожно укладывает их на бок, не выскальзывая, зная, что Чимину надо немного дольше подержать в себе член, — ты со мной? — Да, — Чимин пытается отдышаться, — да, я с тобой, Юнги. С тобой. Прийти в себя не просто, но скользящий по горячим телам холодок помогает проветрить и мысли. Чимин не пытается восстановиться в один момент, он даёт себе время. Время прочувствовать за спиной Юнги. Время понять, что ушки и хвост исчезают, а когти скрываются с не самым приятным звуком. Время расслабиться, отпустить. И свободно вдохнуть. Чимин шлёпает Юнги по бедру, давая понять, что можно. — Сейчас я приберусь, — Юнги влажно целует его за ухом и выскальзывает, тут же кидаясь за салфетками. Чимин морщится на неприятное ощущение, когда ему подтирают задницу, но улыбается, когда Юнги отвлекает его поцелуями вдоль позвоночника. — Нормально? — Да, — Чимин выкручивается и тянет руки, зазывая к себе Юнги, — иди сюда, полежим немного. Объятья важны. Юнги притягивает его к себе, и вот тут бы не помешал хвост, который обвился бы вокруг чужой талии, но он имеет привычку появляться только по собственному неясному желанию. Чимин довольно выдыхает в сгиб плеча и закрывает глаза, подумывая задремать. — Теперь ты расскажешь в чём дело? — но у Юнги свои планы. Он неторопливо гладит Чимина по боку, опускаясь до сгиба бедра и поднимаясь обратно. Ласка мягкая и ни к чему не обязывающая, а голос Юнги такой нежный и спокойный, что Чимин даже не чувствует в ответ напряжения, но шутливо отвечает: — Мы уже занялись сексом, Юнги, оставь прошлое в прошлом. — Секс — это хорошо, — Юнги кивает и целует его в макушку, — но сексом проблему не исправишь, а просто… — он отвлекается от поглаживаний, чтобы махнуть ладонью. — Просто отложишь на какое-то время. — Может меня это устраивает? — Чимин недовольно ворочается, но на самом деле понимает, что Юнги прав. — Заниматься сексом каждый раз, когда я… Чимин осекается, не желая говорить правду. Ему стыдно. Вот сейчас все события складываются в одну нелогичную картинку, и он чувствует, как щёки начинают гореть от смущения за собственное поведение. Маленький и глупый Чимини, который совершенно не умеет контролировать себя. Неясные смутные мысли, вспыхивающие красными огоньками, возвращая нервозность. — Когда ты… — Когда я ревную, — Чимин вздыхает и пытается вырваться из объятий, не чувствуя себя заслуживающим этого момента, но Юнги наоборот крепко прижимает его к себе, удерживая на месте. И Чимин сдаётся. Он перестаёт вырываться и говорит: — Ты там стоял такой… красивый. И они тебя трогали. — Трогали? — Юнги явно звучит удивлённо, но не зло или обиженно. Чимину страшно подниматься и всматриваться в его лицо, поэтому он продолжает слушать и пыхтеть ему в шею. — Ну не то, чтобы трогали… — Трогали, — Чимин недовольно хмурится, вспоминая, — за руку хватали, а другая хлопнула по плечу, ещё одна за поясницу. А потом я сбежал. Чимин ждёт, что Юнги рассмеётся, но тот просто молчит, продолжая поглаживать его вдоль спины. Мерные прикосновения успокаивают, как и то, что Юнги не срывается и не сбегает от него, такого нервного и ревнивого. Вспыльчивого и неадекватного. Чимин недовольно накручивает себя, начиная злиться. — Думаю, я понимаю, — Юнги кивает и немного сползает по постели так, чтобы оказаться напротив чиминового лица, сбивая всю злость в одно мгновение, — я тоже не всегда доволен, когда кто-то тебя трогает, потому что знаю, как ты падок на ласку и вообще прикосновения. — Не всех! — Я знаю, — Юнги мягко обрывает его и чмокает в губы, — я знаю, котёнок. Но иногда ревность сильнее нас, да? — Чимин со вздохом соглашается. — И мы не можем быть одни во всём мире, поэтому придётся мириться с другими людьми в окружении. — И что же делать? — Чимин недовольно надувает губы за что получает ещё один мягкий чмок. — Не убегать, для начала, — Юнги тычется носиком в носик, — а подойти и, например, обнять меня. Как это делаю я. Просто показываю… что ты занят, что ты мой, что мы вместе. Со временем народ привыкнет и не будет уже настолько прилипчивым. Чимин хмуро сводит бровки, припоминая, что да, у Юнги такое появилось совсем недавно. Он просто подходит, обнимает его за талию, никак не прерывая, и слушает о чём речь. Или может подсесть за столик и положить ладонь на бедро. Или ненавязчиво поцеловать в висок. Или переплести их руки. Юнги не самый тактильный человек, но рядом с Чимином он всегда предпочитает действия словам. — Хорошо, — Чимин смущённо улыбается, — я попробую не сбегать, а быть рядом. — Вот и славно, — Юнги целует его, долго и нежно, — а теперь можно и подремать, да? Уютно устроившись в импровизированном гнёздышке, они засыпают, переплетаясь друг с другом.