I want you to want me

      — Что-то не так?       Знакомый девичий голос, со слегка уловимой хрипотцой, заставил блондинку вынырнуть из своих мыслей и сфокусировать взгляд на фигуристке. Женя стояла вплотную к бортику, поджимая губы и словно сканируя эмоции тренера. День плавно подходил к своему логическому завершению, поэтому сил у всех на катке оставалось, дай Бог, только на то, чтобы доползти до дома. Но только не у Медведевой.       Женя скользила по льду, забывая обо всех ненастьях, отпуская саму себя и наслаждаясь моментом. После долгого перерыва тренировка для нее — лучшее времяпрепровождение. Хотя другие спортсменки сейчас с ней вряд ли могли бы согласиться. Тренерский штаб сегодня выложился по полной программе, уделяя внимание каждой девочке, которая готовилась к плавно приближающемуся шоу. И пусть до него оставался еще целый месяц, фигуристки начали волноваться заранее. Опять же, все кроме Жени.       Этери прищурилась, по-прежнему смотря в глаза чемпионке, и уже не первый раз за сегодняшний день задумалась, а правильное ли решение она приняла. С одной стороны, Медведева все еще числится в ее команде, и не сделать ее участницей шоу — как минимум, глупо. Как максимум, это станет неплохой почвой для слухов, чужих домыслов и ненужных вопросов. Но сердце предательски екало, как только над ледовой ареной раздавались первые аккорды песни, под которую катает спортсменка. Сергей Викторович на пару с хореографом спокойно, даже положительно отреагировали на решение главного тренера вновь внести Медведеву в список участников. Ни один из них даже не удивился такому заявлению Тутберидзе.       — И чего мы встали, Медведева? Ты музыку слышала? Ничего не напоминает? — шутливо произнес Глейхенгауз, подходя к застывшим друг напротив друга женщинам. — Вперед!       Женя последний раз взглянула на главного тренера, задавая немой вопрос, и направилась на середину катка. Тутберидзе проводила ее тяжелым взглядом и медленно прикрыла глаза.       — Отомри, пожалуйста, — шумно выдохнул мужчина, присаживаясь рядом с блондинкой. — Девочки и так переживают, а ты снова в своей Медведевой утонула.       — Следил бы лучше за тем, чтобы Аня с Алиной за твое внимание не подрались, — фыркнула Этери, садясь прямо, складывая руки на груди.       — Как хорошо, что тебе за этим следить не надо, ведь твое внимание принадлежит только Жене, — в полголоса произнес хореограф, по примеру женщины скрещивая руки. Этери лишь недовольно цокнула языком и закатила глаза. — А что, я не прав разве? Так реагируешь...       — Я так реагирую, потому что ты лезешь не в свое дело. Почему я вообще должна что-то объяснять? Женя подъехала, чтобы узнать все ли в порядке, — блондинка сама не поняла, в какой момент она вдруг начала оправдываться.       Все эти бесконечные перепалки, которые хоть как-то были связаны с Женей, ей порядком поднадоели. Каждому нужно было вставить свои пять копеек и сделать Этери замечание, что она, видите ли, слишком много внимания уделяет Медведевой. Сама Тутберидзе считала, что ее времени хватает на всех. Во всяком случае, еще никто из девочек не жаловался. Лично ей.       — Столько уже времени прошло, а вы до сих пор поговорить нормально не можете, — вдруг подал голос Даниил Маркович.       — Мы давно уже обо всем поговорили, если ты не заметил. Обсуждать больше нечего. Тренировки проходят в штатном режиме, Женя выполняет все поручения, у нее неплохо стало получаться, — как бы между делом ответила Этери, делая несколько пометок в блокноте, попутно следя за каждым движением спортсменки на льду.       — А я сейчас не про рабочие моменты говорю.       Тутберидзе нахмурилась. Ей всегда не нравилось, когда кто-то пытался влезть в ее личную жизнь и дать парочку неимоверно важных советов, которых она, кстати, не просила. Несмотря на то, что отношения с хореографом у них уже долгие годы были дружеские, впускать мужчину в свое личное пространство Этери не планировала. Оттого и подобного рода фразы вызвали лишь раздражение. Почему всем обязательно нужно засунуть нос в чужое дело? Неужели нельзя просто понимающе промолчать, а не лезть со своими нравоучениями и неприкрытыми упреками.       Другие фигуристки, сидевшие на скамеечке недалеко от тренеров, внимательно следили за прокатом Жени. А также периодически поглядывали на реакцию кудрявой блондинки. О том, что Медведева примет участие в шоу «Чемпионы на льду» первой узнала Щербакова. Не долго думая, она рассказала об этом Саше, которая, в свою очередь, оповестила остальных. С одной стороны, девочки рады были за Женю, так как давно уже стали одной большой семьей, но с другой — каждая понимала, что про Этери Георгиевну на это время можно смело забыть. Та все равно будет полностью увлечена повзрослевшей брюнеткой, как бы этого не хотелось избежать.       — Знаете, что меня радует, — Алина закинула ногу на ногу, откинувшись на спинку скамейки. Фигуристки тут же повернулись в ее сторону, отвлекаясь от происходящего на льду. — Что мы здесь друг другу не конкуренты. Обычное шоу, никакого тебе духа соревнований, оценок и лишних слез. Все просто. Никто не останется без похвалы, даже если случайно выступит лучшего другого.       Камила недвусмысленно хмыкнула, понимающе похлопав подругу по плечу и вновь переводя взгляд на Медведеву. Каждая из девочек уловили намек Загитовой, которая все никак не могла забыть ту злосчастную Олимпиаду. Наверное, нынешние чемпионки не понимали, почему Алина до сих пор держит обиду и не может отпустить эту ситуацию. Ведь на этой Олимпиаде каждая из спортсменок получила должное внимание и похвалу от главного тренера. Впрочем, Загитова уверена, что если бы среди участниц была Женя, девочки ее бы поняли.       Когда уже заученная до дыр мелодия стихла, Женя низко опустила голову и шумно выдохнула. Она любила всегда быть завершающей на репетиции, однако сегодня тренеры решили иначе. Рассекая лед, направляясь к тренерскому столику, Медведева переглянулась с Алиной, которая сменила фигуристку в центре арены. Несмотря на то, что все остальные спортсменки сидели в стороне, Женя и не думала присоединяться к ним. Как только вниманием Даниила Марковича завладела Загитова, брюнетка встала за спиной Тутберидзе, без задней мысли укладывая ладони ей на плечи. Это было в порядке вещей. Спустя какой-то промежуток времени все перестали реагировать на эту излишнюю близость чемпионки и тренера. Только сейчас почему-то Этери стало максимально некомфортно, словно на них уставились сразу же все присутствующие на льду. Конечно же, это было не так.       — Это вы на меня так реагируете или просто устали? — хмыкнула Женя, почувствовав, как плечи наставницы напряглись.       — Просто это неуместно.       — Я бы сказала, что было бы неуместно, но промолчу.       Этери невольно закатила глаза. Женя была не только чемпионкой Европы, но и чемпионкой по трепке нервов главного тренера спортивной команды. И опыт у нее был большой, да и практиковалась она из года в год, улучшая свои навыки.       Тутберидзе едва ощутимо вздрогнула, когда прохладные пальцы скользнули по шее, зарываясь в распущенные кудри. Хотелось закрыть глаза и оказаться в тихой квартире, где не будет лишних людей и едва слышных перешептываний. Она, кажется, действительно устала сегодня. И не только сегодня. Массирующие движения девичьих пальцев разносили по всему организму электрический ток, вынуждая поддаться искушению.       Блондинка поджала губы, из-под опущенных ресниц наблюдая за показательным номером Загитовой. За технику можно было не волноваться, ведь Глейхенгауз не пропустил бы ни одной ошибки. Поэтому Этери позволила себе расслабиться, наплевав на предрассудки. Если что, такую вседозволенность можно будет списать на простую человеческую усталость. И кто ж виноват, что именно Медведева решила помочь тренеру расслабиться.       В голове Тутберидзе мелькнула мысль, что эта фраза звучала весьма двусмысленно.       — Когда я была в Канаде, после каждой тренировки ходила на массаж. После него чувствовала себя словно окрыленной, — тихо протянула Женя, ладонями спускаясь обратно на плечи и пальчиками пробираясь под ворот кардигана. — Могу опробовать на вас парочку техник.       Упоминание о Канаде кольнуло сердце, но Этери не стала на это реагировать. Она знала, что Женя специально сделала на этом акцент, чтобы растеребить почти зажившую рану. Женя провоцировала ее: словами, жестами, прикосновениями. Она даже говорила шепотом, с придыханием, специально наклоняясь ниже, чтобы горячее дыхание касалось шеи. Если бы Этери не знала ее, то подумала, что фигуристка просто старается быть тише, менее заметной, однако Медведева намеренно, целенаправленно дразнилась. Но сопротивляться чувственным рукам не было никаких сил. В конце-то концов, она может хоть раз в жизни позволить себе чисто по-человечески устать? Пусть это не совсем подходящее место для расслабления, но разве она могла сейчас иначе?       Даниил Маркович активно размахивал руками, подсказывая Алине последующие движения. Пускай он тоже устал за сегодняшний день, но бросить свою спортсменку он никак не мог. Ведь главному тренеру в очередной раз не до нее. Не передать словами, как это раздражало Глейхенгауза. Он искренне не понимал, почему нельзя оставить все эти неуместные нежности, охи-вздохи за порогом «Хрустального». На работе заниматься работой, а не мечтательно смотреть на Женечку Медведеву, которая позорно падает даже с элементарного акселя. Мужчина мельком обернулся, чтобы убедиться в своей теории, и демонстративно закатил глаза. Тутберидзе поймала на себе этот недовольный взгляд, но ничего менять не стала.       — Увидимся сегодня?             Тутберидзе ненавидела перешагивать через себя и открыто показывать свои слабости, но внутренний голос так отчаянно кричал: «Приезжай, забирай, обнимай, подчиняй, требуй, разжигай». Женя не отвечала, продолжая едва ощутимо касаться подушечками пальцев зоны шеи, за ухом, у волос. Этери была уверена, что девушка расслышала вопрос, просто специально проигнорировала его. Разумеется, ведь нужно как следует потрепать блондинке нервы, ведь иначе же день будет прожит зря.       — Женя, ты приедешь? — настойчиво произнесла Тутберидзе, чуть опуская голову и направляя взгляд на парящую на льду Загитову.       — Нет, у меня дела, — спокойно ответила Медведева.       Девушка последний раз сжала пальцы на напряженных плечах тренера и отправилась к остальным девчонкам, так как Алина закончила свое выступление. Этери не успела ничего сказать, как к ней подъехали Загитова и Глейхенгауз, в ожидании комментариев и замечаний. Алина по большей части ждала похвалы, хоть и замечала несколько раз во время своего выступления, что главный тренер даже не смотрит в ее сторону.       Этери растеряно моргнула, быстро облизав губы и смотря на ребят перед собой. Что она вообще могла сказать по поводу номера Олимпийской чемпионки, если все ее мысль заняты темноволосой бестией, которая в очередной раз бесцеремонно отшила ее.       — Алин, ну, в целом, все в порядке, — собравшись с мыслями, выдохнула Тутберидзе. — Побольше эмоций и вовлеченности. С техникой все хорошо, а вот с лицом надо что-то делать.       Алина разочарованно хмыкнула. Только дурак не догадается, что блондинка говорила общими фразами, обходя конкретику, потому что просто не могла ее сформулировать. Обижаться не было смысла, поэтому девушка согласно кивнула и отправилась к другим фигуристкам, которые уже собирали свои вещи. Даниил Маркович отпустил спортсменок по домам, а сам уперся руками в поверхность тренерского стола и с упреком сверлил в кудрявой огромную дыру.       — Надеюсь, ты увидела, что Алина поняла, что ты даже трети номера не посмотрела, — недовольно произнес хореограф. — Этери, это уже не то, чтобы непрофессионально с твоей стороны, это уже грубо и обидно.       — Дань, отстань, а? Ты здесь для чего нужен? Красивой физиономией перед фигуристками светить? Ты вроде как тоже тут не последний человек. Проследил, раздал ценные указания, похвалил, молодец, что еще то нужно?       — Твое внимание и участие, Этери. Реально не понимаешь? — Даниил Маркович заводился не на шутку. Пусть он не любил разговоры в таком тоне, но терпение уже было на исходе. — Каждая из них хочет выступить идеально, а не опозориться перед тысячами зрителей. Им нужен твой взгляд, твой совет, твоя вовлеченность. А вы нежитесь с Медведевой как во время брачного периода, самой то не стыдно?       — Давай следи за словами, Дань, ответочку же можно получить, — нахмурилась Тутберидзе, тяжело вздыхая и поднимаясь со своего места. — Я устала и хочу спать. Логично, что под конец тренировки устают не только девочки, но и я. У меня запас энергии не бесконечный, а ты сейчас только треплешь мне нервы и нарываешься на грубости. До завтра.       Не оставив ни одного шанса на продолжение бессмысленного разговора, Этери подхватила свои вещи и направилась на выход с ледового катка. Не хотелось думать о правильности своего поведения, потому что она весь день ждала вечера, чтобы наконец-то провести его с Женей, а та чуть ли не прямым текстом послала ее.       У меня дела.       Вот так вот просто. У меня дела. Дела не с тобой, Этери, смирись.       Кудрявая шумно выдохнула, вышагивая по коридору «Хрустального» напрямую к выходу. Не было желания даже заходить в кабинет за вещами, все равно завтра возвращаться обратно, а ключи от машины и телефон у нее всегда с собой. Забрав из гардероба весеннее пальто, женщина вышла на улицу, вдохнув полной грудью. Так хотелось отключить голову, перестать прокручивать постоянные разговоры, встречи, касания. Неужели это никогда не оставит ее?       Подходя к стоянке, женщина заметила недалеко машину, рядом с которой топтались две фигуристки и какой-то незнакомый молодой человек. Девчонки звонко хохотали, а парень явно был доволен такой реакцией на самого себя, потому что улыбка не спадала с его лица. Разумеется, чемпионок Этери признала сразу — Камила и Женя довольно часто стали проводить время вместе вне льда. Пускай на улице ранняя весна, сугробы почти сошли, но такой чересчур открытый наряд Медведевой Тутберидзе не понравился. Поверх легкого летнего топика был надет пиджак свободного кроя, снизу брюки клеш, а на ногах — кроссовки, которые Женя носила практически всегда.       Решив, что на сегодня рекорд по бесцеремонности и так уже побит, а значит, терять нечего, блондинка направилась к молодым людям. Ребята не замечали тренера, оттого продолжали разговаривать о своем и явно о чем-то договариваться. Этери подошла к Жене со спины, укладывая прохладные ладони девушке на плечи. Брюнетка вздрогнула, но оборачиваться не стала, так как по взгляду Валиевой сразу признала незваного гостя.       — Добрый вечер, — первый поздоровался молодой человек. — Меня Денис зовут, я вот за девчонками приехал.       Камила стеснительно улыбнулась, поглядывая то на Женю, то на своего друга, то на Этери Георгиевну. Последняя явно не была довольна происходящим. Медведева это тоже поняла, так как длинные пальцы несильно сжались на ее плечах, вынуждая поежиться от неприятных ощущений.       — У вас появился личный водитель? — хмыкнула Тутберидзе, даже не собираясь убирать руки с девичьих плеч.       Она всегда обозначала свою территорию. Прикосновениями, взглядами, словами. Она часто касалась Жени на соревнованиях, не отходила далеко, держала ее вещи, подхватывала за руку, обнимала. Иными словами — давала понять, что это только ее. Поэтому и сейчас Этери уверенно держала руки на своей территории. Раньше Женя таяла от такого обильного количества внимания, сейчас же ей было максимально неприятно чувствовать себя чей-то собственностью. Особенно если это было совсем не так.       — Я... Нет, мы собрались на вечеринку, и я решил подхватить девчонок, чтобы они сами не добирались, — молодой человек замялся, зачем-то решив объясниться перед незнакомой женщиной. Видимо, даже на чужих людей Тутберидзе влияла подобным образом.       Женя мысленно отвесила другу несколько подзатыльников за такую фразу. Ей не хотелось, чтобы Этери знала о ее планах на вечер. Она, кажется, сказала ей, что у нее какие-то неотложные дела. Ну, конечно, первое, что пришло в голову. С одной стороны, она вообще не должна отчитываться, но с другой...       — Завтра тренировка с восьми, вы ведь помните, обе? — чуть помолчав, отозвалась кудрявая, убирая руки с Жениных плеч и отступая в сторону.       Тутберидзе окатила спортсменку с ног до головы ледяным взглядом, отчего Жене захотелось даже закутаться. Если Медведева выглядела недовольной, молодой человек по имени Денис растерянным, то Камила чувствовала себя идиоткой. Она внезапно стала участницей мыльной оперы, в которой больше всего сочувствовала именно Жене.       — Конечно, помним, Этери Георгиевна, — взяв на себя всю ответственность, ответила Валиева. Девушка потянулась к подруге, ухватив ту за руку, и легонько пихнула молодого человека в плечо. — Ну, мы поедем, да? А то уже времечко поджимает.       — Задержишься на пару минут? — Этери инстинктивно сделала шаг вперед, когда Женя уже направилась за друзьями. — Объясню ошибку в одном элементе, — как бы пояснила она, когда Камила бросила расстроенный взгляд.       — Может завтра? — сдержанно протянула Медведева, не желая оставаться наедине с наставницей. — Мы, правда, торопимся.       — Не хочу, чтобы завтра ты начала тренировку с той же ошибки.       Этери была настойчива. Каждый понимал, что спорить не то, чтобы бесполезно, но и некультурно. Ведь это должно быть в интересах самой Жени, поэтому она должна быть благодарна тренеру, что та в свое свободное время помогает фигуристке.       — Эм, если я сейчас тачку домой не загоню, то могу остаться без машины на ближайшие дни, — осторожно произнес молодой человек, чувствуя себя неловко в данной ситуации.       — Я подброшу тебя, куда нужно, если это действительно так важно, — спокойно отозвалась Тутберидзе, не собираясь проигрывать в этом «бою».       Этери давно не ощущала себя так паршиво. Почему она вообще должна унижаться, да еще и в присутствии посторонних людей? Разве мало того, что она, главный тренер, сказала задержаться ненадолго? Почему ее просьбы вообще обсуждаются, а не выполняются сразу же?       — Я догоню, — шумно выдохнула Женя, сдавшись под напором старшей. — Скинь адрес, пожалуйста, — обратилась она к Валиевой, которая лишь понимающе кивнула и села в машину к их общему другу.       До машины они шли молча. Этери — уверенно, с гордо поднятой головой, Женя — вынужденно и замучено, словно на каторгу. Когда дверь водительского сиденья хлопнула, Медведева сложила руки на груди, отвернувшись к окну. Фигуристка нервно покусывала уголок губы и неосознанно трясла ногой, в ожидании разговора. Почему она в очередной раз сдалась и как послушная девочка поплелась за ней в машину? Наверное, Женя никогда не найдет ответ на этот измученный вопрос.       — Это было некрасиво, — буркнула Медведева, когда драматическая пауза слегка затянулась. — У него день рождения, между прочим, а я почему-то торчу сейчас здесь.       — В мой день рождения тебя не волновало, что ты торчала черти где, — обиженно парировала Тутберидзе, на что Женя лишь тихо хмыкнула.       Молчание вновь затянулось. Женя упрямо не хотела идти на контакт, продолжая буравить взглядом окно. Конечно, ей поскорее хотелось вернуться к друзьям, но мириться с тем, что сейчас происходит, она не собиралась. Ее буквально заставили сесть в машину. И она даже послать ее не смогла, потому что она же тренер, она же Этери Тутберидзе — великая и непосылаемая.       — Если это все, то отвези меня к ребятам, — вновь проворчала девушка, после чего недовольно добавила. — Пожалуйста.       — Женя, — тон блондинки сменился.       Ей очень не хотелось ругаться и выяснять отношения. К тому же, и выяснять то было нечего. Этери бы все отдала, чтобы хотя бы еще разочек увидеть ту ласковую, льнущую Женечку, которая несколько лет назад готова была часами сидеть с ней в машине. Сейчас же перед ней взрослая Женя, обросшая колючками и шипами, от которых у Тутберидзе шрамов уже больше, чем после теракта.       Этери осторожно коснулась бедра девушки, чуть сжав пальцы. Брюнетка никак не отреагировала, лишь повела плечом. Разумеется, по телу прошел разряд электрического тока от одного лишь прикосновения, но показывать это Женя не собиралась. Не хотелось вновь становиться той бесформенной лужицей, которая растекалась к ногам кудрявой, стоило ей лишь обратить внимание.       У Жени давно переболело. Женя давно отпустила. Только вот тело все еще предательски реагирует на прикосновения этой женщины.       — Ты действительно хочешь ехать с ними? — с надеждой спросила Этери, протягивая руку и вынуждая брюнетку развернуться к ней лицом. — Мы могли бы провести вечер вместе. Заказать что-нибудь, посмотреть фильм, просто провести время вместе.       — Я не хочу, — твердо произнесла девушка, перехватывая вторую ладонь наставницы, убирая ее со своего бедра. — У меня были планы на этот вечер, меня ждут друзья, ты же видела. Я не хочу разговаривать, ничего объяснять и уж тем более отпрашиваться у тебя.       — Кто этот молодой человек? — не дав возможности договорить, Этери перебила девушку.       — Я же вроде сказала, что не хочу ничего объяснять, — настойчиво повторила Женя.       Блондинка нервно облизнула губы, опуская взгляд вниз. Она ругала себя за то, что никак не может взять себя в руки. Почему эта девчонка так действовала на нее? Почему хотелось молить всем небесам, лишь бы она перестала так вести себя, так разговаривать, так относиться? Тутберидзе чувствовала, что находиться на грани нервного срыва, а виной всему — эта дерзкая, бескомпромиссная девчонка.       — Я хочу тебя поцеловать.       — Этери, не нужно.       — Разве я спросила?       — Разве я неясно выразилась?       Блондинка лишь тихо хмыкнула, подавшись вперед и накрывая девичьи губы поцелуем. Женя боролась сама с собой. Разум кричал немедленно все прекратить, а сердце рваной птицей билось о стенки грудной клетки, мечтая вырваться навстречу чувствам. На поцелуй девушка ответила — медленно разомкнула губы, сталкиваясь с настойчивым языком, который с каждым движением лишь усугублял и без того критическое положение.       Этери чувствовала, как быстро колотиться сердце в груди. Она так скучала. Ей хотелось забрать ее всю себе. Поцелуев было мало, тело требовало больше. Хотелось вдавить Женю в себя, чтобы та больше никогда не могла выбраться. От одной только мысли становилось жутко. Нельзя так сильно зависеть от человека. Особенно если этот человек так виртуозно играет с твоими чувствами.       Женщина подалась вперед, скользнув рукой под ткань пиджака и накрывая ладонью грудь девушки сквозь легкую ткань топа. Женя протестующее застонала в поцелуй, пытаясь избежать прикосновений. Она прекрасно знала, если Тутберидзе продолжит, то у нее не останется никаких шансов на отступление. Она снова сдастся, снова упадет к ее ногам, будет просить, умолять, лишь бы старшая не останавливалась.       — Этери, нет, — бесцеремонно разрывая поцелуй, Женя уперлась ладонями в грудную клетку наставницы, стараясь увеличить расстояние. — Я прошу тебя, не начинай. Мы стоим у дверей «Хрустального», в тебе вообще ничего святого не осталось?       — Поехали домой.       — Нет. Ты меня слышишь? Нет, Этери, я не поеду с тобой.       От такого глубокого и желанного поцелуя у женщины сбилось дыхание. То и дело облизывая губы, Тутберидзе смотрела на девушку и не могла понять, в какой момент все так кардинально изменилось. Усталость, постоянный стресс, неконтролируемые эмоции норовились вылиться в неуместные слезы, которые сейчас только усугубили ситуацию. Поэтому блондинка решила обернуть их в злость, которая, к слову, тоже ничего положительного не принесет.       — Ты эгоистка, — прорычала кудрявая. — Почему всегда все должно быть по-твоему? Не слишком ли много чести?       — Прикинь, я так одиннадцать лет жила! — вспыхнула девушка. — Учитывалось только твое мнение, только твое «хочу-не хочу», а девочку Женю вообще никто не спрашивал. Так вот, получите, распишитесь, Этери Георгиевна. Не все же тебе постоянно быть в центре Вселенной.       — Ты за языком следи.       — Никаких претензий к моему языку раньше не было, — самодовольно хмыкнула Медведева, откинувшись на спинку сиденья.       Разговор явно заходил в тупик и не приносил никакой пользы. Они в очередной раз разругались, наговорили друг другу гадостей и теперь, по списку, осталось только разойтись по домам. Правда раньше в промежутке между руганью и уходом периодически проскальзывал незапланированный секс.       — Я устала, ты меня душишь, Этери, — с надеждой на то, что ее уже наконец-таки отпустят, произнесла Женя. — Меня ждут друзья, почему я не могу провести время с ними?       — Потому что я хочу, чтобы ты была со мной.       — А меня ты спросить не хочешь? — от растерянности Медведева развела руки в стороны. Конечно, она знала, что ее наставница не слишком то и любезна, но ведь Женя тоже человек. Со своими взглядами, мыслями, желаниями и настроением.       — Не хочу, — подумав с секунду, выдала Тутберидзе, полностью разворачиваясь к рулю и заводя машину. — Давай, заканчивай спектакль. Ты со мной или с ними?       Женя до последнего надеялась, что не все еще потеряно. Они часто ссорились, бывало даже до скандалов, но всегда находили повод, чтобы помириться. Даже эта злосчастная Олимпиада больше не вставала между ними. Казалось, что самое трудное позади, но с этой женщиной всегда все было как угодно, но только не просто.       Медведева разочарованно покачала головой, последний раз глянув на наставницу. Та сидела с болезненно прямой спиной, сжав руки на руле до побелевших костяшек, и смотрела вперед.       — Ты не меняешься, — бросила напоследок фигуристка, открывая дверь и выходя из чужого автомобиля.