Последствия (не)сделанного приворота

В третьей четверти великая школьная администрация додумалась поставить в четверг седьмым уроком математику. С самого утра в чате нашего класса с подачи Влада обсуждался план коллективного прогула ненавистного многими предмета. Его лучший друг и сосед по парте Никита предложил начать прогул с географии, которую вела самая пожилая и, пожалуй, самая добрая учительница. Была у неё ещё одна любимая учениками особенность: в силу возраста она чаще других учителей уходила на больничный. Влад подытожил план: все говорят, что узнали, будто географичка заболела, и разошлись по домам, чтобы не торчать в школе. Разумеется, при таком раскладе и на седьмой урок идти нет смысла. — Ты будешь прогуливать? — негромко спросила соседка по парте Марина, самая серьёзная и немногословная девочка в классе. — Не хочу. — Я тоже не хочу бродить по ТЦ. Но ведь всех подводить нельзя… Может, просто в парке погуляем? — Разве не холодно? — Я люблю зиму, — призналась Марина. — А в ларьке какао можно купить. Я тоже любил зимнюю снежную погоду, но пожал плечами, пока не найдя правильного для себя ответа. Вдруг раздался гогот Лизы, которая поочерёдно подлизывалась то к Никите, то к Владу: — Представляю, приходит географичка, очками своими «луп-луп» — а никого нет! — Это называется де-материализация, — изрёк Матвей. — Правда, Ведьмак? Я сделал вид, что не услышал. Как раз с привычным пятиминутным опозданием вошла учительница русского — начался третий урок. Я раздумывал о планах на шестой урок. Начиная с пятого класса, намечался всего третий коллективный прогул. Первый инициировал Саша, наш староста, в ответ на то, что тогдашняя математичка грубо посмеялась над одеждой одноклассницы из малообеспеченной семьи. Не знаю, как отреагировали Сашины родители, а мои похвалили наш класс за благородное единодушие. Сейчас та училка уже не работает в нашей гимназии. Второй раз, в шестом классе, было решено пропустить английский в честь погожего майского дня. В тот день дома досталось ремня за нарушение школьной дисциплины. Теперь я вспоминал слова отца, что тогда обдумывал в углу два часа пятнадцать минут — троекратное время прогула: «Ты говоришь, что сомневался, нужно ли прогуливать. Значит, пошёл, чтобы быть как все. Ты не должен быть как все, ибо только человек, движущийся вне толпы, способен идти своим путём и, при желании, вести за собой других». Ближе к концу урока в чат пришло сообщение-ультиматум от Влада: «Все валят с географии и матеши? Если какая-то крыса отмолчится, а потом не свалит, засунем ей кактус в пизду и жопу!» «Предупреждаю, что остаюсь», — честно написал я. — Эй, Ведьмак, много лишних жизней? — окликнул он с последней парты, едва прозвенело окончание урока. — Все мои, — ухмыльнулся я. — Ребята, по-моему, как-то нечестно так поступать с Ариной Тимофеевной. Она же нам несложную домашку задаёт и с оценками идёт на уступки, — вдруг вступилась за географичку Марина. — И Елена Сергеевна, в целом, нормальная. Может, поговорим с ней, и нам изменят расписание? Класс разделился на два лагеря. В меньшем оказались мы с Мариной, любимчик географички Ярик и ещё человек пять, которым математика была особенно важна для будущего поступления. Саша, поколебавшись, вдруг тоже решил остаться. — Влад, я прикрою, если что. Скажу, что вы снег убираете… Инициаторы прогула были весьма недовольны, что потеряли почти половину сторонников. — Поедем в бургерную в центре! Я угощаю! Или останетесь с этими задротами? — предложил Влад остальным — ими его план был поддержан. Географичка будто бы не заметила, что присутствовало всего полкласса. Математичка сама была не рада расписанию и пообещала договориться с физруком о перемене мест уроков. Не сказать, чтобы я обрадовался, ведь не прогуливать физру для меня будет морально тяжелее. Оставить без внимания сегодняшний массовый прогул в гимназии не могли. Даша, самая большая сплетница в классе, на следующий день рассказывала, что разборки начались ещё в четверг вечером, когда они всей компанией перешли из бургерной в кафешку при торговом центре и с помощью неких студентов заказали себе несколько банок пива. В пятницу классная посвятила весь урок вчерашней ситуации, что особенно радовало «нашу половину»: и биология, фактически, пропала, и виноватыми себя не чувствовали. Пока Анна Анатольевна взывала к совести нарушителей, упирая на риски, которым они подвергли учителей, сбежав с урока, я чувствовал на себе прожигающий взгляд Влада. Пробовал прочесть его эмоции, не находил ничего хорошего, но внутренне был спокоен: в первое время после «косяка» он вряд ли рискнёт нарваться на ещё большие неприятности в школе. Даже несмотря на «отца-прокурора», которым одноклассник периодически бравировал перед своей компанией. После уроков увидел, как Влад провожает недовольного Никиту к машине, которая, среди многих других, дожидалась у школьных ворот. — Без вариантов! Родаки сказали, что до конца четверти так встречать будут… — Сволочи! — возмутился Влад. — Ну да! Сказали, раз не все пошли, типо я сам виноват: почему послушал не «умных людей», а тебя! Почувствовал на себе две пары глаз, пылающих ненавистью, но точно знал, что сейчас даже словесно не тронут: я ожидал транспорт в окружении двух младших братьев и сестры. Как правило, мы возвращаемся домой вместе, дожидаясь того, у кого занятия оканчиваются позже всех. Адриан был расстроенным. — Двойку получил? — Замечание… Ещё хуже. Родители допускали три двойки в четверти, лишь бы по разным предметам, а за замечание следовал ремень. Или розги, что я дважды испытал на себе. Как вспомню — жуть! Не думаю, что у младшего всё настолько серьёзно — и вообще, розгами я его бить не позволю! Обнимаю Адриана и шепчу: — Братик, всё будет хорошо! Он удивлён такому проявлению нежности, но через него я будто обнимаю самого себя, некстати вспомнив состояние в подобной ситуации. — Я тоже недавно получила замечание за опоздание — и ничего! — утешает Кира. Сестре повезло, что девочек, по мнению мамы, наказывать никак нельзя. За нами, к удивлению, приезжает папа. Обычно он не любит водить машину, даже почти не разговаривает за рулём, чтобы не отвлекаться. Адриан с тяжёлым вздохом устраивается впереди, я на заднем ряду между близнецами. — Что случилось? — улавливает отец настроение младшего. — Не сделал ДЗ по литературе… — Это всё из-за компьютера, где ты готов сидеть круглосуточно! Вот отключу я тебе его… дней на десять! — Пожалуйста, не надо! — не на шутку пугается брат. — Он больше с Волли играет, чем в комп, — сообщает Кира. — И кота не трогай! Давай, ну… как обычно. — За кого ты меня принимаешь? Кот тут причём? — смеётся папа. — И вообще, сейчас в командировку улетаю, в Лондон, на недельку. Заехал с вами попрощаться — и сразу в аэропорт. Так что, Андрюша, к моему возвращению чтобы никаких замечаний не было! А то обновление твоей любимой игрушки не получишь. Брат нахмурился и натянул себе шапку на лицо, приняв максимально обиженный вид. — Пап, ты со Святиком летишь? — уточнил Рома. — Да нет… — в один голос ответили мы. Пока что я помогал отцу в работе лишь однажды — голова потом болела, будто простреленная, но длительных негативных последствий не наблюдалось. Мама страшно ругалась на папу, и он, к моему великому недовольству, пообещал, что не будет привлекать меня к практике минимум до шестнадцати лет. Оставалось ещё два года и два месяца! Впрочем, отец говорил, что в это время я должен уделять больше внимания теории. Вижу, что Адриан освободил глаза от шапки и достал телефон. Вскоре от него пришло сообщение: «Святик, мне не влетит! Ты волшебник!» Забавный — до дома не дотерпел, чтобы поделиться. В классном чате тоже были новые сообщения. Влад выкинул моё фото, обработанное под зомби, и подписал: «Ведьмак в старости». Мнения насчёт карикатуры разделились. Я поставил «лайк» и ответил: «Владюша, ты со своим характером до старости даже не доживёшь!» Знаю, что такая форма имени бесит его ещё сильнее, чем меня «Святоша», и не упускаю возможности подшутить над ним. Отец высаживает нас у дома, обнимает близнецов, поправляет шапку Адриану, хотя он не в восторге от такого проявления заботы, и задерживается рядом со мной. Становится неловко от того, что он просто молчит, положив руку на плечо. Будто я виноват в чём-то. — Береги себя! — наконец, произносит он и крепко прижимает к себе. — Ну что ты, пап… Ты же знаешь, кто меня бережёт! — Может, ты и сам этого не знаешь. — Кто бы то ни был, ты можешь быть спокойным. Сам ведь учил меня спокойствию! — Да, ты прав, сынок. Постараюсь. Прощание почему-то подпортило мне настроение, хотя папа улетал совсем ненадолго. Близнецы тем временем затеяли игру в снежки, куда вовлёкся Адриан. Надо сказать им, чтобы сначала оставили дома вещи и переоделись… Снежок резко ударяет в плечо — Рома и Кира, смеясь, бегут в разные стороны. Ладно, развеюсь сейчас!