Последствия (не)сделанного приворота

Время имеет удивительное свойство течь неравномерно. Обычно течёт, будто бурный ручей — и не заметишь, сколько воды прошло мимо тебя. В праздничные дни оно подобно терпкому клюквенному морсу — бери свой стакан и пей с радостью! А бывает густым, будто патока. В эти выходные оно казалось мне именно таким, а стакан патоки невозможно поглотить без отвращения. В субботу я засел за уроки: сначала сделал свои на неделю, затем до позднего вечера помогал Адриану, к радости мамы и недовольству младшего брата. — Лучше бы меня сразу отец выдрал! — нахмурился он, косясь на компьютер, который так и не довелось включить в этот день. — Не будешь слушаться, сам тебя выдеру, — ухмыльнулся я и, уловив испуг брата, неожиданно для себя добавил: — Розгами. Адриан поверил и даже выполнил дополнительный тест по литературе и несколько «штрафных» задач по математике. Наш кот Вольдемар — проще говоря Волли, или Министр — недовольно вышагивал возле нас, сердясь на то, что любимый хозяин не уделяет ему внимание. Пробовал даже запрыгнуть на стол, но одного моего строгого взгляда хватило, чтобы он забился в свой уголок, важно улёгся, выставив белую грудку, и с тоской взирал на занятого учёбой Адриана. Тот бросал не менее жалобные взгляды на питомца, которого «выстрадал» прошлым летом в деревне, но я находился рядом, так что брат возвращался к задачам. В конце вечера я почувствовал себя виноватым перед младшим, поэтому на следующий день уговорил маму отпустить брата с друзьями в город на каток, под моим присмотром. Адриану же пообещал, что буду тихо стоять возле бортика, не мешая им развлекаться. Правда, пока компания из четверых пятиклассников закупалась вредными вкусностями для перерывов между катанием, у меня возникла идея пригласить на каток Марину. Не особо надеялся на успех, однако одноклассница оказалась на месте спустя полчаса. — Я ещё ни разу на лёд не выходила, — призналась она, когда надела коньки, и покраснела от смущения. — Подожди, но ты же говорила, что хочешь сходить на каток! — Ну да, мне было бы приятно научиться кататься с кем-нибудь опытным. — Не такой уж я и опытный. И мне будет неприятно, если ты ноги переломаешь! — раздражённо воскликнул я, выводя её на лёд. Когда Марина дважды присела на колено, не свалившись лишь потому, что я крепко держал её за руки, я всё-таки увёл её со льда. Мы тихо стояли возле бортика, как я и обещал младшему брату. — Тётя-вожатая! — воскликнул один из дружков Адриана, скользя мимо нас. Одноклассница была на полголовы выше меня, довольно крупной, но не полной, а теперь ссутулилась из-за замечания. — Я правда похожа на тётку? — обиженно спросила она. — Нет, ты похожа на ведьму, — оценил я её пышные русые волосы до пояса. — Ой, то есть, на русалку. Или Снегурочку. — Ведьма и Ведьмак? — игриво уточнила Марина. Я сделал вид, что не расслышал. — Свят, хочешь какао? — поинтересовалась одноклассница спустя несколько минут. — Не хочу. — Я угощаю! — Марина, я не люблю какао! — ответил я чуть более раздражённо, чем следовало бы. — А что же ты любишь из напитков? — Чай. Чёрный. — Совсем-совсем чёрный? Как ты в глубине души? Мимо нас снова проехал болтливый пятиклашка. — Сладкая парочка! Не слипнетесь? — Хочешь, я ему врежу? — поддался я внезапному желанию и, не дожидаясь чьего-либо разрешения, погнался на коньках вслед за ним. Перехватил за капюшон и потащил к бортику. Адриан и компания собрались рядом. — Извиняйся перед ней! — прошипел я, толкая мальчишку. — Ааа… Извините, пожааалуйста… — растерялся он от неожиданной атаки и, разумеется, был тут же прощён не менее растерянной Мариной. — Адри, он у тебя всегда такой дикий? — спросил приятель брата, отдалившись на расстояние больше вытянутой руки. — Это он ещё нормальный! — фыркнул брат. Мы оба понимали, что это неправда: обычно я вполне миролюбивый. Просто в последние дни мне нравилось ловить разнообразный спектр эмоций — небольшими порциями, выраженными во взгляде или даже в мысли. Например, когда несколько одноклассников решили отказаться от прогула с моей подачи, я почувствовал терпкий холодок чувства, похожего на власть. А ещё понял, что те чувства и эмоции, которые называются негативными, более… свежие и «вкусные», что ли. После катания, которое завершилось скорее, чем хотелось компашке пятиклассников, у Марины вдруг обнаружились срочные дела. Приятели Адриана тоже разбежались, вспомнив об уроках. В такси мы возвращались домой молча. Брат явно дулся на меня — я его даже понимал. Природа, похоже, тоже дулась: повалил мокрый снег, который хлопьями бил в окно, мешая просмотру. — Адрик, надень капюшон! — попробовал я зацепиться за разговор, когда мы шли по двору, но брат лишь ускорил шаг. Мама будто почувствовала наше настроение и сама встревожилась. Чтобы избежать ненужных расспросов, брат быстро убежал играть с котом, я же резко сменил тему. — Папа звонил? — Да, просил, чтобы сегодня его не беспокоили — самая важная работа… — Понимаю, — тяжело вздохнул я. — А поиграй с Таей! — вдруг предложила мама. Я понял намёк, ибо самая младшая сестра была главным «солнышком» и «утешительницей». Наверняка чуть позже и целительские способности проявятся, от прабабушки по материнской линии. В её детской чувствую себя, как на розовом облаке. Непривычное чувство, особенно в нынешнем настроении. Кукла-принцесса обитает на балконе игрушечного замка. — Я тебя сожру, прррынцесса! — рычит дракон в моей руке. Другой рукой хватаю игрушку принца, который атакует дракона. — Сядь! — вдруг приказывает принцу принцесса в лице Таисии, подпрыгивает к дракону, что-то шепчет ему. Затем принц и принцесса усаживаются на спину дракона, который «летает» с ними над замком в честь вечной дружбы. — Какая-то неправильная игра, — замечаю я. — Дракон злой, поэтому принц должен его убить. — Но тогда принц будет злым. — Нет, он будет справедливым. Тая широко улыбается и обнимает меня. — Славик… Какой же ты… — Ну, какой? — Тёмный! Я смотрю на свою тёмно-синюю байку и пожимаю плечами от удивления. Не в розовой же мне ходить! Покачивая Таю, которая не спешит выбираться из моих объятий, я думаю о том, что мама скоро придёт укладывать её спать, а у меня впереди ещё полвечера, которые не знаю, как занять! Даже книгу про ментальное тело, рекомендованную отцом, читать не хочется. «Скорее бы в школу», — тоскливо думаю я. Если бы одноклассники смогли прочесть мои мысли, попадали бы со стульев и парт. Но среди них действительно проще: суматоха, создаваемая множеством людей, разбавляет некую новую энергию, что начинает давить, будто зверь, выросший из своей клетки.