Через мгновение в бирюзовом омуте

***

      Светлые, долговязые стены, сделанные из прочного камня, омываемые прохладными волнами, приятно лижущими ступни летом и сводящие судорогой поздней осенью. Из множества окон, расположенных в просторном и богатом замке, который был надёжно спрятан под массивными ограждениями, практически всегда можно наблюдать яркие, прожигающие лучи солнца, а если забраться повыше — на одну из самых высоких башен — можно понаблюдать за обворожительным танцем солнечных зайчиков. Летом утес искрится от их плясок, радуя глаз приезжих. Поздней осенью же зайчики, как ни странно впадают в спячку и замок накрывается тёмным, пыльным и достаточно холодным покрывалом, дабы задремать до самой весны. Утёс Кастерли — это то место, которое не понравится каждому — уж очень разным и сложным оно является, но если найдётся тот, кто полюбит его, то навряд ли уже этому существу удастся покинуть эту природу, чисто-голубое небо и яркие звёзды, переливающиеся тысячей и одним бриллиантом, которыми обладают хозяева этого места — Ланнистеры. Летний, утренний ветерок кружил над ещё спящим замком, залетая в открытые окна и балконные арки, пробираясь в спальни и будя сонных обитателей утёса. Прохладные порывы ласково, но настойчиво перебирали пряди, в том числе и светлые, отросшие, вместе с изрядно спутавшимися золотисто-серебрянными, спящих господ, а также освобождал, обнимающиеся тела, от невероятно красивых, сотканых на заказ, цвета августовского песка на берегу столицы Вестероса, покрывал, продолжая блуждать по богатой и дорогой комнате. Комнате, которая могла принадлежать только одному человеку — Джейме Ланнистеру и его супруге. Мужские, плотные и даже где-то жестковатые пальцы левой руки медленно, где-то невесомо и бережно дотрагивались до белёсых, слегка закрученных от ночных процедур кудрей. Джейме аккуратно переплетал и крутил пряди волос жены — мужчина любил это делать и занимался этим достаточно часто, всегда усердно скрывая это от обладательницы этих самых волос. Для неё они были не столь идеальны и мягки, когда же для Ланнистера эти бархатные на ощупь прядки, были чем-то самым лучшим мире, конечно же после бездонных, голубых глаз. Его изумрудный взгляд, отлива дикого пламени влюбленно блуждали по мимике сонной женщины: бровям, мелким морщинкам, губам. Она дремала, как что-то самое чистое и благословенное, совершенно не догадываясь о чужих, но одновременно столь родных, любимых касаниях. Дева действительно очень крепко спала — как убитая, а также крайне трудно и долго просыпалась под добрым, но настойчивым натиском мужа, которому давно уже пора быть на своём "посту". Её голова могла нормально соображать только тогда, когда она, сев за маленький столик, расположенный в их с супругом спальне, наслаждаясь ароматом качественно-приготовленного специально для неё блюда — яблочного пирога с медовой прослойкой и джемом из мягкой, сладковатой голубики, делала глоток свежего, зелёного и достаточно бодрящего чая. Честно говоря, сладости — это были одни из самых больших слабостей Тартской девы и посему, когда Джейме Ланнистер узнал об этом, то возрадовался такому спасению — как же хорошо принести своей жене сладкий и такой желанный кусок чего-то пышного, горячего, мягкого и таящего во рту, взамен на прощение его златовласой головы, ибо, как же иногда заманчивы предложения Тириона — выпить по одному, двум бокалам светлого пойла, и как же иногда бывает ужасен в своих шутках и выражениях его достаточно распущенный язык. Но также Джейме не только радовал супругу во избежании её обиженных, полуприкрытых и постоянно отведённых в сторону, печальных глаз. Он приказал кухаркам, каждый день готовить, что-то, что могло бы порадовать его леди и чуть чуть растормошить её сонное лицо, дабы просто чуть чаще видеть её счастливую улыбку, которую она так редко позволяла себе показать. Сегодня прислуга уже занесла в их спальню горячие, прелестно пахнущие блюда и быстро удалилась, аккуратно поглядывая из под седой чёлки на своих господ, краснея от тяжёлого взгляда мужчины. Когда же чуть нагловатая, пухлая и крайне любящая поговорить и посплетничать старуха удалилась, Джейме произнёс, наклоняясь к лицу Бриенны:       — Женщина, если бы ты проснулась, как положено приличной даме, то уже была бы одета и занималась своей причёской, пока твой муж направлялся бы в свой кабинет... Но нет! Я вынужден будить свою нерадивую жёнушку, которая только и делает, что спит! — мужчина не смог сдержать насмешливой улыбки, когда увидел, как светлые и длинные ресницы задрожали, чуть-чуть приоткрывшись. — И знаешь, я был бы не против, если бы ты спала только по утрам, но нет же, когда я заявляюсь в нашу с тобой спальню, то лицезрею такую картину — ты вновь дремлешь, совершенно не реагируя на моё появление... Я даже удивлён тому, что у нас с тобой уродилось трое детей! — он потёр свою щетину, пряча и заглушая тихий смешок, который совершенно не должны слышать женские уши и видеть недовольные, сонные, но такие прекрасные глаза. Лицо Бриенны за весь бодрый монолог супруга, смогло сменить достаточно много эмоций: начиная с самой безобидной эмоцией непонимания, заканчивая на чем-то более серьезном. Можно предугадать, что половину сказанного Джейме, она благополучно упустила, ведь его звонкий смех и бодрящий голос навалились каким-то тяжёлым пластом на совершенно тонкое и чуткое из-за ещё неушедшего из сознания сна, восприятие женщины. Когда он наконец замолк, леди Ланнистер смогла понемногу проанализировать то, что ранее проговорил лев. Её брови продолжали оставаться нахмуренными, когда же глаза ещё находились в сонном эффекте. Моргнув достаточное количество раз, блондинка медленно повернула голову в противоположную сторону. Голубой взгляд упал на приоткрытое окно: лучи солнца активно переходили из фазы сонливости во что-то более игривое, и поэтому на каменном прохладном полу можно было разглядеть маленький отростки лучиков, которые блуждали под разными углам комнаты. Как ни странно за все эти минуты Джейме больше не проронил ни единого звука: пожалуй, он знал, что если ещё одно черезвычайно громкое слово вырвется из его несдержанных уст — он отправится прямиком за дверь. Так себе исход в самом начале дня. Поэтому, он как самый настоящий домашний, пушистый кот, не лев, стоял возле постели, ожидая ответа супруги, растягивая улыбку.       — Я не виновна в том, что ты слишком поздно приходишь! — её мимика сменилась по щелчку пальцев. Злое, полное суворости Тартское лицо превратилось во что-то совершенно женское и девичье, сонное. Первым делом она взглянула на Джейме. С одним взглядом Бриенны, коленки мужчины подкосились, когда же разум хотел полностью впиться и запомнить её, поглощающую томность глаз. Не по годам детский и наивный взгляд, отыскал поднос с тёплой едой, который стоял прямо перед ее носом, на миниатюрном столике. Взмахнув, ресницами, шире открывая ещё сонные глаза, тем самым, стараясь пробудиться, женщина, повернулась к супругу. На её лице появилось что-то радостное и по-настоящему уязвимое, когда же губы продолжали плотно примыкать друг к другу. На секунду Ланнистеру показалось, что случилось страшное — его женщина даже не улыбнулась, но через секунду эти опасения сгорели в огне его глаз.       — Это мне? Мое любимое!? Спасибо, Джейме! — на лице появилась лёгкая, еле заметная, но такая улавимая зелёным взглядом, улыбка. Только он мог разглядеть ее истинные и такие долгожданные для его сердца, эмоции. Иногда мужчина задумывался — догадывалась ли Бриенна, что в каждый подобный момент, Джейме понимает и различает её совершенно нежные и трепетные чувства. Но абсолютно всегда в его уме вырисовывался только один ответ — нет. Все года их супружеской, дева так и не догадывалась об этом, пытаясь и дальше скрывать своё очарование от него.       — Нет, на самом деле я подумал, что если ничего интересного и вкусного мне не достаётся вечером, так как я поздно прихожу, — мужчина спародировал серьёзный женский голос, подходя к столу с весёлой, искусственно-предвкушающей улыбкой — То почему бы мне не отведать чего-то вкусного утром? — он отломил нежный, ошеломительно пахнущий ягодами и фруктами, а также корицей, маленький кусочек и медленно, как бы дразня положил его в рот, наблюдая за тем, как пушистые брови всё сильнее и сильнее морщились от наплывающего недоумения и возмущения. Джейме определённо доведёт сегодня супругу до того состояния, когда она даже не захочет заговорить с ним, не то что одарить взглядом своих оленьих глаз, а вечером скорее всего не появится в его поле зрения, ибо у неё внезапно возникнут дела поважнее... В итоге, перетрудившись, она заснёт на одном из бархатных, мягких, но крайне тесных диванчиках, стоящих в библиотеке... Уж он то знает, что если такое произойдёт, то даже самый вкуснейший десерт не спасёт его... Поэтому он быстро надвигается к огромной и мягчайшей кровати на которой уже приподнялась Бриенна, прожигая суровым взглядом мужа. Его ноги сами несут его к ней, также, как и его рука тянется к оголённым, белоснежным клюцицам, продолжая раздевать другие части тела, развязывая шнуровку ночной рубахи, а губы резко и жадно впиваются в её бледные ото сна уста. Конечно же, Бриенна сопротивляется — она не позволяет мужчине проникнуть в свой рот, а также протиснуться под хлопковую ткань... Но разве кто-то сможет противостоять разгорячённому и крайне нетерпеливому льву, а поэтому силуэт Ланнистера нависает всё больше и больше над телом, цвета хрупкого фарфора, а язык раздвигает, уже успевшие заалеть, губы, всё-таки позволяя жене почувствовать вкус недавно съеденного им лакомства. Поборовшись с желанием чего-то большего и более продолжительного, он быстро оторвался, застывая взглядом на немного покрасневшем, но все же сдержанном лице супруги.       — Вкусный, не так ли? — он приподнял бровь, пуская очаровательную и будоражущую чувствами улыбку. Левая рука легко дотронулась до щеки, придерживая голову девушки. Мужчина пробежался взглядом по голубым камням глаз Бриенны и нежно, вполне трепетно поцеловал её в лоб.Лев любил так делать. Когда угодно и где угодно. — Испробуй, — взгляд нырнул вниз на талерку со сладостью, пока брови приподнимались указывая именно на недоеденный кусочек И она медленно делает это. Легко отталкивает супруга от себя, поднимается со своего места, пока Ланнистер продолжает разглядывать представившуюся картину. Он любил наблюдать за её действиями, практически всегда зная, их наперед. Сначала Бриенна легко и даже непренужденно осматривала десерт — женщина всегда так делает перед тем, как съесть что-либо — Джейме знал. Следующим мгновением она медленно подвинула к себе тарелку, тем самым подбирая удобное положение — как предсказуемо... Лев усмехнулся... Лишь потом, дева смогла позволить себе отломить кусочек, чтобы наконец прочувствовать столь полюбивший и родной за десятки лет вкус. Убедившись в том, что супруга довольна, Ланнистер прошёл к шкафу в котором уже висел, приготовленный на сегодня светло-коричневый, выполненный из натуральной и дорогой кожи, камзол, белая рубашка, а также чёрные, хлопковые брюки и сапоги. Медленно стянув с себя одежду, он надел штаны, накинул верх, задумываясь... Безусловно Джейме прекрасно справился бы с угольными, плотно пришитыми пуговицами, которые заставили его сейчас принять грустную и немного беспомощную гримасу, сам, ибо за те годы, которые он ходит с культей, мужчина не то, что научился застёгивать пуговицы, но и заново стал чуть ли не самым хорошим бойцом во всех шести королевствах — спасибо за это прекрасной учительнице, которая сейчас сидела, облачившись в синий, украшенный тёмным мехом норки, халат и внимательно, с присущим для этой женщины прищуром наблюдала за неугомонным супругом, который сегодня был чересчур весёлым и вновь надвигался к ней, ожидая, что она поверит в то, что он действительно не может одеться сам... Конечно же это не так, но она подыгрывает, ибо с детства очень любит интересные игры, а не только драки, постоянные тренировки и вечную серьёзность, которая сковывает, посильнее железных доспех. Её руки кладут на место серебряные, столовые приборы и она поднимается на встречу супругу.       — Я лично тренировалась с тобой, а также видела, как ты прекрасно управляешься мечом, Джейме. Думаешь, я поверю в это? — она медленно провела взглядом по дорожке из застёжек и всё же, через несколько секунд, принялась выполнять молчаливую просьбу льва, смотря в его искрящиеся и шаловливый очи, полностью выдающие мужские намерения.       — Во, что ты не поверишь? В то, что я немощный калека? — глаза Ланнистера немного сузились, когда же голова наклонилась чуть набок. — Ты видишь, как дрожит моя итак единственная рука? — он поднял вверх кисть, наигранно-дрожащую и продержав её несколько минут под взором удивлённых глаз, быстро переместил на альбатросовую шею, невесомо проводя. — Вот видишь насколько сильно не слушается моя рука? Его лицо пыталось как можно усердней принять гримассу серьезности, но это было почти невыполнимое действие. Голубые воды глаз Бриенны поднялись на его лицо с совершенным спокойствием, давая понять, что его игра совершенно не раздражает её, но и не заинтересовывает.       — Я думала вы ещё не в том возрасте, чтобы на что-либо жаловаться, Джейме Ланнистер, — с продолжительностью этой фразы, юркие пальцы женщины сумели застегнуть несколько подряд пуговиц. Взгляд ни в коем разе не поднимался на итак радостное лицо Джейме. Она прекрасно знала и чувствовала его истинную, немного слащавую улыбку, которую он так сильно пытался скрывать под маской сдержанности.       — Ну ведь своей женщине я смею пожаловаться? — быстро подхватил Джейме наблюдая за тем, как постепенно лицо Бриенны начинает краснеть. Он улыбнулся продолжая, — Хотя бы для того, чтобы получить ваше внимание, Бриенна Ланнистер, — рука вместе с культей скользнула вверх, до плечей, когда же длинные пальцы Бриенны уже застегнули последнюю, самую верхнюю пуговицу у шеи Джейме.       — Я думаю вам итак достаточно его, сир Джейме, — её голос оставался таким же спокойным, когда же на щеках появились бардовые отметины от слов Джейме.       — Я не сир, женщина, — немного обиженно и по детски произнес в ответ лев.       — Также, как и не калека, — не выдержав и гордо задрав голову, пыталась переубедить его Тартская Дева. Джейме немного хохотнул, и не понятно — то ли с её неистово-серьёзного лица, то ли со слов, произнесённых ею... Но отвечать не стал, проигрывая в их словесной перепалке, но позволяя себе утонуть в глазах жены, притягиваяя её для ещё одного поцелуя. И Бриенна поддается. Совершенно нежный, будораживший живот и вызывающий множество мурашек поцелуй, настиг супруг с головы до ног. Это одна из немногих, взрослых пар Вестероса, которые вышли друг за друга по любви: не окутанные страстью и похотью, а также дымящейся, словно смола корыстью и выгодой...Всё было осознанно — забота друг о друге, понимание судьбы своего суженого и абсолютное взаимоуважение, вызванное не великим чувством любви, а долгими и трудными годами мучений, самокопаний и надвигающейся зимы. Они действительно знали друг-друга и продолжали изучать вновь, каждый раз, ныряя в океан чувств всё сильнее и сильнее, наверное, поэтому они смогли так долго провести друг с другом, продолжая желая, чувствовать и зализывать, уже покрытывшиеся корочками, шрамы прошлого. Разгоряченный Джейме, продолжал обцеловывать тонкие губы супруги, немного царапая ее , уже успевшую стать нежной и гладкой, кожу собственной бородой... В дверь спальни кто-то неожиданно громко постучал раза три, обдавая эхом длинный дворцовый коридор. Бриенна с испугом подскочила на месте, отрываясь от таких желанных губ старшего Льва.       — Милорд, миледи... — седовласый, долговязый и крайне любопытный советник, притворил резную, дубовую дверь, осознавая, что его приход был совершенно не вовремя. Из за этого его глаза округлились, а мысли наполнились множеством просьб о пощаде и извещений за свой удачный порок — совать нос, куда не надо.       — Да, Крейлен, — от баюкающего, завараживающего голоса не осталось и следа. Только железная строгость и острая суровость. Быстрые шаги советника и попытки объяснить своё поведение, множество извинений перед своим лордом, а также пред, достаточно смутившейся и покрасневшей леди Ланнистер, были не так интересны Джейме, как немного трусившиеся от волнения руки советника, которые протягивали маленький, завёрнутый в трубочку листок. Когда мужчина развернул послание, то увидел маленький текст, написанный никем иным, как хрупкой рукой его дочери:

Дорогие родители! Мы с дядей Тирионом уже готовимся выезжать, и скорее всего, когда Вы читаете это письмо, то наш корабль уже находится в пути. Но я пишу не только по этому поводу. Я хочу сказать, что мы с дядей прихватили, что-то вроде гостинца, совершенно неожиданного и даже странного для Вас... Но я уверенна, что Вам понравится мой... Сувенир из Дорна! Ждите с нетерпением! Ваша Лаора!

Радость вновь захлестнула изумрудные глаза, вместе с чувством облегчения в карих очах советника, который отпустил какой-то счастливый комментарий по поводу содержания весточки и принялся щебетать о срочных, неотложных делах. Мужские фигуры направились к выходу из комнаты, а зелёный взгляд, на прощание посмотрел в голубые сапфиры, любимых очей в которых почему-то не было тех чувств, которые населяли Джейме. Только сомнения, рассуждение о чём-то и толика настороженности, которые дева никак не могла скрыть, таращась в светлую стену.

***

Дорнийская площадка со множествами растений, людьми и живыми , громкими возгласами открывала с каждым днём для голубых девичьих глаз что-то новое и неотразимо красивое. Лаора по приезду сюда часто и по разным, незначительным случаям сравнивала это прекрасное, но крайне жаркое место со своим домом - Утесом Кастерли. Хотя, признаться честно, у нее было два дома: Тарт и Ланниспорт. Они всегда играли важную и неотъемлемую часть для самой младшей львицы. В одном доме она родилась и прожила все свою жизнь в кругу самых добрых и весёлых людей, которых она только знала, когда же во втором девушка могла полностью отойти от своего имени, статуса и величайшего дома Вестероса, найти упокой души и позволить своим мыслям пуститься в необычайно длинный путь среди волн Тарта... Но прибыв в Дорн, она открыла что-то неистово новое и интересное для своей личности. Здесь девушка была полностью свободна и могла отправиться в полет мыслей. Её, Лаору Ланнистер, не знал ни один дорнийский житель — она могла свободно ходить и наслаждаться песками Солнечного Копья... Это было что-то совершенно новое для юной девушки и она хотела с каждым днём всё больше и больше наслаждаться новыми пейзажами этих земель. Она облокотилась локтями о каменные перила балкона, издалека наблюдая за жаркими дорнийцами и дорнийками, а также маленькими фантанами. Её голубые, данные от матери глаза, грустно поблескивали под светом яркого солнца, когда в руке находился сверсток с ещё неотправленным письмом.       — Нам пора, дорогая, — Бес аккуратно и тихо подешёл с боку, заглядывая ей в лицо. Её ещё свежие девчачьи нотки были грустно раслабленны, круглый подбородок был прижат к левой ладони, когда же кулак правой сжимал бумагу.       — Я написала им письмо, дядя, — она медленно повернула к нему голову. Мужчина увидел в её взгляде блужду по закоулкам рассуждений полных страха и сомнения — достаточно знакомый взгляд, который он частенько видит в отражении золотых кубков, наполненных дорогим алкоголем.Тирион тяжело вздохнул, делая не менее печальную гримассу. Ему меньше всего доставляло радости видеть свою наилюбимейшую племянницу такой грустной. Он дотянулся до её изящной ладони, заковывая в свои пальцы.       — Я уверен, они будут рады, Лаора, — Ланнистер поглаживал её тонкую ручку немного улыбаясь. Она снова подняла неотрывный взгляд на него, еле заметно кивнув. Бесспорно его тон, тембр и слова успокаивали ее и придавали некой уверенности в действиях.       — Как ты думаешь, он готов? — она невинно скосила глаза на дядю, дожидаясь вполне честного и конструктивного ответа. Тирион надул губы думая и анализируя. Он и сам часто спрашивал себя об этом, каждый раз не находя ответа.       — Я думаю, что он вполне сможет, — маленькая рука почесал кучерявый затылок. Она кивнула в ответ и повернулась обратно, вновь осматривая природу и возвращаясь в свои мысли.       — Дядя, где вы пропадали вчера? Даже сир Бронн не смог ответить мне! — она сделала что-то похожее на смешок, тем самым вызывая улыбку у Тириона. Мужчина по доброму ухмыльнулся, проигрывая вчерашний вечер у себя в голове... Он точно удался на славу! Но юной дочери лорда Утёса Кастерли точно не нужно знать подробности вчерашней прогулки... По его сменчивому выражению лица, Лаора поняла, что дальше совершенно бесполезно расспрашивать подробности или детали вечера. Она знала, что рано или поздно узнает правду, поэтому лишь легко посмеялась, давая понять дяде, что и так вполне догадывается. Перевела тему:       — Портницы Дорна по моей просьбе сшили мне платье. Хочу привезти частицу этого края домой, — она разгладила свой камзол из лёгкой и совершенно не жаркой кожи, который плотно прилягал к телу. Хоть здесь и было душно, но девушка наотрез отказывалась надевать, что-то совсем открытое и тонкое. Она хотела носить на своих плечах герб своего величественного дома, украшенного алмазными звёздами. — Я думаю, что папе понравится!— с улыбкой произнесла девушка.       — Уверен, что так и будет, дорогая, —Решительно произнес Тирион. В отличие от племянницы он был одет по всем приличиям Дорна — белая рубаха, свободные штаны из дорогих тканей. Бес был не сильно против этого, так как его организм не выдерживал нахождение в плотных одеждах на такой пылкой жаре. Он увидел, как на лице девушки появились ямочки от улыбки и сам улыбнулся в ответ. Лаора повернула свою голову, молча продолжая рассматривать синее небо и пылкое солнце местности. А Тирион немного подумав, принялся за вино, которое стояла в кубке неподалеку. Он набрал хорошего дорнийского алкоголя и быстро проглотил, смакуя тонкие нотки розы и горьковатой вишни, произнося:       — Бронн придет за тобой, когда мы будет выдвигаться в путь, дорогая, — он увидел, что она махнула головой в ответ, не отрываясь от наблюдения красот Солнечного Копья. Чуть подумав мужчина добавил:       — В тебе здравомыслие матери и безрассудство отца, — он ещё раз сделал глоток, продолжая чувствовать ужасную нервозность и жужжащий рой переживаний в её голове, перебивающие все прелести выпитого им напитка. Она не должна так рвать себе душу, а поэтому карлик добавил— я вижу как они борются. Пускай победит мать, — миниатюрная ладонь Тириона погладила руку Лаоры.       — Я хочу надеяться на то, что победит здравомыслие, — нежно и тихо произнесла золотоволосая девушка. Тирион ответил ей понимающей улыбкой и поцеловал тыльную сторону её ладони. Теперь ему готов покинуть девичьи покои, чтобы готовиться к отъезду.       — Новая стрижка тебе к лицу, мне даже так больше нравится, — он приподнял бокал заостряя внимание девушки на себе. Девушка в ответ кротко кивнула и тихо посмеялась. — Но ты уверена, что другой лев оценит её также как и я?! На этом, дядя покинул ее комнату пока молодая девушка продолжала держать в своей аккуратной ладони свёрток письма предназначающегося для её родителей. Молодое сердце продолжала понемногу разрываться на маленькие кусочки от волнения. Она так долго не видела свой дом, родителей и родных людей, которые все детство оберегали ее и защищали. Девушка слишком долго была в Дорне и полностью насытилась им, влюбившись в этот замечателтный край... Было любопытно наблюдать здесь что-то иное, что было совсем не так как на Западе и Севере. Это было, что-то крайне интересное, неизведанное и просто потрясающее. Пропитавшись силой дорнийцев, их Верой в себя ,Лаора решила отстричь длинные золотистые волосы, чтобы оставить на память хоть что-то. Было непривычно, но она быстро свыклась, быстро влюбившись в своё отражение — короткие волосы идеально падали на красную кожу Ланнистерской манеры и подчёркивали её молодость и манящую харизму.

***

      Морские волны звучно ударялись о деревянный киль, плывущего по синей глади, корабля. Крики чаек, также добавляли громких, ярких ноток, потухая в громких разговорах и пошлой брани матросов, а также прочих обитателей судна, которое направлялось прямиком в Ланниспорт. Солнце уже зашло за тёмную линию горизонта , предоставив место для множества сверкающих звёзд. Наверное, Лаора не обратила бы даже внимание на это зрелище, но сегодня ей ничего не оставалось, как утопать в гнетущих раздумьях и расчёсывать короткие, чуть вьющиеся, пышные волосы, цвета пшеничного поля, весь вечер, устремляя взор в иллюминатор. Тирион оставил её одну, практически сразу после их отплытия, ссылаясь на то, что у сира Бронна срочные вопросы по правлению к бесу, но девушка была совершенно не глупа, а поэтому сразу уловила в речи дяди лёгкие нотки лжи с привкусом вкусного вина, купленного в Дорне... Но Лаора являлась также крайне тактичной особой, а посему не позволила себе вслух усомниться в правдивости слов Ланнистера у которого уже горели глаза от ожидания предстоящей ночи. Она быстро кивнула головой и пожелала дядюшке доброго вечера на что получила кроткий поцелуй в подставленный лоб. Ей действительно стоило побыть одной — дядя всегда говорил ей, что лучшее решение для проблем — это прежде всего размышление над ними и желательно в одиночестве. Конечно же, он был прав, потому что именно так можно докопаться до таящейся истины, покрытой жёсткой скорлупой страха и неготовности отвечать за свои поступки. Но Лаора не такая. Она готова принимать ответственность за свои решения, какими бы они не были...И пусть рядом с ней в этот момент будут стоять её братья, которых она так любезно, но настойчиво пригласила вернуться домой к её приезду, дядя и его верный друг, который почему то очень любит громко посмеяться в ночи, разбудив всех и вся, но это не важно, важно то, что его телосложение было довольно крупным, поэтому в случае чего, он сможет остановить кого-то очень разозлённого и агрессивного... Ох, если же и они не помогут ей "ответить" за принятые решения и защитить от чьей-то тяжёлой, но любящей, родительской руки, то навряд ли, что-то уже спасёт её прекрасную, но так короткую жизнь... Гребень тихо звякнул о маленький деревянный стол — миниатюрная фигура отошла к кровати, расправляя постель. Конечно эти, когда то белые простыни, выполненные из не очень качественного материала не сравнились бы с её разноцветными, приятно пахнущими и крайне нежными, ласковыми на ощупь, а главное домашними, но Лаора не была изнеженной девчонкой, коих так любили эти гордые павлины — её с детства учили, что в любой момент жизнь может перевернуться с ног на голову, забрав у тебя всё, что ты так любишь, не говоря уже о каких-то простынях. А поэтому она спокойно легла на слегка провисшую койку, закрывая тяжёлые от усталости веки. Ей нужно отдохнуть от этого дня, корабля, Дорна и самой себя... Но как тут заснёшь, когда через каждую минуту раздавались всё более громкие и пьяные выкрики сира Бронна... Эта ночь определённо станет незабываемой... Музыка моря давила на тонкий разум двух мужчин, которые с неохотой вышли на палубу. Вокруг была полная суматоха. Кто-то мыл, кто-то командывал, а кто-то даже мог просить по несколько золотых за неудачную шутку. Их, кстати, разъяренный сир Бронн разогнал от себя бранным криком. Его туловище опиралось об борт корабля, а глаза только и могли наблюдать за игрой баюкающих волн. Они успокаивали его грозный пыл, а также более менее останавливали порывы тошноты.       — Эти сранные рыцари испортили меня своим чертовым пойлом, — еле как смог произнести Бронн. Он выглядел действительно ужасно... Синяки под уже трезвыми, но больными глазами, пересохшие губы и взъерошенная причёска.       — Их настойка была замечательна, это просто кто-то другой разошелся и выпил больше остальных, — подметил Тирион пытаясь улыбнуться, пыхтя от головной боли.       — Вы не рассказывали, сир Бронн, как замечательно умеете петь, — среди беспощадного шума послышался тонкий, но уловимый, среди шума голосок. Бронн сразу же повернулся, смотря на молодую девушку. Её светлые пряди спадали на плечи, а осанка была ровна, вместе со сложенными впереди руками. Все это дополнял боевой образ: сапоги, штаны и кожаная рубаха плотно прилагали к ее красивой фигуре. — А я, даже, признаться честно, и не слышала столь многое количество песен, — она медленными шагами подошла ближе. — дядя, безусловно, я знала о ваших похождениях, но почему же вы не рассказывали настолько подробно мне и мои братьям об этом безудержном веселье?! — она облокотилась бедрами об борт, скрывая издевательскую, но добрую ухмылку. Двое мужчин вытаращились на неё, а потом на лица друг друга.       — Потому что, моя дорогая Лаора, вам не обязательно знать веселое прошлое своего дяди... — принялся было оправдываться Тирион, но его беспрекословно перебили.       — И, между прочем, вашего папаши тоже, — воскликнул Бронн, получив слабый пинок в бок от Беса. Лаора издала смешок, подставляя лицо под лёгкий, не слишком теплый ветер.       — Надеюсь, что Реймон и Кайл не знали об этом. Мне будет чем поделиться с ними, — на этой фразе она повернулась к Бронну и Тириону. Черноводный громко посмеялся, обращая на себя множество взглядов.       — Милая, твои братья самые настоящие мужики и рыцари, как думаешь, они знали об этом? — после этого он сделал большой глоток вина. Девушка нахмурила брови, замечая насмешливые и довольные взгляды сира и дяди. Лаора, как всегда узнает все самое интересное, последней. Ей с детства не нравилось то, что умный, но крайне весёлый мужчина, как Тирион и смешливый, имеющий свой собственный шарм Бронн, постоянно проводили свое время с её двумя старшими братьями: они учились боевому мастерству не только у своих родителей и учителей, но и у Черноводного, а также весь свой досуг старались проводить в компании этих двух... Пока их сестра вынуждена была умирать со скуки, учась вышиванию и слушая нравоучения септы.       — Не расстраивайся, дитя! — спокойно сказал Тирион. Она и сама не знала расстроенна ли, или же больше рассержена... Наверное, ничего из этого — голова была забита другим...Её подбадривали мысли о Дорне и что её отпустили туда, где она, неожиданно для всех и самой себя в том числе нашла что-то новое и ценное, то, что впервые вызвало у нее какиет новые и лёгкие чувства, совершенно не детские, но такие наивно чистые, которые теперь не давали ей сна.       — Значит, вы проведёте нас в один из таверн, чтобы я также узнала ваши развлечения?! — она ловко подстроилась под шутливый настрой своих спутников, сверкая глазами. Девушка знала чего хотела и знала, как легко и хитро заполучить это. — А за это я не расскажу отцу про то, что вы за спиной называете его скучным стариком, — Лаора заморгала, делая невинный взгляд. Бронн махнул рукой, делая уже невесёлый смешок, притягиваясь к меху с вином, когда карлик же немного грустно и печально провел взглядом по племяннице.       — Мы посмотрим, дорогая. Главное, чтобы после нашего приезда от нас с сиром Бронном что-нибудь осталось. Ты же знаешь своего отца, — нежно и чутко проговорил Тирион. Лаора понимающе кивнула, когда сир Черноводный злобно, но смешно добавил:       — Критин и скучный старик... — не нужно было что-либо дополнительно разглашать, потому что Бес и голубоглазая девушка итак поняли кому адресованы эти прозвища. Лаора рассмеялась, отходя от них и направляясь в свою комнату.       — Я думаю, лучше будет, чтобы ты поехал отдельно, — Спокойно произнес Тирион, глядя на совершенно противоположную дверь в каюту. Брон кивнул, ещё раз делая пару глотков. Тогда же и Тирион выхватил мех, допивая остатки.

***

      По огромной дороге, стуча колёсами, ехали две кареты. Их крыши были обшиты красно-зелёной тканью, а всё остальное выполнено из дерева, украшенного позолоченными, резными узорами, как-бы намекая спутникам о том, куда же они направляются. Из маленьких оконцев можно было увидеть прекрасный пейзаж — ещё не до конца собранный урожай, покрывал своими дарами большие поля, которые, переодически сменялись ещё не успевшей пожелтеть и осыпаться листвой, разбредшихся по территории, деревьев. Небо здесь казалось чище, а воздух намного свежее, прохладнее. Шум моря, находящегося рядом и омывающего скалы, приятно ласкал слух своей природной и такой родной сонатой, а уже виднеющиеся вдалеке каменные, остроконечные верхушки, свидельствовали о том, что Лаора Ланнистер, её дядя, сир Черноводной и ещё кто-то, направлялись по правильному пути. Они направлялись домой. Массивные, железные ворота грузно отворились и запряжённые лошади въехали в городок. Теперь просторный вид, сменился узкими улицами, наполненными множеством людей: кто-то нёс овощи и фрукты в корзинах на продажу, кто-то просил поданяние, протягивая грязные руки прохожим, а кто-то беззаботно бегал, играя в салочки. Как-бы и девушке, сидящей в карете хотелось выскочить из неё и побежать, да так, чтобы навстречу ветру, обнимая его и разрешая вселить в сердце надежду и веру в свободу, в себя... Но единственное, что смогла сделать Лаора, так это повернуться и посмотреть на дядю, который, почувствовал её взгляд, ответил на него, подмигивая. Секундная тень накрыла пеленой — они проехали арку, свидельствующую о том, что буквально несколько метров отделяют Ланнистеров от долгожданного порога замка. Их замка. Сердце девушки забилось всё сильнее, заставляя её дышать всё чаще и чаще, а в глазах темнеть. Как хорошо, когда у тебя есть дядюшка, который обязательно протянет руку помощи, или наоборот — выведет тебя на ружу из духоты тесной повозки, представляя пред всеобщим взором. Яркий свет, будто бы налившегося, дневного солнца жутко слепил синеву девичьих глаз, но это было действительно цветочками, по сравнению с диким огнём ожидающих, отцовских и небесных, настороженных, но радостных материнских... Конечно же, они их встречают. А как иначе? Это же Джейме Ланнистер — её любящий отец и Бриенна Тарт — строгая, но справедливая матушка. Наверное, раньше из глаз Лаоры потекли бы слёзы счастья от долгожданной встречи, которые она молниеносно смахнула бы, подбегая и обнимая, улыбающегося отца. Но сейчас её руки не слушались, ноги сделались ватными, а из второй кареты вышел сир Бронн, а за ним её гостинец — Ларион Мартелл. Бастард дома Мартеллов — молодой смуглый юноша с прекрасными, завораживающими карими глазами, гордой, но сдержанной осанкой и уверенным, но изучающим взглядом, направленного прямо на главного льва, на лице которого не осталось и следа от прежнего счастья, задорности и радости... Только холодная злость, горящая сталь и растекающаяся по толстому льду лава.