Я может и изгой, но и ты не Джеймс Хэтфилд

Вообще, вопреки своему образу местного сатаниста, и по совместительству наркобарона на полставки, Эдди Мансон был слишком добрым. По скромному мнению Стива, так вообще, матерью Терезой, если бы та слушала Металлику и продавала травку школоте, которая гоняется за острыми ощущениями. Весь этот его клуб школьных изгоев был отчаянной попыткой сделать жизнь детей, которым не повезло родиться «не такими как все», чуточку легче и приятнее. Раньше, Стив Харрингтон посмотрел бы на эти потуги со снисходительным презрением, но теперь, особенно после того как ему был присвоен статус почетной няньки всея Хокинса, действия Эдди вызывали уважение. Но возможно, иногда Мансон уходил в перебор. Возможно. Самую капельку. Нет, с тем фактом что дети бегали за ним как за мамой уткой, вполне можно было жить, и даже с тем, что Дастин смотрит ему в рот каждую минуту как Эдди его раскрывает, Стив смирился. Однако беда пришла откуда не ждали. После всех пережитых тягот и невзгод, связанных с Векной и русским пленом, семейство Байерсов на время вернулось в Хокинс, и в связи с этим, младшего Байерса, в добровольно-принудительном порядке почетно посвятили в члены клуба Хэллфайер. Даже фирменную майку выделили, пусть и на размер больше. «На вырост», как сказал Эдди, хлопнув «Мудрого Уилла» по плечу, и обезоруживающе улыбнувшись. Как оказалось, эта улыбка теперь нравилась не только Стиву. Байерс, будучи тонкой, интровертной и артистичной натурой, пережившей такое, чего не каждый морпех бы выдержал, приклеился к Эдди как жвачка «Базука», и отодрать его было также тяжело. Конечно, парня было жалко, и Харрингтон искренне ему сочувствовал, но постоянно смотреть, как Уилл буквально не отрывает глаз от Мансона, во время игры в ДнД, или пока тот просто отвлеченно болтает на какие-то темы, сидя на парапете возле школьной парковки, было с каждым разом все тяжелее и тяжелее. -Мансон, ты идешь или нет? — Стиву было обещано на этот день, что они пойдут в музыкальный магазин, где его будут посвящать в тонкости «настоящей культуры», но Эдди уже битых полчаса рассказывал что-то Байерсу, который замер в позе щеночка лабрадора, будто только и ожидая что его погладят. Эдди обернулся, только тогда, когда Стив легко подергал его за каштановую прядь. -А? Ой, Стиви, и ты тут. Слушай, тут такое дело… — металлист неловко отвел глаза, запустив ладонь в свою гриву, и Харрингтон уже приготовился выслушивать плохие новости, потому что Нэнси вела себя абсолютно точно так же, когда ей надо было сообщить что-то неприятное, — Давай в следующий раз, ладно? Я Уиллу обещал, что посмотрю его работы, нам для следующей кампании надо. Это важно, правда. Стив может и хотел бы возразить, мол они раньше договаривались, и вообще, Байерс может спокойно принести свои рисунки в клуб, но Эдди снова состроил на него свои оленьи глаза, и сил сопротивляться им у парня уже не оставалось. -Ладно. Потом сходим. Иди, приобщайся к прекрасному. Искусствовед, — Мансон активно закивал, и послав Стиву воздушный поцелуй, быстро убежал с парковки, таща за собой счастливого от макушки до пяток Байерса. Это было в корне несправедливо, но Уилл был ребенком, а ревновать к детям это плохо. И тупо. И бесполезно. По дороге на работу Стив придумал еще штук десять прилагательных, характеризующих ревность к детям, но это все равно не помогло, и Робин, которая изнывала от скуки за стойкой, сразу все заметила. — Чего ты такой грустный сегодня? Задумался о наших с тобой феерических перспективах в сфере торговли искусством? — девушка лениво раскладывала кассеты на полочку с картонной фигурой Терминатора, — Сегодня вообще не твоя смена кстати, ты же должен был идти с Эдди в магазин кассет, или что-то такое. Или решил помочь мне, из дружеской солидарности? Стив только раздраженно фыркнул, прислонившись спиной к стойке, и стянув себе конфетку из вазы «для посетителей». — Никуда мы не идем, как видишь. Мансон снова решил поиграть в доброго самаритянина, и вытащить младшего Байерса социализироваться. Смотреть его работы, или что они там делают, — Робин смотрела на Стива долгих две минуты молча, а потом рассмеялась, чуть не выронив кассеты, — И что ты ржешь, спрашивается? Девушка смеялась так, что ей даже пришлось вытирать слезы из уголков глаз. -Стив, ты в курсе, что к детям не ревнуют? Это конечно мило с твоей стороны, но Уилл для Эдди как младший брат. Очередной. Просто ему тяжело, и Эдди видит это, вот и уделяет ему побольше внимания. Харрингтон только отмахнулся, сложив руки на груди в защитном жесте. -Кто ревнует? Я не ревную. Я вообще не ревную. Просто обещания свои надо выполнять, это между прочим, совершенно нормально. И Байерс постоянно ходит за ним, как за ногу пристегнутый, он еще большая пиявка чем Хэндерсон в свои худшие годы. А это между прочим, уже показатель! И хватит ржать! — на очередной свой смешок, Робин получила по лбу вишневой карамелькой, — Вся их семейка подозрительная между прочим, это я еще Джонатана не начал вспоминать. Робин вздохнула, подняв карамельку с пола, и метко кинув ее в мусорку, подошла ближе, чтобы ободряюще похлопать Стива по предплечью. -Расслабься, я же ни в чем не обвиняю. Мне тоже тяжело смотреть как Вики с парнями заигрывает, хотя со своим уже рассталась, — на ошалевшие глаза друга, девушка только улыбнулась, — Расслабься Стив, все будет хорошо. Эдди бы не зависал с тобой так часто, если бы ты ему не нравился. Стив только хотел раскрыть рот, чтобы выдать оправдательную тираду на тему того, что их с Эдди дружба никак не похожа на то, что Робин чувствует к Вики, и сравнивать два этих понятия вообще полная глупость, но в этот момент тишину видеосалона разрезал звук колокольчика, висевшего над дверью, пропуская внутрь запыхавшегося, но весьма довольного Эдди Мансона. -Стив, погнали! Я обещал, я выполняю, в магазин мы еще успеем, — Харрингтон только мог недоуменно хлопать глазами, пока металлист тащил его за руку из салона, — Робин привет, тебе удачи тянуть лямку на благо капитализма. А мы пошли. Робин помахала рукой, подмигнув Стиву, и снова занялась обкладыванием картонного Шварца кассетами, пока Эдди волок Харрингтона по улице, распинаясь о том, какие крутые новые кассеты завезли в магазин, и как он сейчас перевернет мир Стива с ног на голову. На подобный эффект рассчитывать не приходилось, и в музыкальном магазине, в секции тяжелого металла, панк-рока и прочих субкультур, Стив чувствовал себя откровенно не в своей тарелке, но смотреть как Мансон с неугасающим энтузиазмом бегает между стойками кассет и виниловых пластинок ему даже нравилось. Пусть и пару раз пришлось покивать с умным лицом, сделав вид, что он понимает, чем «Black Sabbath» отличается от «Led Zeppelin», и что последние вообще переоценены. Ни одну, ни вторую группу Харрингтон разумеется не знал, да и в музыке толком не разбирался, зная только те песни, под которые целовался с одноклассницами в машине, которую они по всем романтическим клише загоняли на холм. -Стив, смотри, вот эту будешь слушать? Это не самый популярный альбом, но он один из самых крутых, это тебе мое экспертное мнение, — Эдди остановился рядом, и помахал кассетой прямо перед чужим лицом, — Аллооо, не залипай. Сейчас еще не так поздно, даже дети спать не пошли. Стив моргнул, сфокусировавшись на Эдди, который стоял прямо перед ним, и протягивал кассету с изображением судя по всему сидящих на перекуре ангелов. — А. Ну да. Давай, я послушаю. Приобщусь к искусству и все такое, как ты там говорил, — Мансон сразу разулыбался, продолжая источать восторги в сторону одной из своих любимых групп, пока Стив не взял наконец многострадальную кассету, у продавца, который покосился на него как на больного, и они не вышли из магазина. — Смотри Стиви, я буду ждать развернутого отзыва. И по лирике тебя погоняю, так что не вздумай схалявить. Я буду строг и придирчив, как наша математичка на экзамене. Эдди только кивал головой, напустив на себя серьезное лицо, пока Стив смеялся, представив себе Мансона в очках математички и с ее строгой прической. Только ради этого зрелища, можно было бы пренебречь всеми его рекомендациями. Кассету он в итоге не послушал, с совершенно осознанным злонамерением, и когда в следующий раз, на заседании клуба, заявил об этом Эдди, тот, театрально взмахнув руками, назначил для Стива обязательную пересдачу по прослушиванию кассеты, в его же, Эдди, фургоне, под, его же, чутким присмотром. Очки он конечно не надел, но на время даже завязал себе похожий пучок на макушке, как у их учительницы, что вызвало всеобщую волну смеха. Стиву только того было и надо, и весь вечер они хрустели сырными шариками, которые завалялись у Мансона в бардачке, под эпичные завывания Оззи Оззборна, и даже тот факт, что Уилл Байерс притащил на заседание клуба свои картины, которыми Эдди восторгался добрых полчаса кряду, ничуть не испортили Харрингтону настроения. В конце-концов, пусть мелкий порадуется немного. Ведь Стив определенно не ревнует. Тут и ревновать не к чему. Совсем.