Я может и изгой, но и ты не Джеймс Хэтфилд

Время шло, и вопреки всем самым мрачным опасениям Стива, их отношения с Эдди шли совершенно гладко. Мансон не думал его бросать и уж тем более не думал называть их отношения «херней» Более того, Эдди, набравшись непонятно откуда взявшейся у него смелости, вызвал Нэнси на серьезный разговор, и мистическими методами убеждения буквально вынудил ее подойти к Стиву и попросить прощения за все ее предыдущие выкрутасы. Не то чтобы Харрингтон до сих пор обижался, но было приятно знать, что о тебе заботятся. Дети со временем смирились, и даже Дастин уже поменьше ворчал, по всей видимости воспринимая их со Стивом как свою вторую семью, или что-то в таком роде. Эдди с этого ржал, заявляя что в таком случае Стив это «заботливая мамочка», а он сам «гулящий папочка» с деструктивным влиянием на ребенка. Харрингтон на такое только отмахивался, обещая что «папочка» в таком случае имеет все шансы получить от «мамочки» скалкой, чем провоцировал только новые приступы смеха у Мансона. Обитатели клуба Хэллфайер смирились с неизбежным, понимая что Стива теперь оттуда не изгнать никакими заклинаниями, и даже Майк перестал так злобно зыркать в тот угол, где Стив обычно сидел. Но Стив тоже был не так прост каким хотел казаться, и постепенно, мелкими шагами, он переехал из своего дальнего угла ближе к главному столу, потом выбил себе стул практически за ним, а потом и вовсе, стал периодически занимать трон Эдди. Последний нисколько не сопротивлялся, устраиваясь у своего бойфренда на коленях, и продолжая вести игру. Харрингтон смотрел на остальных игроков с молчаливым превосходством, так как перед авторитетом мастера подземелий они были бессильны, а Эдди был нисколько не против. Дастин конечно пытался возмущаться и негодовать поначалу, но быстро сдулся, понимая что его протесты ни к чему не приведут, а Эдди действительно очень профессионально ведет игру и ни на что не отвлекается. Эдди Мансон был отличным мастером подземелий. Он отдавался своему делу полностью, отыгрывал со всем возможным артистизмом, и Стив искренне им восхищался. Ровно до той поры, пока не понял что сам загнал себя в ловушку. Эдди экспрессивно описывал пещеры с гоблинами, заброшенные крепости некромантов, проклятые болота, и прочие препятствия которые разворачивались перед участниками виртуального квеста, попутно взмахивая руками, и активно ерзая на коленях Стива. По весьма стратегически значимой области. Причем сам судя по всему либо не замечал, что выражение лица Харрингтона становится с каждой минутой все более страдающим, либо притворялся что не замечает. -Эдди. Может ты это. Сделаешь перерыв? На попить, на поесть, на пописать в конце концов. Вы уже сколько часов тут играете? Металлист только отмахнулся, легко дернув Стива за прядь, чтобы не отвлекал, и продолжил в красках расписывать перевал через извергающийся вулкан. Харрингтон мог поклясться, что еще пару минут, и извержение будет где-то в другом месте, и никому это не понравится. Дастин судя по всему, либо заметил страдания старшего друга, либо обладал каким-то паучьим чутьем, и очень громко высказавшись по поводу того, что они все оголодали, поднял компанию на ноги, выталкивая всех на улицу, чтобы дойти до ближайшей пончиковой. Эдди поначалу попытался вскочить, чтобы пойти с ними, но Стив дернул его обратно к себе на колени буквально за шиворот. -Стоять. А вы, уважаемый мастер подземелий, задержитесь. Расскажите мне поподробнее, про эту вашу Роковую гору, — Эдди склонил голову, оседлав чужие колени, и Стиву подумалось, что Мансон был далеко не таким наивным, как ему хотелось бы о нем думать. За пончиками ребята ходили очень долго. Возможно даже три квартала. В целом, они и с этим смирились. Эдди стал все чаще вести игру с коленей Стива, даже позволяя ему иногда «распускать руки», как выражался Дастин, в очередной раз кривя лицо и сетуя на падение моральных устоев и развращение молодежи. Такие поблажки со стороны Мансона были обусловлены в основном тем, что Стив наконец поддался на уговоры, и позволил себя втравить в этот кружок юных сатанистов. Эдди создал ему персонажа, после чего на пальцах обрисовал примерные правила игры, и даже поспрашивал потом у Харрингтона основные постулаты, вознаграждая за каждый ответ поцелуем. Стиву Подземелья и Драконы были не слишком интересны, но это все равно не мешало ему ловить от процесса свой кайф. Из всех объяснений Эдди касающихся процесса игры, он усвоил самое главное. Двадцатка на кубике это наилучший исход, единица — наихудший. И это можно было привязать к чему угодно. Целовать себя в процессе игры Эдди не позволял, аргументируя это тем, что они тут так то серьезным делом занимаются, но Стив Харрингтон не был бы королем школы в свое золотое время, если бы не умел добиваться того, чего хотел. В итоге, после долгих дебатов и уговоров, было решено, что романтические проявления привязанности на территории клуба будут подчиняться тем же самым правилам, что и все остальное, на территории клуба. А именно, правилу двадцатигранника. Выкинул двадцать — получай награду, паладин. Выкинул один — не обессудь. Других вариантов стратегия Мансона не предусматривала, да и по сути, вожделенный приз Стив получал лишь в том случае, если на кубике выпадала двадцатка. Главный джекпот. По всем законам статистики, вероятность была не слишком то велика, и Харрингтон мог бы отчаяться, бросив свою идею, но он не просто так, слушал болтовню друзей отца про игры в Вегасе, и приемы по обманыванию казино на деньги, поэтому прилепить к кубику магнит было плевым делом. Тем более, раз ставки были столь высоки. Кубик новоиспеченного шулера не подводил, и стабильно выкидывал двадцатки, благо каждый мог придти в клуб хоть с пригорошней своих кубиков, и поначалу никаких подозрений внезапная удача Стива ни у кого не вызывала. Даже у Дастина и Майка, которые видимо подумали, что это подарок вселенной для Харрингтона, за все те разы когда он от нее получал в изнанке, или в других местах где его били долго и больно, по всем частям тела. Эдди хоть и недоумевал, но исправно соблюдал установленные самим собой правила, ничуть не сопротивляясь, и периодически лично награждая своего паладина поцелуями. Все могло бы и дальше так идти, идеально и замечательно, если бы Стив знал меру своим действиям. Но меры он не знал, и слишком сильно подлетел к солнцу. В какой-то момент, игра действительно показалась ему увлекательной, и дети стали слишком паниковать перед лицом какого-то кровожадного монстра, которого им в красках обрисовал Эдди, и все материнские инстинкты Харрингтона включились разом. Волшебный намагниченный кубик был использован не там где надо, и чудовище было повержено доблестным паладином с битой наперевес. От меча Стив наотрез отказывался, дескать слишком по задротски. Дети ликовали, но Эдди их восторгов не разделял. Он все с большим подозрением косился на Стива, оценивая подлинность его внезапного небывалого везения. -Стив, да хорош уже. Я понимаю, ты тут поверг дракона и все такое, но давайте вы ваши лобызания до конца игры отложите, — персонажа Дастина в процессе штурма роковой горы убили, и теперь он весьма явственно дулся на всех и вся, — Ты такой же как остальные игроки, и особых привелегий у тебя нет. Харрингтон только усмехнулся. Наглая мелочь. — О, вот тут ты ошибаешься, Хэндерсон. Я с ДМом встречаюсь, у меня то как раз и есть «особые привелегии». Дастин только закатил глаза, фыркнув, а Эдди на эту фразу нахмурился. — Злоупотребление положением значит? Ну ну, — рука Мансона потянулась, и выхватила заветный кубик из пальцев Стива, — А давайте мы кое-что проверим. Есть у меня небольшие подозрения которые надо развеять. Дело пахло керосином, но по всем правилам покера нужно было держать морду тяпкой до самого конца. -Раз уж мы «так» играем, то… — Эдди кинул кубик, и тот прокатился по столу, — Персонажа Стива утащила виверна, — кубик покачнулся, и повинуясь законам физики снова выкинул бодрую двадцатку. Вот только в этот раз она совершенно не радовала, — Конец игры. Харрингтон даже моргнуть не успел, как Эдди выпихнул его из-за стола, и довел катку до ее итога, где к счастью членам клуба Адского Пламени все же улыбнулась удача. Ну или Эрика в очередной раз идеально просчитала ходы. Игра была окончена, дети собирались домой, а Стив пытался состроить наиболее жалостливо-виноватую моську из всего арсенала своих мосек, чтобы убедить Эдди в том, что он не виноват, так совпало, да и вообще, вселенная видимо работает против него. Однако Эдди Мансон не был впечатлительной чирлидершей, и такое с ним не прокатывало. -Стиви, я тебе скажу один раз. Еще одна такая выходка. И я изгоню тебя из клуба, без права на реабилитацию, — металлист кинул в Харрингтона его же кубиком, — ДнД это святое, и тут нет места жульничеству. А раз уж ты паладин, то твои моральные качества вообще должны быть выше Эвереста. Я бы еще ожидал такой выходки от гоблина-асассина, но от тебя… Я разочарован. Хоть Мансон и пытался строить из себя глубоко оскорбленную натуру, по его глазам было видно, что ему на самом деле весело, и Стив все же состроил виноватую моську, клятвенно пообещав что больше никакого жульничества. Похоже, что ради Эдди придется все же соответствовать статусу, и не позорить честь мундира. Или что паладины там носят.