Я может и изгой, но и ты не Джеймс Хэтфилд

Стив Харрингтон переживал небольшой личностный кризис. Вообще, в последнее время понятие «личностного кризиса» сопровождало его повседневную жизнь практически неотрывно, ведь то из ниоткуда выскакивали жуткие монстры, то приходилось бороться с коммунистами, то с обиженным на весь мир телепатом убийцей. Но то что происходило сейчас… Было даже слишком. Конечно, смириться с тем, что Эдди втравил его в весь этот многогранный и по своему странный мир Подземелий и Драконов было непросто, но с должной мотивацией вполне осуществимо. А мотивация была. Уж Эдди позаботился о ней как следует. Но по всей видимости Мансону этого было мало, и вслед за чартами, кубиками и пластиковыми фигурками пришел он. Профессор Джон Рональд Руэл Толкин. И его чертовы произведения. По правде сказать, Стив никогда не был фанатом литературы. В школе он не мог даже осилить «Пролетая над гнездом кукушки» и «Над пропастью во ржи», поручая написание своих эссе либо Нэнси, либо каким-нибудь отличницам, которые готовы были глотки друг другу рвать за внимание короля школы. Эти книги не были большими, и написаны были не таким уж тяжелым языком, но Стива они быстро вгоняли в скуку. Властелин Колец же, был огромным талмудом, которым при желании можно было бы прибить кого-нибудь до смерти. Но ради Эдди, нужно было выдержать это испытание. Дастин посоветовал начать с чего-нибудь полегче. С «Хоббита». Книга писалась вообще как детская сказка, была довольно тоненькой, и написано приятным, легким языком, поэтому Стиву она даже далась, несмотря на обилие фэнтезийных терминов, и дурацкие имена гномов, которые писались будто для того, чтобы срифмовать про них детскую песенку. Хэндерсон позже гонял Стива по именам всех членов отряда Торина, и шлепал по пальцем линейкой каждый раз, когда тот ошибался. В конечном счете, Харрингтон и правда зазубрил их имена как считалочку, и отвечал почти что нараспев. В целом, «Хоббит» ему даже понравился. Особенно предприимчивый и немного хитрый главный герой. Бильбо даже немного напоминал ему Дастина. Такой же пухленький, хозяйственный и преисполненный чувством собственной важности. Но далее ему предстояла борьба с более серьезным противником. Трехтомник «Властелина Колец» не мог прочитать сам себя, и Стив пытался сидеть с этой жуткой книгой каждую свободную минуту. Дома, на смене, после смены. Душа Харрингтона обливалась кровавыми слезами, ведь по произведению Толкина не сняли еще фильмов. Так можно было бы просто взять кассеты, и посмотреть их, пока в салоне не было посетителей. Кассет к сожалению не существовало, и Стиву приходилось корпеть над текстом, чьи строчки спустя часы чтения начинали слипаться в однородную массу из букв, и никак не хотели устаканиваться в его голове. Если быть до конца честным, Стив не надеялся что сможет осилить эти книги до конца, но Эдди должен был засчитать ему хотя бы попытку. Благо ему повезло, и Робин сжалилась над его страданиями, рассказав Мансону обо всем, начисто испортив сюрприз. Эдди от новости пришел в восторг, и быстро поняв что сам Стив не справится, обязался помогать ему, утаскивая в свой трейлер, чтобы читать там Властелин Колец вслух. По ролям. С разными голосами персонажей. Теперь даже кассета с фильмом была не нужна, ведь артистизма у Эдди Мансона было не занимать, и в подобной обработке, устроив голову на коленях у рассказчика, Стив даже получал удовольствие, слушая чужой голос, пока Эдди экспрессивно взмахивал рукой, описывая путешествие Братства Кольца через мрачные и глубокие копи Мории. Харрингтон мог поклясться, что он уже начал сопереживать персонажам, и даже смог запомнить как кого зовут. Арагорн, которого Эдди так часто упоминал ранее не вызывал у него особенного энтузиазма, но вот мелкие хоббиты пакостники Мэрри и Пиппин, которые чем-то напоминали ему их мелочь, Гэндальф с его мудрыми речами, которые иногда звучали так, будто старый волшебник вечно ходил накуренным, и стойкий хоббит Сэм со своей сковородкой, очень нравились Стиву. Эдди приходил в полный восторг, когда Харрингтон озвучивал свое мнение касательно персонажей трилогии, делился предположениями о дальнейшем развитии сюжета, и буквально заорал в ближайшую подушку, когда Стив спросил, «а почему они просто не могли долететь до горы на каком-нибудь драконе, или на больших птицах?». К чему была такая реакция, Стив не понял, но его радовал тот факт, что Эдди с ним действительно интересно, и теперь у них куда больше общего, чем разделенная на двоих психологическая травма, и парные шрамы от укусов демонических летучих мышей с изнанки. Харрингтон действительно старался запоминать героев и их коронные фразочки, даже вворачивая некоторые в повседневные диалоги с Эдди и с детьми, отчего большая часть из них приходила в полный восторг, а Майк Уилер смотрел на Стива круглыми глазами, будто не веря в то, что «король Стив» за каких-то неполных пару месяцев с Эдди совершенно отуземился. Дастин наоборот был на седьмом небе, и каждый раз, когда Стив подвозил его до школы или до клуба, мучал его нескончаемыми вопросами касающимися сюжета, любимых сцен, любимых персонажей, того, кто круче, Арагорн или Леголас, и как бы Стив поступил, если бы ему в руки попало бы кольцо Всевластия. На этот вопрос было сложно ответить, но если бы у Стива была штука, которая могла давать невидимость, то наверняка он оставил бы ее себе. В конце-концов, это бы очень сильно им помогло в борьбе с Векной и его прихвостнями. В очередной раз, когда Харрингтон вез Дастина на какие-то «ультра важные занятия по радиотехнике», на которые его не могла отвести мать, подросток снова завел знакомую шарманку. -Стив, а ты вообще запомнил хоть парочку слов на синдарине? Ну или на темном наречии? Это конечно жуткий язык и все такое, но я тебе по секрету скажу, Эдди от него тащится. Это же прям настоящий металл. Роковая гора, все такое, — Хэндерсон светился энтузиазмом, пока Стив пытался воскресить в своей голове, что вообще за синдарин такой. Может фрукт какой-то, — О! Идея. Давай ты стихи выучишь. На синдарине, — на взгляд друга Дастин закатил глаза, — Ну на эльфийском. Есть самые знаменитые стихи, про Элберет, прекраснейшую из Валар. Может конечно не самые знаменитые, стихи о кольцах более известны… Но эти очень красивые и романтичные. Эдди точно понравится. Стив не особенно понимал о чем Дастин толкует, но фраза «Эдди точно понравится» до него быстро дошла. В конце-концов, небольшой стих он сможет выучить. Даже если он на эльфийском. — Ладно мелочь. Уговорил. Я попробую. Но учти, если я буду как-то не так произносить эти ваши странные слова, или забуду что-нибудь в процессе. То не смей ржать. Понял? — Дастин отчаянно закивал головой, — Ну ну. Смотри мне Хэндерсон, я тебе уши оборву, если только попробуешь заржать. Учить стихи на эльфийском оказалось в пару раз сложнее чем Стив думал. Стихотворение хоть и было маленьким, всего на одинадцать строчек, но эти одинадцать строчек были совершенно зубодробительными. Хуже чем интегралы, логарифмы, мнимые числа и прочие алгебраические выдуманные вещи, которыми их мучала математичка. Вообще, мучаясь второй час над попытками вбить в себе в голову эльфийскую абракадабру, Стив думал, что если бы он пришел сдавать зачет по высшей математике с этим стишком, то математичка бы от испуга поставила бы ему А с плюсом, и сбежала бы в шкаф, прятаться. Однако в этот раз, у Стива была куда более весомая мотивация, чем хорошая оценка по алгебре. В конце концов, Эдди заслуживал романтического жеста, не банального как очередной букет роз, или плюшевый медведь. Конечно Мансон брал и букеты и медведей, принимая их со смехом и шутками, от которых Стив всегда смущался, чувствуя себя полным оленем. Но других приемов по ухаживанию у него в арсенале не было, и нужно было выкручиваться хоть как-то. Вдруг эльфийские стихи сотворят чудо, и Эдди буквально упадет от того, насколько Стив романтичный, чуткий и заботливый бойфренд. Хотелось в это верить, ведь пока что именно Эдди был и романтичным, и чутким и заботливым, а Стив просто создавал видимость того, что он состоит в этих отношениях, и принимает в них очень активное участие. Несколько дней очень интенсивного напряжения всех имеющихся в распоряжении Стива мозговых извилин не прошли даром, и стихотворение буквально отлетало от зубов. Парень мог поклясться, что теперь он знал его лучше чем гимн Америки. Возможно это было не слишком патриотично, но чего не сделаешь ради любви. По дороге в клуб, и на протяжении игры, Стив чувствовал как колотится сердце и потеют ладони, пока Эдди совершенно спокойно вещал детям о том, какие опасности их ждут на «перевале судеб» или еще в какой-то выдуманной дыре, в которую занесло их славную компанию. Дастин показывал Стиву большие пальцы, явно пытаясь приободрить, но не слишком то это помогало. Вероятность ошибиться, или в самый ответственный момент забыть важную строчку висела над Харрингтоном как Дамоклов меч, и как назло, не собиралась никуда пропадать, особенно в тот момент, когда Эдди объявил о завершении сегодняшней игры, собрал скрин и кубики, и погнал детей к выходу. -Эдди. Подожди. Мне нужно тебе кое-что сказать, — Мансон заинтересованно повернулся, и Стив почувствовал как по его спине течет холодный пот, — Я тут. Выучил кое-что. Для тебя. Не баллада конечно, столько оперативной памяти у меня в голове нет. Но вообще я очень старался, и надеюсь ты оценишь. Эдди непонимающе улыбнулся, моргнув, а мелкие паршивцы, которые уже было собирались свалить, как-то подозрительно замешкались в проходе. Видимо если уж предстояло позориться, то перед всем честным народом сразу. Стив сглотнул, и прокашлялся, решив что хуже уже все равно не будет, и в случае чего, его похоронят в красивом месте, после того как зелоты клуба Хэллфайер ритуально казнят его за осквернение памяти Толкина. — A Elbereth Gilthoniel silivren penna míriel o menel aglar elenath! Na-chaered palan-díriel o galadhremmin ennorath, Fanuilos, le linnathon nef aear, sí nef aearon! A Elbereth Gilthoniel o menel palan-díriel, le nallon sí di'nguruthos! A tiro nin, Fanuilos! Вопреки своим опасениям, Стив даже ни разу не запнулся, и постарался читать с выражением. Насколько он понимал смысл того что читает конечно. В комнате повисла такая мертвая тишина, что можно было слышать, как подтекает труба в конце дальнего коридора, за дверью. Дети стояли с открытыми ртами, по лицу Дастина было видно что он сейчас расплачется счастливыми слезами, а Эдди… Эдди просто застыл. -Слушай, я не обещал что у меня получится так как надо. Если я напутал какие-то слова, или выражение не то, то прости. Я вообще стихи никогда не умел читать, а тут они вообще на эльфийском, и я… — договорить Стиву не дали, так как Мансон буквально прыгнул с разбегу на его шею, вцепившись хваткой потомственного бульдога, и принялся покрывать его лицо поцелуями, изредка прерываясь на невнятные восторженные возгласы, — Ой, Эдди, подожди. Я же не так уж хорошо и выступил. Мансон оторвался от него буквально на секунду, сияя как сверхновая. Металлист выглядел так, будто Стив дал ему возможность эксклюзивно сыграть на одной сцене с Фредди Меркьюри, а не прочел одиннадцать строчек на выдуманном языке. -Стиви. Это лучшее, что кто-либо, когда-либо для меня делал. Самое самое лучшее. Я даже не знаю, что я такого сделал в прошлой жизни, чтобы в этой заслужить тебя. Эдди продолжал сиять, обнимая Харрингтона, а Стив чувствовал как горят его уши и шея от таких откровений. Если бы он только знал, что получит такую реакцию, то давно бы выучил и все доступные стихи на эльфийском, и гномий язык, и все три тома Властелина Колец, чтобы потом рассказывать их по ролям, и даже костюм эльфа себе бы пошил вместе с ушами из папье-маше. Как хорошо что у них еще было много времени, и у профессора Джона Рональда Руэла Толкина было еще много всякого в запасе, чем бы Стив мог воспользоваться, чтобы доказать Эдди тот факт, что он от него без ума. Во всех возможных смыслах.