Судьба, предсказанная смертью

— Так, Хан Джисон, соберись! Ты должен быть неотразим сегодня! —сказал Джисон своему отражению в зеркале — Сегодня ты попадешь в студию к популярной группе своего университета и будешь общаться с Ли Минхо — волнению Хана не было придела. Если говорить о Джисоне, то можно сразу выделить его целеустремленность, но не в этом случае. Хан с 5 класса влюблён в Минхо и всё это время бегает за ним. Если честно, он даже не удивился, что Хо попал с ним в один университет, ведь посчитал эту ситуацию подарком от судьбы. Правда, его родители не в восторге от всего происходящего в жизни их сына. Когда Сону было 17 лет его родители узнали про ориентацию своего единственного ребенка. Скандал был невыносимый. Крики, маты. Доходило даже до поднятия руки и избиения маленького Хана. На протяжении трех лет родители издевались как могли над ранее, как казалось, любимым сыном, который был для них золотым ребенком до обретения чувств к самому красивому парню школы и универа. *** — Пап! Не бей! Прошу… Мне больно.! — кричит Джисон, руками закрывая свой живот, который отец Хана пинал своими изношенными ботинками. — Ты, паскуда малолетняя! На пацанов заглядываешься, значит?! Яйца тебе оторвать нужно! Баба! — кричал родитель маленького, избитого и испуганного Джисона. -П-папа…- уже без сил говорил Сонни. Его тело всё в синяках, ссадинах, лицо заплаканное и опухшее от соленых выделений из глаз. Состояние Хана было на грани потери сознания. В мыслях было только желание поскорее закончить этот ад и совсем не важно как. Главное, чтобы Джисона оставили в покое и забыли про него. От обездвиженного мальчика не исходило не звука. Его мать еле успокоила отца, оттащив от почти бездыханного тела ребенка. Скорую вызывать, конечно же, никто не захотел. Маленького, бледного, всего в синяках парня оставили лежать на полу его комнаты, не зная что с ним будет дальше. *** Прошло пару месяцев с момента того избиения. Хан всё еще ходит в 10 класс, посещает внеклассные кружки и помогает своей школе во всех ее начинаниях. Чувства к Минхо всё так же не пропадали, а расцветали ярче с каждым взглядом на самого красивого парня школы. Дома всё так же избивают и унижают. Сил бороться с этим не было, да и разлюбить старшего звучало как не исполнимая мечта, записанная в ежедневнике мальчишки. Единственное, что пришло в голову измученному морально молодому человеку — это покончить с жизнью своими же руками. Взяв из дома лезвие, что лежало на запас для папиной бритвы в ванной, Хан зашел на уроке в школьный туалет, подальше от входа, сел у батареи и провел пару раз по своим запястьям, вскрывая кожу и плоть на две разных части, сильно задевая вены. Кровь хлынула из-под кожи и открытых ран. Она стекала по руке парня и падала большими каплями на белоснежную плитку. Слёзы, накопившиеся на глазах, начали стекать по щекам парня, обрываясь на линии челюсти и приземляясь на поврежденный участок руки, заставляя Хана жмуриться от неприятного дискомфорта и слабого жжения от соленой воды. Крови вытекло достаточно. И без того обессиленный молодой человек начал терять сознание, в мыслях уже прощаясь с столь несправедливой для него жизнью, но его последние размышления прервал перепуганный голос какого-то парня. Голос был до безумия знаком, и казалось что это был … Минхо? — Джисон! Ты что натворил?! — тревожно говорил голос, подбегая к обездвиженному телу Хана. — «Что это? Такой сладкий запах…баблгама с вишней? Да, это он...это мой Минхо…» — последнее что пронеслось в мыслях у Хана. Одеколон Хо всегда нравился Джисону. Сонни мог услышать тысячи похожих ароматов, но баблгам с вишней он бы никогда не перепутал. — Ты меня слышишь?! Хан??? — за словами Минхо последовал звук отрывания ткани и боль в руке, когда Хо начал перематывать запястья своего одноклассника. — Глупый, что ты натворил…- звук набора номера и темнота. Хан Джисон потерял сознание, так и не поняв что произошло. *** — Если я тогда не умер, значит так надо было…- проговорил Хан, смотря всё так же на своё отражение и на запястья, на которых были ужасные шрамы. Его напряженное и грустное настроение сменилось на страх, когда он услышал тяжелые шаги по коридору в сторону его комнаты. Натянув рукава на запястья по больше, Хан продолжил собираться на встречу. В комнату зашел отец. — Куда собрался, блудный сын? — На собрание студсовета… Я как художник должен там быть, чтобы знать все мероприятия и где я должен буду участвовать — Во сколько придешь? Или пойдешь снова за своим Минхо следить? — Я не собирался с ним видеться… Да даже если бы увиделся…- начал говорить Хан, но не успев закончить свою мысль ему по лицу прилетела сильная пощечина. — Даже если вы увидитесь… Надеюсь, этот упырь подохнет завтра же с утра — отец был серьезный, холодный и будто бесчувственный. Щека Хана загорела будто пламенем, по телу снова прошлась дрожь от страха, а на глаза навернулись слёзы. Ничего больше не сказав, Джисон взял свой рюкзак и ринулся из комнаты прочь, а после покинул и стены родного дома. *** По пути в университет слёзы из глаза Хана не прекращали идти и медленно стекать по больной, фиолетового цвета от удара щеке. Настроение было на нуле. Если он сейчас явится в университет и его увидят в таком состоянии, то будет очень плохо. Нельзя было показываться на людях в таком виде, особенно перед Ли Минхо, который к слову уже сидел в кабинете студсовета и ждал пока все придут. — Все подошли? — спросил Хо, сидящий на месте председателя студсовета. — Нет, еще Хан Джисон не подошел — ответил кто-то из собравшихся учеников Минхо лишь промолчал и посмотрел на время, нервно стуча пальцами по столешнице. Спустя пару минут в кабинет зашел Хан. Он перед всеми извинился и сел на свое место. Единственное, что он смог придумать по пути в учебное учреждение — это натянуть на лицо медицинскую маску и притворится болеющим. -Хан, почему ты в маске? — поинтересовался Хо, издалека осматривая заплаканные глаза парнишки -Я приболел…не хочу заразить всех, кто сегодня собрался тут… Взгляд Минхо слегка изменился после ответа Хана. Если до ответа Джисона Минхо начинал волноваться, то сейчас он больше насторожен, чем взволнован. Собрание началось. Ребята вместе с главным Ли Хёном обсуждали грядущие мероприятия, как их лучше устроить и что для этого нужно. Джисон не очень участвовал во всём этом. Он просто сидел и слушал все их разговоры, иногда проваливаясь в свои не очень хорошие мысли. -Хан? Ты нас слушаешь вообще? — уже более возмущенно сказал Минхо, подсев к Джисону. До безумия родной и любимый голос вывел бельчонка из своего подсознания. Хан поднял взгляд на Хо, который вопросительно смотрел на парнишку — Да, я слышу вас. Музыкальный концерт на новый год и конкурс художников. Лино довольно пристально осмотрел Хана. Его всё еще влажные ресницы, красные от слёз глаза и… Он заметил небольшую часть синяка на щеке, что выглядывала из-под маски под глазом. — Останься после собрания… Надо будет обсудить флаеры на концерт, хорошо? — промолвил Минхо -Да, конечно — Старший тихо встал и вернулся на своё место, дальше принимая варианты проведения праздников. После этого небольшого разговора с Минхо, Хан постарался влиться в общение студсовета и что-то подсказывал им из идей, тем самым отвлекаясь от всей боли внутри его души. Собрание завершилось минут через 30, когда уже всё было расставлено на свои места и более менее приготовлено в виде плана. Все участники собрания разошлись через 5 минут после окончания «собеседования» и в кабинете остались только Ли и Хан. — Сними маску...я видел синяк — проговорил Хо, доставая аптечку из ящика Хан слегка замешкался. Но как? Он же так тщательно пытался прикрыть след от удара! Но и ослушаться Минхо он не мог. Опустив голову, смотря в пол, Хан снял защитную маску с лица и убрал ее в карман. Старший положил аптечку на стол рядом с младшим и сел напротив, поднимая взгляд Хана на себя, взявшись двумя пальцами за подбородок Сона. — Кто тебя так сильно? — поинтересовался староста музыкальной группы — Да не важно...пройдет как-нибудь — стараясь смотреть в сторону сказал Хан. В ответ он ничего не получил. В руках Минхо уже был бинт с мазью от синяков. Всё так же придерживая Сонни за подбородок, Лино принялся обрабатывать след на щеке младшего. Боли почти никакой не было, так как не было и открытых ран. Была лишь небольшая прохлада, что успокаивала ноющую боль на лице бедного парнишки. — Ты можешь довериться и рассказать мне кто тебя обижает… Я не могу смотреть на то, как ты страдаешь — спустя какое-то время молчания сказал лидер группы На самом деле в голове Хана в этот момент пробежала лишь одна мысль — рассказать Минхо о своих чувствах и всю остальную правду, но не рискованно ли это?