Приключения одного эльфа во время вторжения демонов

Прихожу в себя на кровати в какой-то деревянной хижине. И где я на этот раз? Ну хоть рука не болит и стражи не видно. Меня передумали убивать? В дом заходит городская эльфийка. — ой. Она роняет ящичек к зельями. Сажусь на кровати. Хм, меня переодели? — Я не знала, что вы проснулись, честное слово! Странная реакция. — Почему ты испугалась? Что случилось? эльфийка мнется. — Я напортачила, да? Сказала что-то не то. Ох уж эти городские эльфы. — Нет… кажется нет. Она падает на колени и склоняется в поклоне. — Пожалуйста, будьте ко мне милосердны! Я просто служанка. Да и так понятно. Я здесь единственный настоящий эльф в округе. Клан выслал только меня. А из других кланов я никого не видел. — Вы снова в Убежище, милорд. Говорят, вы нас спасли. Брешь расти перестала… и ваша метка тоже. Продолжает бормотать служанка на коленях. Поднимаю ладонь и смотрю на метку. Светиться зараза. — Об этом последние три дня только и судачат. — поднимает она голову от пола. Надо выяснить, что со мной будет. — Теперь, наверное, будет суд? — Ничего об этом не знаю. — девушка поднимается на ноги и пятиться к двери. — Нужно сказать леди Кассандре, что вы проснулись. Она сказала: «Немедленно.» — А она где? — В церкви с лордом канцлером. Она сказала: «Немедленно.» Осматриваю хижину. «Давайте поговорим об Убежище — деревне в Морозных горах рядом с Храмом Священного Праха. Мы все хорошо знаем о его прошлом. Здесь обитали «адепты Андрасте», как они себя называли, — потомки тех самых людей, что построили храм. Забыв за годы изоляции про свои благородные корни, они стали поклоняться драконице. Когда Герой Ферелдена обнаружил Храм Священного Праха, который «адепты» ревностно охраняли, оставшиеся культисты ушли в мир иной, и Убежище опустело. Когда я совершала паломничество к Храму Священного Праха, то проходила и через Убежище. Сильно вьюжило, и я укрылась в церкви. Стены этого одинокого пристанища, хоть и запылились от небрежения, сложены были на совесть, и защитили меня от ледяного ветра. Благодать снизошла на меня тогда, и я узрела непередаваемую красоту Убежища. С ней не смогли совладать никакие горести прошлого; перед ней были бессильны время и сырость. И я поняла, что красота эта не должна кануть в забвение. Убежище бесценно для Орлея, Церкви и Солнечного трона из-за своего исторического и религиозного значения. Мне хотелось бы отреставрировать Убежище, посвятив его Андрасте и сохранив на грядущие века. Пусть оно станет святилищем для паломников, идущих к Храму Священного Праха; их прибежищем под ясным и морозным небом. Пусть им откроется величие Создателя при взгляде на сотворённые им величественные серые вершины. Пускай отныне и впредь Убежище привлечёт верующих.» — Из речи Верховной жрицы Джустинии V, год 9:35 века Дракона» нахожу на столе несколько записок видимо целителя. «— День первый — Тело пациента холодное и влажное. Дыхание поверхностное. Пульс сильно ускоренный. На раздражители не реагирует. Зрачки расширены. Маг сказал, что от его рубца-"метки» исходит непонятная магия. Как жаль, что с нами здесь нет какого-нибудь храмовника, чисто на всякий случай. — День второй — Пульс и дыхание пришли в норму. На раздражители по-прежнему не реагирует; с осторожностью использую эльфийский корень в целях ускорения выздоровления. Сильно мечется, не приходя в сознание. Бормочет что-то про «слишком много глаз» и про что-то «серое». Считать ли это улучшением? — День третий — Понемногу успокаивается. Начинает реагировать на некоторые раздражители. Жизненно важные органы не повреждены. Местные жители уже дважды пытались прорваться в часовню и убить моего пациента. Я тут выхаживаю его, выхаживаю, а они теперь хотят его казнить? Сообщу леди Кассандре, что, по моим ожиданиям, пациент придёт в сознание к утру.» Хм, это видимо еще с прошлого раза. О, вот и моя одежда. Одеваюсь и убрав зелья на стол выхожу на улицу. Твою мать. Здесь что все жители убежища собрались. Иду по дорожке между солдатами к церкви. — Это ОН вестник Андрасте. Когда он вышел из тени его хранила сама Андрасте. Прислушиваюсь к перешептываниям. Так, приплыли. Шемы меня считают своим героем. — Тише. Не будем его тревожить. — Но почему леди Кассандра тогда заковала его в кандалы? Я думал, искатели все знают. Не унимается шемлен. — Все тогда были очень напуганы взрывом на конклаве. Поясняет ему жрица. — Ничего не сложно. Сама Андрасте благословила его! подхожу к торговцу. — С вами кажется, хотела поговорить искательница Кассандра. поднимаюсь к церкви. — Это он. Он смог сделать так, чтобы брешь больше не росла. История висящая на стене таверны. Хм, стоит потом зайти сюда перекусить. «Вы слыхали историю о короле Бедвире? Бедвир, как это часто бывает с королями, был человеком чрезвычайно самолюбивым и от своих подданных ожидал полного безоговорочного подчинения. Он считал, что проще всего добиться такого отношения с помощью страха — ведь те, кто его боится, никогда не посмеют ни перечить ему, ни сомневаться в правильности его решений. А главное — те, кто боится, изо всех сил будут стараться ему угодить. Ужас в подданных Бедвир вселял изобретательно радостно, с помощью хитроумного устройства — «железной девы». «Дева» представляла собой железный шкаф со створкой на петлях, достаточно объемный, чтобы вместить в себя человека. Внутренняя поверхность устройства была усеяна шипами, которые постепенно вонзались в тело несчастной жертвы, запертой внутри. Бедвир очень дорожил «девой» и держал ее на почетном месте в своем тронном зале, часто вместе с кричащими пленниками. Политические соперники короля, те, кого он подозревал в заговорах, министры-предатели — все находили последний покой в объятиях «девы». Время шло, и в орудие казни стало попадать все больше людей по поводам все более мелким: повар — за то, что пересолил королевское кушанье, паж — за то, что уронил королевский меч. Из-за «девы» все королевство омрачилось страхом, и люди молились об избавлении от жестокого короля. И вот однажды в город приехала необычная женщина. Она представилась как Эмбер, посол из далекой страны. По ее словам, до властителей ее земли дошли слухи о мудром правлении Бедвира и они захотели просить совета y короля. От мысли о том, что заморские короли преклоняются перед ним, Бедвир надулся от гордости и согласился дать аудиенцию Эмбер. Они поужинали и весь вечер танцевали, а Эмбер непрерывно превозносила достоинства короля и окутывала его лестью. С наступлением ночи Эмбер попросила Бедвира показать ей «железную деву», знаменитое устройство, которое дало королю столько власти. Король, которому вскружила голову похвала, с гордостью продемонстрировал Эмбер пустой железный шкаф. Эмбер взглянула на него, разочарованно вздохнула и промолвила: «Но она же совсем не страшная. Я думала, шипы у нее гораздо острее». Бедвир покраснел, услышав такие слова, и ответил: «Шипы очень даже острые. Посмотрите, на них еще видна кровь!» Но почему она такая маленькая? — спросила Эмбер. Неужели она предназначена только для женщин и детей?» Бедвир покраснел еще гуще и ответил: «Нет, конечно. В этой «деве» погибло множество мужчин». Эмбер покачала головой: «Не могу в это поверить. Ни один воин не испугался бы этой штуковины. Такой мужчина, как вы, высокий и сильный, тут просто не поместится». Король рассмеялся и решил показать Эмбер, как хороша «железная дева». «Я покажу вам, как легко в ней помещается такой мужчина, как я», — сказал он. И с этими словами шагнул внутрь устройства. Но Эмбер только этого и ждала: едва Бедвир втиснулся в железный шкаф, она быстро захлопнула дверцу и заперла ее. Эмбер вывезла «железную деву» вместе с запертым в ней и вопящим от боли Бедвиром из замка и повезла в город. И люди, наконец освобожденные от тирании короля, ликовали и танцевали на улицах под «пение», доносившееся из «девы», пока Бедвир не умер и не умолк.» — История, которую часто можно услышать в таверне «Поющая дева» — А канцлер Родерик говорит, что Церковь не хочет иметь с нами дело. Доноситься до меня бормотание жриц. захожу в церковь. — Вы с ума сошли. Слышен голос канцлера из-за закрытой двери в конце зала. — К кандалы его, приготовьте его к путешествию в столицу на суд. Командует страже канцлер, когда я захожу в комнату. — Отставить. — Кассандра распрямляется от карты на столе. — Покиньте нас. — Ты стоишь у опасной черты, Искательница. злиться мужчина. — Брешь успокоилась, но все еще представляет угрозу. — подходит к нему искательница. — Не стоит её игнорировать. — Я для вас по-прежнему подозреваемый? Даже после того, что мы сделали? — Без сомнения. — Нет, это не так. отрубает Кассандра. — Кто-то устроил взрыв на конклаве. — Подходит к ним Лелиана. — Кто-то от кого её святейшество этого не ожидала. Ну и этот кто-то мог умереть вместе с остальными. А может у него остались союзники, которые еще живы. — Вы подозреваете меня? — разводит руками канцлер. — Вас и многих других. Соглашается Лелиана. — Но только не арестанта. — мужчина смотрит на меня. — Я слышала голоса в храме. — Кассандра смотрит, раздражено на канцлера. — Верховная жрица звала его на помощь. — Значит то, что он выжил, и эта гадость у него на руке — совпадение? Мотает головой мужик, складывая руки на груди. Кассандра кивает. — Провидение. Его послал нам создатель в самый темный час. Они тут вообще двинулись? — Вы помните, что я долийский эльф? — Я помню. Но кем бы ты ни был и во что бы ни верил. Ты оказался к удивлению к месту в час нужды. Мда, похоже, я здесь застрял надолго. Им нужен герой. Кассандра куда-то уходит. — Брешь все еще на месте. Метка на вашей руке тоже. — Кивает на руку Лелиана. — А значит вы пока наш единственный шанс закрыть Брешь. — Это не вам решать. Продолжает упорствовать канцлер. Кассандра возвращается и с грохотом роняет на стол толстенный том в кожаном переплете с символом церкви. — Вы знаете, что это, канцлер. — Тыкает она пальцем в книгу. — Это предписание верховной жрицы, которое дает нам право действовать на свое усмотрение. И сейчас я объявляю о возрождении Инквизиции. — Женщина наступает на канцлера. — Мы закроем Брешь, мы найдем тех кто ответственен, за её создание. — тычет она в него пальцем. — и восстановим порядок. С вашего одобрения или без него. Он смотрит на ней потом покачав головой уходит прочь. Искательница машет на него рукой. Лелиана подходит к тому. — Таково указание Верховной жрицы: Восстановить Инквизицию прежних времен. Найти тех, кто будет противостоять хаосу. Лелиана смотрит на меня. Кассандра подходит к столу. — Мы не готовы, у нас нет предводителя, нет людей, нет поддержки Церкви. Хм, они еще и отступники. Куда я попал? — И выбора у нас нет. Нужно действовать сейчас. И вы будете на нашей стороне. — подхватывает Кассандра. «Послушница церкви, способная вышибить дух из тренированных наемников, сама по себе достойна внимания, а если она еще и утверждает, что на битву с порождениями тьмы ее отправил сам Создатель, это… мягко говоря, необычно. Она присоединилась к Алистеру и Серому Стражу в Лотеринге, утверждая, что будет им полезна. о на самом деле Лелиана совсем не такая, какой казалась в Лотеринге. Долгое время она была орлесианским бардом — то есть, певицей, наемной убийцей и шпионкой, услугами которой пользовались аристократы Вал Руайо для своих хитроумных интриг. Её решение уйти в лоно Церкви было продиктовано не просто разочарованием в ремесле барда. Лелиана была оклеветана наставницей-бардом и бежала, чтобы не подвергнуться казни за предательство. Лелиана хранит теплую память о Лотерингском монастыре, приютившем ее, и трепетно относится к символам благословения Андрасте. О Лелиане ходит много легенд. Кто-то говорит, что до того, как стать ближайшей помощницей Верховной Жрицы, она сражалась с Мором в отряде Героя Ферелдена. Но это только молва. Доподлинно известно лишь то, что девушку-барда часто видят подле Верховной Жрицы в Вал Руайо. В церковных кругах это вызвало немалый переполох: неужели у Жрицы есть какой-то план и Лелиана — часть его? Истину покажет время… Через несколько лет после поражения архидемона Лелиану вызвала к себе мать Доротея, теперь ― Верховная жрица Джустиния V. Лелиана вернулась в Орлей и стала агентом Солнечного трона. После гибели Джустинии при взрыве на Конклаве Лелиана стала одной из основательниц Инквизиции и ее тайным канцлером.» — А что значит «Инквизицию прежних времен»? — Инквизиция родилась еще до Церкви. Это были люди, которые объединились, чтобы восстановить порядок в мире сходящем с ума. — В последствии они оставили свое знамя и основали нынешний орден храмовников. Но теперь храмовники утратили свой стержень. Появилось желание сплюнуть. Дожили, я должен помогать тем, кто разрушил долы. — И теперь нам снова нужны те, кто готов собраться под общим знаменем, чтобы сделать необходимое. Так, надо уточнить кое что. — Но разве вы не часть Церкви? Искательница фыркает. — Неужели еще не ясно? — Церковь потратит уйму времени на поиск новой Верховной жрицы. А потом будет ждать её указаний. Поясняет проблему Лелиана. — Но мы ждать не можем. Столько Владычиц Церкви умерло на конклаве. Нет, мы сами по себе. Возможно, насовсем. — Вы хотите развязать священную войну? — Мы уже по уши в войне. И ты тоже в ней замешан. На тебе её след. А уж насколько она буде священной… зависит от того, что случиться дальше. — Попробуем. Посмотрим, что выйдет. — Большего, мы и не просим. — Помоги нам все исправить, — протягивает мне руку для рукопожатия Кассандра. — Иначе будет слишком поздно. Пожимаю ее. Женщины удаляются отдать распоряжения. *** — Если ты убираться пришел, Гесс даст тебе ведро и швабру тоже выдаст. А если кто-то будет остроухим дразнить, сразу дуй ко мне. Женщина, ты не можешь отличить долийца от жителя эльфинажа? — Ой. Так это вы. — узнала меня интендант. — Тренн, интендант инквизиции. Пытаюсь тут поддерживать порядок, как могу. Если сможете достать, что-то из списка моих заявок, буду очень признательна. — Как тебя угораздило стать интендантом Инквизиции? — Я в Ферелдене раньше служила у тейрна Логейна Мак-Тира. Лучшего командира свет не видывал, это точно. Хотя после того, как Денерим на него ополчился, вряд ли со мной кто-либо согласиться. Потом король Алистер предложил инквизиции мои услуги. Это было любезно с его стороны. Он знал, что я всегда поддерживала Логейна. И помог мне убраться подальше от политических дрязг. — Понимаю, почему у тебя в Денериме много врагов. При таком-то отношении… — Правду слушать никто не хочет. Я была в Остагаре и знаю, как все было на самом деле. Король Кайлан слишком растянул свои войска, Серые стражи слишком поздно подали сигнал. Если бы мы следовали изначальному плану, то погибли бы все! — Возбуждено размахивает руками женщина. — Тейрн Логейн принял верное решение. Ладно, я прошу прощения. Сестра Лелиана говорила, что мне лучше об этом не болтать. Забудем. — Чем ты здесь занимаешься? — Слежу, чтобы у войск Инквизиции было чем набить живот и с чем пойти в бой. Важно и то и другое. Многие думают, что мы тут все герои, сутками бегаем с мечами на перевес и бьем демонов. Только вот и для героев сортиры копать приходиться. — А что у тебя за заявки? — Я слежу, чтобы Инквизиции хватало того, что есть. Но мы ведь не настоящая армия. У нас ужасно не хватает материалов, так что я составила список заявок на то, что пригодиться нашим бойцам. Посмотрите, вы например, нашли железо и хорошее место для заготовки дерева. Так что Харритт сможет сделать для солдат оружие получше. А если у меня появиться материал для особого заказа, нести тебе? Да несите, мои помощники примут материалы и запишут куда следует. — Всего доброго. — Храни вас Создатель. захожу в таверну. — Вам что-нибудь принести. Заказав обед, я расспрашиваю хозяйку таверны. — Можешь рассказать мне про это место? — Вот есть Адан, например, местный аптекарь. Делает зелья и помогает раненым как может. Есть Харритт, кузнец инквизиторский. А чего он выковать не сможет, то достанет Тренн, которая интендант. Ну а если вам чего-то такое понадобиться, можно посмотреть у Сеггрита. У него все не очень дорого… пока. А еще есть Менива, она как я понимаю зверей изучает и все прочее. — Спасибо. Забрав еду, присаживаюсь за столик. А неплохо они здесь развернулись. Перекусив, иду к Соласу. Он сидит у своей хижины. — Избранный самой Андрасте, благословенный герой, посланный нам во спасение. — До геройства мне нет дела. Все, чего я хочу — найти способ запечатать эту Брешь. — прагматичный подход, но совершено неуместный. Он поднимается и подходит к лестнице, отворачиваясь от меня. — Я уходил в глубины Тени в древних руинах и на полях, чтобы увидеть грезы утерянных цивилизаций. Наблюдал, как армии духов бьются друг с другом, разыгрывая кровавое прошлое древних войн, как прославленных, так и забытых. — Эльф разворачивается ко мне — На любой большой войне есть свои герои. Мне просто интересно, каким героем будешь ты. — Что значит в «руинах и на полях сражений»? — Каждое здание способное противостоять времени, хранит историю. Каждое поле боя пропитано смертью. Такие места привлекают духов. Это истончает Завесу, ослабляет преграду между нашими мирами. — он склоняет голову в бок — Когда я вижу сны в подобных местах, то ухожу глубоко в Тень. Иногда я нахожу там воспоминания, неизвестные ни одному живому существу. — Ты засыпаешь посреди древних руин? Разве это не опасно? — Я выставляю защитные заклинания, знаешь ли. А если гигантским паукам оставить еду, то они обычно согласны никого не трогать. Не проверял. Мне такое в голову не приходило. — Никогда не слышал, чтобы кто-то так глубоко забирался в Тень. Это удивительно. — Благодарю. Это не очень популярная область исследований, что понятно. Выглядит далеко не так эффектно, как метание огня и молний. Но это удовольствие, которое испытываешь, когда находишь отголоски сна тысячелетней давности… ни на что бы его не променял. Я так не могу. На мне весит долг перед кланом. — В таком случае, я останусь. По крайней мере, пока Брешь не будет закрыта. Решает странный эльф. — А что, были сомнения? — Я маг отступник. Мы окружены воинством Церкви и в отличии от тебя, у меня нет никакой божественной метки. Ну, это аргумент. Я бы уже ушел, если бы не сила закрывать разрывы. — Кассандра, конечно, сгладила ситуацию, но ты понимаешь мои опасения. — Кассандра доверяет тебе. Она никому не позволит поместить тебя в Круг против твоей воли. успокаиваю я эльфа. — Спасибо. Эта мысль греет. Ну а пока будем надеяться, что магам или храмовникам достанет сил закрыть Брешь. Захожу в домик аптекаря. — Сеггрит сказал, что не моет уступить травы меньше, чем за восемь. — Ну и ладно. Сами соберем. Передай Сеггриту, если ему в ближайшее время понадобиться мазь, пусть не рассчитывает. Слуга уходит. Аптекарь поворачивается ко мне. — Ха. Смотрите-ка, кто восстал из мертвых. Снова. — Не могу припомнить, чтобы мы с вами встречались. — Я бы удивился, если б вы меня запомнили. Вы тогда были немного не в себе. Но кто-то же должен был вас залатать, когда вы вывалились Создатель знает откуда. Так что вот, пожалуйста. — Я не знал. Спасибо. — Да ладно. Отплатите, вернув мир на свое место. — Добродушно говорит мужик. — Зовут меня Адан, я тут отвечаю за то, чтобы у нашей братии было достаточно зелий и эликсиров. Хотя искательница Пентагаст не очень то озабочена тем, чтобы на это действительно хватало припасов. — Как вы тут поживаете? — В работе недостатка нет, это уж точно. — Для целителя вы не очень то заботливы. — Я не целитель, я алхимик, которому приходиться изображать из себя курицу-наседку. Раздражено говорит мужик. — Нужно что-нибудь, что взрывается от контакта с воздухом? Вот это я пожалуйста. С радостью. А латать раненых солдат это пустая трата моего времени и талантов… хотя вот некоторые оказываются полезны. Да, хранители тоже больше стихийные маги, чем целители. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — Да мы работаем себе и работаем. А у вас есть дела и поважнее, чем мне прислуживать. Единственное, что я хотел бы найти записи господина Тейджена. Старый засранец работал над чем-то необычным. Он погиб на конклаве. Здесь его записей не нашлось. А я был слишком занят ранеными, что бы самому поискать. — Как мне заказать у вас изготовление зелий? — Посмотрите вон там и скажите чего бы вам хотелось. — указывает он на стол. — Если найдете рецепт получше, по нему для вас тоже могу кое-что сделать. выхожу на улицу и иду к костру. О знакомый гном. — Итак, пока Кассандра нас не слышит: как ты? Держишься? вздохнув присаживаюсь рядом. — Я к тому, что вчера ты самый злостный злодей в Тедасе, а сегодня в армии истого верующих. Обычно такие перемены хотя бы в два захода воплощают. — Хотя бы цел и то хорошо. Улыбаюсь я. — Да уж, уцелеть после общения с Кассандрой это подвиг. — улыбаясь говорит гном. — Повезло тебе, что ты был в отключке, когда она бушевала. За минувшие дни мы насмотрелись на Брешь, демонов и хрен знает какие подарочки с небес. «Не способствует поддержанию духа» — это мягко сказано. Я до сих пор поражаюсь, что там кто-то выжил. — Если все было так плохо, то почему ты остался? Кассандра же сказала, что можешь идти. — Ну хотелось бы считать себя таким же безответственным эгоистом как и другие, но это… — гном замокает. — На горе погибли тысячи. Я чуть не попал в их число. А теперь в небе дыра. Даже я не могу просто забыть об этом и уйти. — Ну, у меня то, что твориться, до сих пор в голове не укладывается. — Ну, если все и вправду дело рук создателя, то надеюсь, кульминация будет на славу. Но подумай, не лучше ли дать деру при первой возможности. Я трагедий не мало написал, так что сразу чую, куда ветер дует. Герои они конечно повсюду — плавали знаем. Но дыра в небе? — он делает паузу. — Тут уже не герои нужны, а чудо. — Я читал твою историю о Защитнике. И у меня есть вопросы. — Типичная реакция. Валяй, задавай. — В книге ты пишешь, что первый чародей Орсино превратился в гигантское чудовище из трупов. Это как? Почему? — Ты считаешь меня экспертом по магическим чудачествам? — На счет «как» — понятия не имею. Насчет «почему» — знаю только, что он был в отчаянии. — Хоук ни как не мог убить аришка. Это привело бы к войне с кунари. — Мне позднее сказали, что кунари не признали его действий. Видимо аришок не получал разрешения на боевые действия в Киркволе, а кунари не нужен был новый Священный поход. Когда, наконец, пришло судно, чтобы отбуксировать дредноут они сказали: «Больше не будем об этом говорить». Насколько я могу судить, это у кунари некое подобие извинения. — А где теперь остальные товарищи Хоука? — Ну, Мериль решила присматривать за эльфами, оставшимися без дома из-за бойни. правильное решение для первой. Хоть это и слуги, отринувшие наши обычаи. — Благодаря ей маги с храмовниками их по сей день не трогают. Полагаю жизнь в долийском клане научила её избегать глупых людских стычек. Фенрис с головой ушел в охоту на тевинтерских работорговцев, забравшихся на юг в поисках беженцев. Не знаю точно, где он сейчас. Но обычно можно понять по хвосту из трупов. Изабелла вернулась к пиратству. Теперь она называет себя адмиралом. Не знаю, правда ли она командует или просто ходит в здоровенной шляпе. А может одно подразумевает другое. Хоуков братец Карвер по-прежнему в Вольной Марке, помогает кирквольской страже поддерживать порядок. Авелин по-прежнему капитан стражи. Не сомневаюсь — уйди она с поста и весь Кирквол в море рухнет. А Андерс куда-то убежал и больше я его не видел. Себастьян отправился в Старкхевен на всех злиться. — Красный лириум, который мы нашли в храме, похоже, тебя очень расстроил. — Этот красный лириум вроде как открыли мы с моим братом Бартрандом. Во время экспедиции на глубинные тропы. Мы нашли древний тейг, такой старый, что он даже на гномий не был похож. И там был идол из красного лириума. — гном мрачнеет — Бартранд вынес его на поверхность и… С тех пор все пошло под откос. — Не будем больше о нем говорить. — Да, с радостью. Не самая моя любимая тема. — А можно спросить тебя о личном, Варрик? — Хочешь поговорить обо мне? Я польщен. Зарядил вральник до упора. — Как вы познакомились с Кассандрой? — Ты слышал о том, как взорвали кирквольскую церковь? Главного виновника угораздило быть моим другом. Искательница расспрашивала об этом, а я отвечал. — Я не совсем понимаю твой род занятий. Ты торговец? — Я делец. У моего семейства место в гномьей Торговой гильдии. Торговцы покупают и продают товары. Дельцы покупают и продают магазины. В свободное время управляю шпионской сетью. Ну и книги иногда пишу. — Раз у тебя есть шпионская сеть, почему у меня тайным канцлером Лелиана? недоумеваю я. — Если честно — она просто лучше в этом деле. Ого. — Тут нужно уметь держать дистанцию. И не привязываться к подчиненным. А я что? Я с информаторами нянчусь, забочусь об их родных. В её руках нам будет надежнее. — Ты писатель? А какие книги ты пишешь? — Пробовал себя в разных жанрах. — Популярней всего детективная серия: «Трудная жизнь в верхнем городе». Стражники нарушают правила, чтобы сделать дело. «История о Защитнике» — самое знаменитое мое произведение. И самое злополучное пожалуй. Еще когда-то начинал любовную серию «Мечи и щиты». Признаюсь честно, для любовных романов у меня кишка тонка. Но большинство моих историй кончаются трагически. Наверное, это что-то говорит обо мне самом. — Какого рода магазинами ты владеешь? — Ну, вообще мы не владеем магазинами. Это я для примера сказал. Вот ростовщики — больше по нашей части. Аукционные дома, несколько отрядов наемников, пара кузниц. Где-то в Ривейне нам еще принадлежит где-то половина всей свеклы. Большей частью это все брат постарался. У Бартранда была деловая хватка. Манер не доставала, а вот чутье имелось. — Откуда у тебя этот арбалет? Никогда таких не видел. Хотя наш клан занимается стрельбой из луков, оружие шемленских солдат мы знаем. — Бьянка? О, она единственная в своем роде. В Киркволе есть тайное местечко называется черный магазин. Нашел я там в бочке с надписью «куча мала». отдал за неё бутерброд да желтоватые штаны в рюшечках. — В честь кого она названа? — Не могу сказать. — Ты из Ферелдена? Из Орлея? — Из Вольной Марки. Родился и вырос в Киркволе. И чтобы ты там не слыха, отвечаю заранее: нет, он не настолько ужасен. — Спасибо, Варрик. спускаюсь к торговцу. — Добрый день. Насколько он вообще может быть добрым, когда небо разошлось. — Кем надо быть, чтобы в такое время остаться и держать тут магазин? — Надо быть торговцем, которому некуда идти. Проклятые демоны испортили почти все мои товары. Если я побуду здесь и налажу связи, то смогу восстановить торговлю… А заодно — может быть! — и вам помочь. — Ты тут почти со всеми говоришь… Какие настроения преобладают? — Надежда и страх напополам. Никто не знает, что такое Инквизиция и зачем её созывают. Пока что. Полагаю вам тоже не легче. Если что — сочувствую. иду дальше. У одной из хижин стоят двое разведчиков. — Я ходил к командору Каллену. Я прошу прощения за то, что сказал раньше. — Хорошо, что вы можете сказать о Редклифе сейчас разведчик Пелев? — Маги притихли. Сразу после того, как напали на конклав. Блин, теперь они обвиняют магов. Ну, хотя да. Взрыв явно магический был. — Маги напали на конклав? У тебя есть подтверждение тому, что виноваты маги? — Ну, я предположил… — Не надо. Наша работа добывать конкретные сведения. Если начать предполагать, можно проглядеть что-нибудь важное. прохожу налево. — Я все-таки не понимаю. Зачем нам осадные машины? — спрашивает один солдат у другого. — Мы ведь никого не осаждаем. — Какая наблюдательность, парень. возвращаюсь к воротам и свернув за стеной налево иду на стук молота по железу. — Я ожидал, что вы зайдете. Я Харритт… а кто вы — всем и так известно. Как сел новый доспех? — Он прочный и теплый. Все идеально. — Это хорошо. Мир сошел с ума. Обычные клинки и доспехи хороши против бандитов. Но мы же не с бандитами сражаемся. В моих доспехах вы выстоите в схватках с демонами, отступниками, с кем угодно. Ну так что? Оформляем заказ на что-то особенное? Приносите материалы, а мы вам все изготовим. — Что привело вас сюда? — Я родом из Лотеринга, крохотного такого поселка. Его давно уже нет. Был в Редклифе, когда его атаковали порождения тьмы во время Мора. Потом помогал все отстраивать. Ушел, когда власти решили передать крепость гребаным магам. осел здесь. после взрыва. Вот теперь не знаю. То ли я самый везучий сукин сын из всех живущих, то ли наоборот. — Как бы то ни было, надеюсь, эта полоса уже закончилась. — Мечтать не вредно. — Кто снаряжает солдат Инквизиции? — Не я. У меня другая работа. Не могу же я ковать по мечу каждому желающему. Если хотите помочь войскам, поговорите с интендантом Тренн. Она скажет, что сейчас нужно. — Разве Инквизиции не хватает материалов для оружия и доспехов? — Торговцев сюда заманить тяжеловато. Редкими материалами они рисковать не станут, так что придется вам самим. — Что вы с помощниками можете изготовить? — Оружие и доспехи. Работаем со всем, начиная от железа, до костей морового дракона, если найдете такие. Эскизы у нас простые, но в деле себя показывают хорошо. Если хотите что-то особенное — приносите свои эскизы. Посмотрим, что можно сделать. — Допустим, мне что-то нужно. Что бы вы предложили? — Начните с чего-то простого. С чего-нибудь что вас защитит. Поглядите вон там, на столе и обсудим. Нам понадобятся материалы. Во дворе должно найтись то, что вам нужно. — А можете помочь мне усовершенствовать мое оружие и доспехи? — Да, приносите новый элемент, наплечник или поножи, а мы обо всем позаботимся. Посреди битвы новую рукоять мечу не приделаешь. Приносите сюда, а мы постараемся на совесть. — До свидания. — Так ты значит из усмиренных. Умеешь зачаровывать руны и все такое? Спрашивает Харритт девушку с клеймом церкви на лбу. — Этому мастерству я не обучалась. — Значит, для меня ты полностью бесполезна. Кузнец уходит в глубь кузницы. Выхожу наружу и иду на звук сталкивающихся мечей. — Нет, ты только посмотри на этих лошадей. Их только в плуг запрягать. иду в лагерь новобранцев. Храмовница? — Расскажите мне, пожалуйста, про орден храмовников. — Он совершено, не похож на то, что было прежде. Когда-то мы защищали народ от опасностей магии, а теперь лишь цепляемся за название и грыземся за власть. Надеюсь, когда-нибудь круги вновь станут святилищами, в которых маги смогут обучаться мастерству. — Вы не собираетесь присоединиться к Ордену? — Когда храм взорвался, ваши бойцы спасли тех немногих из нас, кто выжил. Вы спасли мне жизнь, и я собираюсь вернуть этот долг. — У вас есть мысли о том, что вызвало взрыв? — Нет, я просто рекрут. Одной истовой веры недостаточно, чтобы присутствовать на таких важных собраниях. Тем не менее, меня спасло лишь то, что я была вдали. — Поговорим в другой раз. — Храни вас создатель. возвращаюсь к церкви. — Так значит мы теперь еретики… Вот так вот? Нам нужно сдаться? или… Захожу внутрь. Кассандра меня уже ждет. Идем в комнату для совещаний. В задумчивости смотрю на руку. — Беспокоит? — Хотел бы все-таки знать, что это. И откуда это у меня. — Мы выясним. — Кассандра останавливается. — Что важно метка больше не растет. И Брешь тоже. Ты выиграл для нас время. Солас полагает, если направить в метку больше силы, вторая попытка будет удачной. Столько же, сколько ушло на создание Бреши. То есть довольно много. Сделать это будет нелегко. — Я так понимаю, у тебя есть идея? — Есть. У нас. Она снова идет в комнату совещаний. — Позвольте представить командира Каллена, военачальника Инквизиции. Указывает она на мужчина в медвежьей шкуре не плечах. — Громко сказано, львиную долю солдат мы потеряли в долине. А пока все это продолжается потеряем еще многих. Мрачно поправляет бывший храмовник из Кирквола. — Леди Жозефина Монтелье, наш посол и главный дипломат. Указывает она на женщину в богатом золотистом платье с дощечкой для записей. — Андаран Атиш’ан. Хм, она знает наш язык? — Вы говорите по эльфийски? — Боюсь, вы сейчас слышали весь мой словарный запас. Жаль. Я бы хоть с ней поболтал. С Соласом пообщаться что ли? — И, конечно же, сестра Лелиана. Кивок рыжую женщину в фиолетовой накидке. — Моя должность здесь связана с… Кассандра перебивает её. — Тайный канцлер. То есть глава шпионов. — Спасибо за расшифровку, Кассандра. Недовольно говорит Лелиана. — Солидные у вас должности. — Я говорила, что для закрытия Бреши с помощью метки нам нужно больше силы. — А это означает, что нам понадобиться помощь мятежных магов. — И по-прежнему я с этим не согласен. — возражает Лелиане Кален. — Храмовники для этой цели подойдут не хуже. — Нам нужна сила, командир. — вздыхает Кассандра. — Если направить в метку достаточно магии… — Это может уничтожить вообще все вокруг. — перебивает её Каллен. — Храмовники могут подавить Брешь и ослабить её настолько, чтобы… — Это все чистые домыслы. Отрезает Лелиана. — Я сам бы храмовником. Я знаю, что они умеют. — К сожалению ни те, ни другие говорить с нами пока не желают. Церковь высказалась против Инквизиции и в частности против вас. Делает замечание всем Жозефина. — Быстро же они среагировали. — Разве они сейчас не должны быть заняты спорами о том, кто будет следующей Верховной жрицей? удивляется Каллен. — Некоторые называют вас «Вестником Андрасте», невзирая на долийское происхождение. Это пугает Церковь. — Поясняет ситуацию с Церковью Жозефина. — Оставшееся жречество объявило это богохульством. А нас еретиками, потому что мы вас укрываем. — Канцлер Родерик постарался, вне всяких сомнений. — Это ограничивает наши возможности. О том, чтобы просить помощи у магов или храмовников, сейчас не может быть и речи. — Продолжает делиться плохими новостями посол, после высказывания искательницы. — А как это я вдруг стал «Вестником Андрасте»? — Люди видели, что ты делал в храме. Потом увидели, что Брешь перестала расти. И еще они слышали о женщине, которая стояла в разрыве у тебя за спиной. И решили, что это была Андрасте. — Даже если мы постараемся опровергнуть эти слухи… Кассандра перебивает Лелиану. — Чего мы делать не будем. — Словом суть в том, что все только о вас и говорят. — Не плохой такой титул. Не тяжеловат? Да уж, ощущения у меня от логики шемленов те еще, да и городские эльфы не лучше. — Немного… выбивает из колеи. Отвечаю Каллену. — Думаю, Церковь с этим бы согласилась. — Люди отчаялись, и ждут надежды, ждут знака. Для многих вы знак надежды. Начинает оправдывать их дурость Лелиана. — А для других знак всего, что пошло наперекосяк. Спускает нас с небес на землю посол. Все настолько плохо? — Церковь нападет на нас? — Как? У них в арсенале одни громкие слова. раздражено говорит Каллен. — И все же их хватит, чтобы погрести нас заживо. Не дает нам успокоиться посол. — Кое-что вы можете сделать. — Добавляет Лелиана. — жрица из церкви по имени мать Жизель попросила меня разрешить ей поговорить с вами. Она недалеко и знает обстановку гораздо лучше меня. Её помощь может оказаться бесценной. — Посмотрим, что она скажет. — Сейчас мать Жизель во Внутренних землях возле Редклифа. Ищите её там. — А заодно можно там поискать другие возможности укрепить влияние Инквизиции. — Нам нужны агенты, чтобы распространить влияние за пределы этой долины. — поясняет мне посол. — И вы подходите для их вербовки лучше, чем кто-либо еще. — А мы пока подумаем над другими вариантами. Чтобы не возлагать все на «Вестника». Добавляет искательница. Ну, хоть она адекватно меня оценивает.