Голубые глаза моей жизни

      Сентябрь был наполнен солнечными деньками и новыми впечатлениями. Первые дни месяца посвящены упорной подготовке к урокам и попытке запомнить всех учеников по именам. И если подготовка совсем скоро стала занимать лишь несколько минут в день, то с запоминанием учеников дела обстояли чуточку хуже.       Но и к этому Антон вскоре привык. Сейчас расписание, классы и даже периодические крики казались ему лишь частью рутины. Он уже чувствовал себя свободнее и спокойно надевал на работу любимые черные джинсы. Ученики оказались совсем не страшными, а после последней пятничной посиделки в баре с Позом, Шастун даже решил, что все делает правильно.       Но теперь, когда вся его жизнь стала подконтрольна одному режиму, к нему вернулось старое и уже до тошноты знакомое чувство - чувство собственного одиночества. Казалось бы, за день через него проходит не меньше сотни учеников - разве возможно почувствовать себя одиноким? Возможно.       Особенно, когда приходишь в пустую квартиру еще засветло. Особенно, когда готовишь в тишине свой нехитрый ужин. Особенно, когда даже любимые каналы на ютюбе перестают радовать. Но с этим чувством Антон жил уже не первый год. Где-то на третьем курсе закончились его попытки найти себе спутника жизни. Тогда он пытался встречаться с одногруппницей, с которой, как ему казалось, у них было идеальное взаимопонимание. Сначала все шло хорошо, они даже успели съехаться. Но за пару месяцев романтика испарилась, а дела пошли слишком рутинно и обыденно, все больше напоминая семейную жизнь за сорок.       Шастун был уверен, что должен радоваться, но просыпаясь утром чувствовал лишь отвращение к себе. Затем Антон был уверен, что должен проглотить это в себе, чтобы не расстраивать девушку и семью, которая уже готовилась к их свадьбе. Но в определенный момент осознал, что ком в горле занимает практически всю гортань и дышать стало трудно.       Тогда парень ее бросил. Единственный поступок, за который он был перед собой горд. Потому что он, конечно, не поступил справедливо или по-рыцарски, но впервые был горд тем, что осмелился поступить честно.       Спустя время жизнь наладилась, у нее точно. Шастун наблюдал за этим и был искренне рад, потому что сам-то он так и не смог понять, чего именно ему не хватает. К чему он стремился в той своей жизни, в которой стремиться-то было уже не к чему?       Зато Антон больше не искал отношений. Слишком боялся, что вновь поймет, что это не его слишком поздно. Глупая логика, но она оказалась правильной. Не привязываться ни к кому, потому что еще один выбор неправильного человека он не переживет.       Да и Оксана быстро его простила, продолжая поддерживать и просто общаться на протяжении всего обучения. Не стала бы она помогать ему и предлагать работу, если бы не простила его предательства. Наверное.       К тому же,в глубине его сознания был ответ на вопрос - почему даже самая милая девушка во всем городе не сделает его счастливым. Но его Антон отгонял от себя так быстро и бессознательно, что он даже никогда не оформлялся в целое предложение.       Поэтому, в очередной из дней он приходил домой один. В одиночестве ужинал, обычно проводил еще несколько индивидуальных уроков по зуму, потому что аренда квартиры сама себя не оплатит. А затем шел спать, иногда посмотрев фильм или просто глянув очередное шоу на ютюбе.       Этот день был таким же как и все, если бы не родительское собрание, которое он должен был провести по программе. Играть взрослого в обществе взрослых ему пока еще плохо давалось. Любой человек из пришедших на собрание был в разы опытнее его, поэтому Шастун провел всю среду в раздумьях.       Спасла как всегда Оксана, которая просто зашла на перемене выпить кофе. В этом году она помимо обязанностей учителя предметника и классного руководителя еще и приняла на себя часть обязанностей завуча. Теперь за большую часть мероприятий отвечала Фролова и вытащить ее на разговор даже на секунду стало сложно. - ... Затем нам нужно будет провести викторину. Это будет первый этап на "Ученик года". Шастик, ты же не обидишься, если я поставлю ответственным тебя?       Антон, который до этого мешал свой быстрорастворимый кофе, поднял на нее глаза. - А может не надо?        Девушка привычно улыбнулась той самой своей улыбкой, которая говорила "я уже все решила и мне надо тебя переубедить". Помада цвета пыльной розы приятно оформляла ее пухлые губы, а стрелки казались более ровными, чем висящая в классе доска. - Ну, Антоша, на каждом учителе по два мероприятия на учебный год. - девушка растягивалась гласные, пытаясь еще больше смягчить свой голос. - Зато если ты возьмешь "Ученика года", второе мероприятие я дам тебе самое-самое простое.       Не в силах отказать подруге, Шастун лишь обреченно кивает. - Только потом подробно опишешь, что мне нужно будет сделать.       Затем они сидят молча. Антон от всей души любил подобные посиделки в кабинете между уроками. Они обычно садились за первую парту, выставляя на учительский стол спрятанный в шкафу чайничек. Оксана чаще всего доставала из своих закромов конфеты или печенье, а в кабинет еще за пять минут начинали ломиться ученики.       Сегодня на девушке был фиолетовый кардиган, надетый по верх белой майки. Ее прямые волосы были распущены, что делало ее слегка похожей на старшеклассницу, которая решила одеваться как взрослая. - Окс, а я тоже выгляжу как ученик? - решил поинтересоваться Антон.       Оксана подняла на него глаза и звонко рассмеялась. - Все забываю тебе рассказать. Ко мне 4 сентября подходили мои восьмиклашки и упорно интересовались, что за высокий мальчик и в каком классе учиться, - девушка подняла кружку и сделала глоток, - Я, конечно, могла сказать, что ты учитель, но я своих не сдаю.        Антон и сам засмеялся. В первые дни сентября его слишком часто принимали за школьника и иногда ситуации принимали курьезный оборот.       Как-то раз к нему подошла компания парней с рюкзаками, прямо у выхода школы и попросила закурить. Тогда Шастун коротко сообщил, что он учитель и если он увидит их курящими рядом со школой, то должен будет сообщить их классному руководителю. А затем эту же компанию привели на следующий педсовет, где они дружно оправдывались перед Павлом Алексеевичем. Пять голосов в хор рассказывали, что это не дым выходил из их ртов, а просто было очень холодное утро. Оказалось, что класс был Позова. - Слушай, а где твои кольца и браслеты. - прервала его воспоминания подруга. - Металлоискатель на входе не пропустил?       Антон посмотрел на собственные руки, которые уже месяц казались ему совсем пустыми. Все время обучения в вузе он не снимал с рук свою коллекцию, постоянно дополняя и комбинируя. Но в первый день работы был предупрежден старым секретарем еще в приемной директора - сними или никто не будет такого воспринимать всерьез. Сначала Шастун хотел оставить эту частичку бунта, но желание стать частью коллектива оказалось сильнее. - Да так, мягко намекнули, что учителю лучше не быть погремушкой. Теперь прихожу домой и любуюсь на свои колечки как Горлум. - Выглядит как-то непривычно, - лишь пожала плечами Оксана.        Перемена заканчивалась. Через 5 минут звонок ознаменует начало нового урока, после которого еще урок, еще и затем собрание. Антон тяжело вздохнул, вытирая тряпкой для доски крошки от печенья с первой парты.

***

      Через несколько часов из класса вышли последние ученики. Попрощавшись с учителем, они ушли, закрыв за собою дверь. Антон оказался в гордом одиночестве.       В конце кабинета неприятно мигала лампа, придавая нервозности и так достаточно бледному кабинету. По периметру были развешаны портреты великих математиков. От Позова Шастун знал, что кабинет раньше принадлежал учителю математики, которая отработала здесь 25 лет и вышла на пенсию. По воспоминаниям Поза, который считает ее своей второй матерью, она спокойно доучила свой последний класс и сказав: "Мне больше нечего дать детям", спокойно ушла. Ни педсостав, ни Павел Алексеевич, который не хотел терять "Заслуженного учителя России" не заставили ее остаться.       Антон сам понимает, что хотел бы с ней познакомиться.       До родительского собрания оставалось ровно полчаса, когда в дверь постучали.       В кабинет вошла Галина Петровна. Выглядела женщина по-настоящему подготовившейся: черные ботинки на высоком устойчивом каблуке, высокие черные брюки и пудровая рубашка, вырез который мог бы вызвать приступ у учителя русского языка. Женщина улыбнулась своими алыми губами, поставив сумку на парту. - Не помешаю?       Антон и сам на секунду растерялся. Не уставший, но утомленный семью уроками, он сидел на своем рабочем стуле, закинув длинные ноги на специально подставленный для этого стул. Сам он, сколько не пытался утром подобрать прикид, выбрать что-то официальное не смог. На нем был белый свитшот с рисунком огромной капибары. Подарок Окси на новый год. - Нет, что вы, - Антон убирает ноги со стула и встает для приветствия.       Женщина подходит ближе и элегантно протягивает Шастуну руку с таким же алым маникюром, как на первое сентября. "Она принципиально делает лишь красные ногти?" - проноситься в голове. - Как первый рабочий месяц? Не устали еще от наших детишек?       Женщина располагается на первую парту, аккуратно укладывая ногу на ногу и не отводя от Антона глаз. Шастун же в ответ лишь садиться на свое место, слегка нервно начиная искать классный журнал, который хотел подготовить для собрания. - Да нет, прекрасные дети. Спасибо, что спросили.       Наличие Галины Петровны в кабинете уже заставляло его нервничать, слишком активно она пыталась взаимодействовать с Антоном. Он ожидал, что женщина займется своими делами, потеряв интерес к учителю после ответа. Он даже открыл журнал для того, чтобы отвлечь себя от прожигающего взгляда родителя. - Да? А мне всегда так интересно, молодой парень приходит в школу и устраивается учителем. Неужели ваша девушка не хочет, чтобы вы нашли более оплачиваемую работу?       Антон поднимает глаза. Женщина все также продолжает смотреть на него, льстиво улыбаясь. - С чего вы взяли, что учителя мало получают? - он слегка понижает голос, пытаясь сдержать эмоции. - И насколько я помню, мы не переходили на личные беседы.       Топорно, совсем театрально женщина прижимает ладони в лицу, как бы закрывая себе рот. - Простите, простите, совсем не хотела вас расстраивать, - заговорила она высоким голосом. - Простите, я иногда говорю такие глупости. Но вы же не будете держать обиду на столь глупую родительницу?       Антон понимает, что женщина ведет собственную игру. Зачем и с какой целью ему непонятно, но создается ощущение, что актер из Галины Петровны ужасный. Ему хочется закончить это, бросить колкость в ответ, но Шастун себя сдерживает. - Ничего страшного. - Да нет, мне кажется, что я перед вами виновата. Просто мне так сложно...       Раздается спасительный стук. Антон с надеждой отрывает глаза и видит, как открывается дверь. За ней стоит мужчина лет сорока, в одной руке удерживая тетрадь, а другой придерживая дверь. - Родительское собрание 5 "б" тут проходит? - Да, Виталий, проходите, - отвечает Галина Петровна. - А где Ирина?        Мужчина явно обрадовано заходит в кабинет. Антона он сначала будто не замечает, и лишь садясь за третью парту опоминается. - Ой, здравствуйте, я вас не заметил. Я Виталий Александрович, отец Даши Демидовой. Ирина Рафаиловна сегодня не смогла. - Приятно познакомиться. Антон Андреевич, - мужчина помечает нужную фамилию в списке.       Затем он снова бросает взгляд на мужчину и невольно улыбается. У Виталия Александровича русые, слегка рыжеватые волосы и ямочка на подбородке. Этим на него безумно похожа дочь Даша, которая еще и точно также забавно теребит мочку уха, когда не знает куда деть руки. Явно неактивно вникая в жизнь школы, оставляя это супруге, отец все равно занимает точно то же место, на котором с первого сентября сидит его дочка.       В этот момент Галина Петровна шумно встает со своего места и занимает первую парту третьего ряда. Проходя по классу, она звучно ударяет каблуками по школьному линолеуму, явно выражая свое недовольство ситуацией.              Но Антон уже так увлекся этой игрой, что не замечает этого. Ему становится жутко интересно всматриваться в лица родителей, явно находя в них черты учеников. У вошедшей Нелли Сергеевны он отмечает точно такие же пухлые губы как у сына. У Оксаны Александровны такие же кучерявые волосы как у дочери. Сын Галины Петровны, Кирилл, явно пошел в маму чертами лица и глазами, но взяв черные кудри, видимо, у отца.       Кабинет незаметно заполняется людьми, с каждым из которых Антон с улыбкой здоровается. Постепенно за партами практически не остается свободных мест, лишь первая парта первого ряда и несколько последних парт. Антон усмехается про себя, кое-чем все дети похожи на родителей - никто не хочет садиться рядом с учителем, стараясь спрятаться.       Одним из последних в кабинет заходит Арсений. На его плечах черный плащ свободного кроя и белая водолазка с высоким горлом. На ногах лакированные туфли, которые отсвечивают даже от блеклых школьных ламп. Наверное, по вычурности наряда он мог сравниться лишь с Галиной Петровной. - Здравствуйте, - здоровается он, одаривая Антона белоснежной улыбкой. - Здравствуйте, присаживайтесь, - Антон указывает рукой на первую парту.       Попов садится на свое место, не смотря больше ни на кого из родителей. Это кажется странным, ведь весь коллектив кажется уже давно сформировавшимся и единым. Лишь Виталий Александрович окликает и протягивает ему руку для рукопожатия.       Затем Антон замечает, что и Нелли Сергеевна переглядывается с Арсением взглядом, губами произнося что-то, что Антон сумел прочитать как "привет".       Собрание начинается. В течении последующих тридцати минут Антон будто проводит еще один урок. Он диктует оценки, смотря как старательно родители переписывают их к себе. Затем задает вопросы и смотрит на тех, кто поднимает руки. Но больше всего на свете он жалеет, что посадил Арсения рядом с собой. Стоит ему поднять глаза, как он натыкается на легкую улыбку мужчины и его кристальные голубые глаза.       Первые раз, замечая этот взгляд на себе, он мгновенно теряет дар речи. Возможность, которая казалось атрофировалась у него на второй день преподавания. Но слишком тяжело говорить, когда тебя прошибает током.       Арсений продолжает внимательно смотреть за каждым его действием и постепенно учитель замечает закономерность. Когда Шастун рассказывает необходимую информацию, допустим, об охране, Арсений морщит лоб, принимая сосредоточенный вид. Когда Антон говорит что-то неуверенно, Попов едва заметно кивает, как бы поддерживания учителя. "Мой личный суфлер", - проноситься в мыслях.       От этого на секунду становится тепло, но приходится не отрываться от собрания. - Есть вопросы? - задает он до этого момента молчавшему кабинету.       И кабинет резко взрывается шумом. На него неожиданно осыпается нескончаемый поток вопросов, неожиданности которых удивились бы сами ученики. - Когда будут каникулы? И Антон вновь перечитывает расписание, которое уже зачитывал несколько минут назад. - А будет ли школьная форма? И Антон пытается вспомнить хотя бы раз, когда на педсовете обсуждалась она. - Почему отменили бесплатное питание? И Антон принимает на себя удар, которое должно было принять Министерство Образования, которое это питание и отменило. - В этом году будет фестиваль весны? И Антон обещает уточнить этот вопрос у педагога-организатора, хотя немного удивляется, ведь сегодня второе октября.       И так далее, пока диалог не прекращает Галина Петровна, вставшая из-за парты. - Дорогие родители, к сожалению, время у нас ограничено. Поэтому я предлагаю обсудить сразу самые насущные вопросы.       С этими словами она выходит к доске, крупными буквами выписывая "День учителя" и "Классное мероприятие".       Последующие полчаса оказываются наполнены громкими обсуждениями двух этих тем. Антон, имея возможность отдохнуть, усаживается за стол и лишь в пол уха слушает разговор. Галина Петровна ведет себя уверено, полностью описывая уже готовый план двух мероприятий. По большей части другие родители лишь соглашаются, вставляя изредка свои предложения или замечания.       В какой-то момент родители настолько забывают о его присутствии, что даже пытаются начать обсуждать вопрос о подарке классному руководителю. Галина Петровна быстро прерывается обсуждение, шикая на говорившего родителя. Тот стыдливо замолкает. - Кстати, насчет подарков. - Антон встает со своего насиженного места. - Хочу вас попросить, потому что ничего запрещать я вам не вправе. Если вы хотите как-то выразить вашу благодарность, то я предлагаю вместо цветов купить канцелярию или бумагу для класса. Дело в том, что я смогу использовать эти предметы в течение года, готовя уроки или печатая контрольные. Еще раз подчеркиваю, что никогда не вынуждаю вас ничего мне дарить и более того, считаю, что за свою работу мне должно платить государство, а не вы. Спасибо.       Антон обратно усаживается за стул, обводя взглядом класс. Многие родители согласно кивнули, а некоторые начали перешептываться. Арсений же бесшумно аплодировал, не снимая с лица теплой улыбки. Антон впервые смог улыбнуться ему в ответ, не прячась от свечения голубых глаз.       Разговор продолжился. Участие Шастуна было в нем было ненужно, поэтому он незаметно начал проверять тетради. При обсуждении мероприятия класс снова оживился, все предлагали свои идеи и вспоминали прошлые годы. Учитель узнал, что дети успели дважды съездить на спектакль, однажды на полноценную историческую экскурсию по старой части города и даже побывать в походе. Всем этим занималась Галина Петровна, которая и вправду оказалась главным организатором всего в классе.       Спустя минут двадцать обсуждения и ровно половину проверенных работ, родители остановились на походе в антикафе. Бюджет у мероприятия был небольшой, Галина Петровна обещала детям настольные игры, чай и печеньки. Антон согласился сопровождать класс, но проблема началась при обсуждении тех, кто пойдет.       Из всего класса не подняли руки, отказываясь идти, лишь три человека. Среди них был и Арсений, который в ходе всего диалога молчал и сидел в телефоне. - И чем же вас не устраивает антикафе? - подходя к парте Попова с нажимом спрашивает Галина Петровна.       Вопрос она произносит сквозь зубы, смотря на Арсения сверху вниз. - Ничем. Просто Кира не захочет. - Арсений даже не отвлекается от телефона, выдавая ответ.       Женщина кивает, поправляет блузку и отворачивается от Арсения. Но идет не обратно к доске, у которой стояла, а прямо на Антона. - Знаете, - говорит она практически шепотом, - не все семьи у нас, к сожалению, можно назвать благополучными.       До Антона, до этого проверявшего тетради, лишь спустя несколько мгновений доходит смысл ее слов. Он поднимает голову, чтобы ответить, но замечает Арсения. Мужчина с резким стуком кладет телефон прямо на парту. На его лице смесь удивления и злости, брови неестественно подняты вверх. - Кто дал вам право говорить хоть что-то о МОЕЙ семье?! - мужчина даже не пытается говорить тихо, он резко встает из-за парты и буквально идет на Галину Петровну. - На ВАШЕМ месте стоило бы помалкивать!       Антон успевает среагировать и преграждает мужчине дорогу. Его ладонь ложиться на грудь Арсения и тот резко переводит на него взгляд. Он видит, как в глазах у мужчины резко гаснет тот огонь, который вынуждал его кричать лишь секунду назад. Антон смотрит на него до тех пор, пока тот не начинает смотреть в ответ. Злоба во взгляде резко сменяется страхом. - Извините, я не хотел срывать собрание, - Арсений хватает плащ и телефон с парты и выходит из кабинета.       Он проходит мимо Галины Петровны, будто ее не замечая. На несколько секунд в классе воцаряется тишина. - Так вот, поход в антикафе... - буднично продолжает Галина Петровна. Присаживаясь за стол, Антон вновь хватается за голову. "Куда я попал?"       Собрание вскоре заканчивается. После увиденной сцены родители уходят молча, бросив лишь что-то на прощание. Антон с трудом отвечает, у него самого эмоций больше, чем возможно описать человеку. Оставшуюся часть собрания он смотрел лишь на свои кроссовки, не в силах вновь поднять взгляд на класс и, тем более, на Галину Петровну.       Шастун благодарит весь мир и весь пантеон языческих Богов за то, что сама женщина не надумала задерживаться. Она выходит из кабинета, звонко цокая каблуком, держа под руку еще одну женщину из родительского комитета.       Дожидаясь последнего ушедшего родителя, Антон тоже выходит из кабинета. Он тушит свет и закрывает дверь.       На улице уже успело стемнеть, а стрелки его карманных часов перевалили за восемь. Он видит как от школьной калитки отходят последние парочки родителей, но остается стоять, вдыхая уставшими легкими кислород. Ветер уже не кажется по-летнему теплым, и даже свитшот перестает казаться надежной защитой от холода. Желудок начинает тянуть, сказывается пропущенный обед и ужин. Но сделать хоть шаг навстречу дому не хочется. Ведь в темноте под шум качающихся от ветра листьев практически не заметно ничего. Ни страдальческого выражения лица, от которого Антон не может избавиться. Вернее, впервые ему не хочется натягивать на себя улыбку. "Прикурить бы", - проноситься в мыслях.       Почти одновременно с этой мыслью, зрение замечает маленькую искорку света чуть правее крыльца. Шастун пытается разглядеть источник света, но ничего не выходит. Он даже моргает несколько раз, не представляя, что кто-то может курить на территории школы в восемь вечера.       Но искра резко падает на асфальт и исчезает. Из темноты выходит высокая тень. Лишь по белому свечению водолазки Антон может опознать Арсения.       Мужчина же подходит к крыльцу, но не поднимается на лестницу, будто ожидая Антона.       Шастун спускается, все еще не понимая, что делает здесь мужчина после своего громкого ухода. Арсений делает шаг вперед и оказывается подсвечен единственным тусклым фонарем. Под его светом усталые морщины на его лице выглядят еще внушительней, а свет голубых глаз кажется тусклым и поникшим. - Антон Андреевич, извините меня еще раз за весь этот инцидент, - мужчина рукой потирает уставшие глаза. - Я могу с вами поговорить?