Случайная встреча

- И ты хочешь, что бы я поверил во весь этот бред? – рычал Шеннон, будто настоящее животное. – Думаешь, я такой идиот?       Я пыталась сохранить свое самообладание и вывести нашу «беседу» в нейтральное русло. Только вот очередной ссоры с Ше, мне сейчас не хватало! Если он опять сорвется с катушек, то «вырубить» его будет некому, а Джей вернется еще очень не скоро. - Я ничего от тебя не хочу, - медленно, почти по слогам произнесла я, - вернее не так, я просто хочу вычеркнуть тебя и все, что нас когда-либо связывало из своей жизни, и «плыть дальше по течению». Я вовсе не собираюсь никому ничего доказывать. Ты уже большой мальчик, хочешь - верь, хочешь - не верь, дело твое и мне оно совершенно безразлично. Если бы не Джаред, ноги бы моей здесь не было. Вот только знаешь, мне все же действительно очень обидно от того, что мужчина, которому я отдала свое сердце и душу, такого обо мне мнения. Но ты прав, во всем всегда прав. Это только моя вина. Я знала, я чувствовала, что добром это не кончится. Как только я привязываюсь к кому-нибудь, как только человек становится для меня значимым, я теряю его. Теряю безвозвратно. Я столько раз давала себе зарок – не впускать никого в свою жизнь и свое сердце, но снова его не сдержала. И вот вам результат – человек, которого я любила, самозабвенно втаптывает меня в грязь, и сам при этом погружается в это болото, таща за собой своих близких. Ладно, на меня ты можешь не думать, мне уже все равно, но не смей обвинять в этом брата. Он единственный родной тебе человек, который безвозмездно о тебе печется. Человек, готовый поддержать тебя в любую минуту. Человек, с которым тебя связывает вся твоя жизнь. Неужели ты не боишься его потерять? Неужели твоя гордыня и озлобленность гораздо выше вашей братской привязанности? Я не понимаю тебя Шеннон, просто не понимаю… - Почему ты его так защищаешь? – спросил меня мужчина. - И ты еще спрашиваешь? – удивилась я. – Я просто люблю его, как и тебя любила, но только совсем другой любовью. Он слишком дорог мне Шеннон, и когда делают больно ему, больно становится мне. Я не могу, молча смотреть на то, как он страдает, да и твои терзания мне слишком больно видеть. Помнишь, когда я впервые вас увидела, я приняла вас за маньяков, торгующих органами на черном рынке? Знаю, звучит довольно глупо, но жаль, что я все же ошиблась. Уж лучше бы меня распилили на сотню маленьких кусочков, чем испытать всю ту боль, что мне принесло знакомство с вами. Знать, понимать и видеть все это – слишком больно для меня, Шеннон, слишком больно…       Я хотела выйти с кухни и тем самым прервать наш с ним разговор, поскольку я понимала – это дорога в «никуда», а сил бороться с его упрямством у меня уже не было. Я чувствовала, что еще чуть-чуть, и я попросту разревусь, а это делу точно не поможет.       Однако Шеннон снова решил все за меня. Он не дал мне пройти. Наоборот, схватив меня за руку, он резко дернул меня так, что я отлетела спиной к стене и больно об нее ударилась, но вместо того, что бы извиниться или поинтересоваться о моем состоянии, Шеннон всем телом вжал меня в нее, становясь слишком близким и оттого еще более устрашающим. - Так значит, ты его все-таки любишь! – рычал Шеннон, сжимая одной рукой мою шею, а другой прижимая меня к стене. – Ты любишь всех и каждого, за исключением меня! Разве это справедливо?       Я попыталась возразить ему, объяснить, что он неправильно понял, но мне не дали сказать, зажимая рукой мой рот. Я попыталась вырваться, стуча по груди Шенна кулаками и отпихивая его, но он лишь перехватил мои руки и поудобнее устроился, вклиниваясь между моими ногами, тем самым еще сильнее прижимая меня к стене. - Я столько времени берег мою девочку, боялся лишний раз до тебя дотронуться, боялся сделать больно, боялся спугнуть, боялся обидеть. Я был готов носить тебя на руках, охранять твой сон, выполнять все твои желания. А ты, как продажная тварь, любишь всех и каждого, за исключением меня! Разве я хуже других Эшли? Разве я не достоин капельки твоего внимания, капельки твоей любви? Разве я не могу взять то, что так давно хочу, то, что принадлежит мне по праву?        Я вновь попыталась донести до Шеннона мой протест, просила отпустить меня, но он меня не слышал. В его глазах не было сознания. В этом мужчине, сжимающем мое бедное тело в своих стальных тисках, больше не было Шеннона, моего Шеннона.       Это был зверь. Настоящее животное, большое и страшное, для которого чувства жертвы были безразличны, наоборот, они лишь подстегивали в нем желание. - Нет, Шеннон, не нужно, прошу тебя… - хрипела я, пытаясь вывернуться из его хватки, но все мои попытки были тщетны. Он был сильнее меня по всем параметрам. Его сознанием управляли жажда обладания. Ему было плевать, что своими действиями он причиняет мне боль, наоборот, его это даже забавляло.       Шеннон слегка приподнял меня за бедра и вновь прислонил к стене. Я невольно сжала его ногами, и от моего движения он застонал громче, навалился всем весом, прижимая к стенке, кусая губы от страсти и совершая ритмичные движения бедрами… - Шеннон, — попыталась оттолкнуть от себя обезумевшего мужчину, — остановись… пожалуйста, не надо!       Он закрыл мне рот поцелуем, одной рукой схватил волосы на затылке, второй поддержал ягодицы, не давая соскользнуть вниз… впившись в мои губы резким поцелуем, он до крови укусил мою губу, и ему это понравилось.       Его сильные пальцы мяли мою грудь, оставляя на теле синяки. Он рычал, рычал от удовольствия, словно животное, терзая плоть своей жертвы. Я задыхалась, пыталась вырваться, но он не дал, прижал меня сильнее, поднимая майку. Ткань не выдержала такого напора и предательски затрещала, ее остатки Шеннон отшвырнул куда-то в сторону.        Мужчина осыпал мое тело поцелуями, резкими, грубыми, горячими, не приносящими мне ничего кроме боли, но ему и этого было мало. Следующим на очереди был мой бюстгальтер.       Я билась в его руках, когда он касался моей груди и больно сжимал, не прекращая этих безумных, терзающих поцелуев, приносящих моему телу столько жара и муки. -Эшли, — прохрипел Шенн, - моя Эшли…       Его рука, отпустив холмик груди, двинулась вниз, стягивая с ягодиц трусики, а затем спустила их ниже, все так же удерживая меня. Я начала вырываться, отчаянно, надеясь на милосердие… Но истинный зверь упрямо шел к победе, и когда он вновь прижался ко мне, я в вздрогнула и испуганно вскрикнула. Боль взорвала мое тело, и я невольно закричала, пытаясь оттолкнуть его, избавиться от того, что почти разрывало меня, но Шеннон, словно не замечая, начал двигаться все быстрее, пронзая мое тело… И, я замерла, тихо всхлипывая и надеясь, что это закончится быстро…       Почувствовала, как он сжимается, как пульсирует внутри меня, и слезы против воли потекли по лицу…Однако ему и этого было мало. Шеннон отстранился от меня, я понадеялась, что он все понял, и решил меня отпустить, но сильно ошибалась. Он отпустил меня лишь на мгновение, подталкивая к столу, и переворачивая меня на него животом.       Я стонала, я умоляла его прекратить все это, но он был глух к моим рыданиям. Одним резким движением Шеннон раздвинул мои ноги и вошел на всю длину сразу, резко и грубо. Не сдержавшись, я вновь закричала, снова и снова пытаясь вырваться, но Шеннон не позволил мне этого сделать.       По моим щекам текли слезы, мне было больно, очень больно. Низ живота как будто прожгло раскаленным прутом, и эта боль сковывала все мое нутро. Я знала, что первый раз – всегда больно, но я даже представить не могла, что это может быть настолько ужасно. Однако еще больнее было моей душе.        Меня сломали, унизили и растоптали. Теперь я действительно чувствовала себя шлюхой, грязной продажной тварью. А Шеннону было на все наплевать. Он со всей своей животной страстью вколачивался в меня, с каждым разом все резче и глубже.        Помню, кто-то говорил, что если тебя все-таки изнасиловали, нужно постараться расслабиться и получать удовольствие. Но о каком удовольствии может идти речь, когда тебе настолько больно? Но все же, я постаралась чуть-чуть расслабиться, ведь изменить ничего уже нельзя, и все что мне осталось, это терпеть, пока этот дикий зверь не «насытится».        И вот, кажется, все его действия подошли к завершающей кульминации. Задвигавшись еще быстрее и резче, Шеннон схватил меня за волосы, и потянул на себя, заставляя прогнуться. Кажется, он укусил меня за шею, как бы помечая, оставляя на моем теле свои следы, и в то же мгновение я почувствовала в себе его излившееся семя.       Сделав еще несколько фрикций, мужчина обмяк, и навалился на меня всем своим телом, еще сильнее прижимая меня к столу. Однако я задыхалась, не столько от его тяжести, сколько от душивших меня слез. Немного «передохнув», Шенн заворочался и слегка от меня отстранился, натягивая на себя приспущенные джинсы. - Хм, так у тебя действительно до меня никого не было – низким, с заметной хрипотцой, голосом толи проговорил, толи простонал Шеннон. – То есть ты была… - Какая теперь разница! – всхлипнула я, оседая на пол и сжимаясь в комочек. - Эшли… Вот же черт! Эшли я сделал тебе очень больно? Черт, черт, черт! Какой же я идиот!       Я молчала, за меня все говорили слезы, текущие не переставая из моих глаз. Кажется, мое тело начала сотрясать мелкая дрожь. Кажется… О, да я ни в чем не была уверенна. Меня только что в грубой форме изнасиловал мужчина, которого я любила больше своей жизни. Изнасиловал только для того, что бы подчеркнуть свою силу и власть надо мною. - Эшли… - Я ненавижу тебя, Шеннон Лето! – прошипела я, содрогаясь от боли, - А еще больше я ненавижу себя и тот день, когда я повстречала тебя на своем жизненном пути. Ты доказал все, что хотел? Или меня ожидают еще, какие либо сюрпризы? Ты добился своей цели? Доказал себе и мне, насколько я ничтожна? Что ж, тогда позволь мне откланяться.        Я с трудом поднялась с пола и стала собирать свою одежду. Хорошо, что мои трусики и бюстгальтер остались целы, и не «погибли» от рук этого монстра. Быстро натянув на себя нижнее белье, стараясь при этом не шипеть от боли и не плакать больше, я направилась наверх, за своей одеждой. Надевать свои вещи на грязное тело было весьма неприятно, но мне не хотелось задерживаться здесь, ни на минуту. Отмыться я смогу и дома, если это вообще мне удастся. Кажется, теперь я всегда буду ощущать себя «грязной».        Шеннон встретился мне на лестницы, он не хотел меня выпускать, говорил что-то о своей вине и глупости, о том, что ему очень жаль, и что я не должна уходить «вот так». Он пытался меня остановить, схватил за руку, но я умудрилась отвесить ему звонкую пощечину и оттолкнуть в сторону.        Прошипев, что я не хочу его больше видеть, и чтобы он не смел больше появляться в моей жизни, я покинула этот дом, с одно мгновение ставший для меня адом.