Любовь это...

Госпожа сидела за столом, углубленная в бумаги. Старательно изучала каждую, на некоторых ставила подписи. Солнце уже близилось к заходу, а дела и не думали кончаться. Рядом стоял Кеманкеш, разъяснял некоторые детали. В дверь постучали. — Войди, — не отвлекаясь от дел, произнесла Кёсем. Внутрь забежал верный слуга Хаджи. Он поклонился. — Госпожа, время позднее. Может быть, лучше поедем во дворец? — Не могу, я ещё не все рассмотрела. — Во дворце тоже много дел. К тому же… Вы ведь помните про сегодняшний ужин? — Помню. Дотянуть бы до него, — устало сказала Кёсем. Сегодня утром Мурад известил о своем желании устроить семейный ужин. Они давно не собирались все вместе. Вот только утомлённость Кёсем рушила все планы. Хоть и при детях она никогда не показывала боль, разбитость. Всегда держала эти чувства в себе. Но все же имелся один человек, который словно насквозь видел ее, ведал о всех тайных чувствах. Этот человек находился совсем близко. — Знаешь, давай поступим так: ты выезжаешь прямо сейчас, дорога всё равно не близкая. Когда будешь там, я уже закончу. Решишь все дела в гареме, организуешь всё. Хаджи немного насторожился. Сердце твердило, что так лучше не делать, ведь дорога от вакфа до дворца имела малолюдную местность. — Госпожа, вы уверены? Может, мне лучше остаться? — Я уверена. Тем более со мной будет Кеманкеш, — это ещё больше опечалило евнуха. Не смотря на то, что Кеманкеш был одним из верных слуг Кёсем Султан, Хаджи его недолюбливал, потому что видел в нем угрозу для Госпожи. Много лет назад он стал свидетелем любви между Госпожой и рабом. Покойная Валиде Хандан Султан полюбила Дервиша Пашу. Эта любовь сожгла их. Оба погибли из-за этого. Хаджи видел во взгляде Кеманкеша что-то большее, чем просто преданность. Но как только он намекал госпоже на возможные чувства Паши, она тут же злилась, выгоняла его. Поэтому он предпочитал держать свои переживания на этот счет в себе. — Как прикажете. — И да, Хаджи. По дороге во дворец заедь на рынок, купи тканей, а как приедешь, прикажи швеям пошить новые платья. — Как прикажете, — после слуга удалился. Как только карету подготовили, он тут же отбыл во дворец. Прошло больше часа, прежде чем стопка бумаг на столе, наконец, закончилась. Госпожа медленно поднялась, устало посмотрела на Кеманкеша. — Вот и всё, дела закончены. Можно ехать, — медленно направилась к выходу из комнаты. Он последовал за ней. Меж тем Хаджи только подъехал к городскому рынку. Выйдя из кареты, он неспешно направился по рядам, разглядывая товар. Наконец, дойдя до прилавка с тканями, принялся рассматривать их. — По чем эта? — Сто пятьдесят акче, Эфенди, — Хаджи потрогал ткань. — Почему цена такая большая? — Почему же большая, Эфенди?! Это чистый шелк, еще и позолоченая вышивка. Да у других такая по триста стоит! — Ладно, ладно. Отрежь мне вот этой, — указал пальцем на ткань красного цвета с золотым узором. — И ещё вон ту, — показал на ярко-синюю ткань с серебряного цвета вышивкой. Мужчина послушно отрезал по куску ткани двух видов, осторожно завернул и передал стоящему рядом с Агой стражнику. Хаджи вручил продавцу мешочек монет и побрел дальше. Карета быстро ехала по дороге. Внутри были двое. Голову Кёсем заполняли разные мысли. Разногласия и споры с Мурадом доводили ее. Постоянное одиночество заставляло сердце каменеть с каждым годом все сильнее и сильнее. Она думала о том, как бы сложилась её жизнь, если бы не смерть Ахмеда. Все было бы по другому. Тоска невольно заполонила глаза. — Что заставило вас грустить? — только здесь они могли поговорить не как Госпожа со слугой, а как друзья. Услышав его голос, на лице появилась мягкая улыбка. — Только ты видишь мою грусть, Кеманкеш, — выдохнула. — Я задумалась о своей жизни. Столько лет одна… Мой сын считает меня тираном, а я просто защищаю его. Госпожи должны быть холодными, должны скрывать свои эмоции. Когда была молодой, поклялась, что не буду такой. И вот прошло время. Однако я не сдержала клятву. — Госпожа, не важно, что о вас думают другие, важно, что у вас внутри. Султан Мурад, может и не всегда согласен с вами, но очень любит вас и уважает, — её улыбка стала чуть шире. — Спасибо тебе, — мужчина тоже улыбнулся. Был рад, что смог поднять настроение Госпоже. — Ты ведь тоже одинок. Почему? Вопрос ударил ниже пояса. У него и правда никого не было, хотя многие девушки мечтали о нем. Все потому, что Хаджи был прав. Сердце Кеманкеша было заполнено одной женщиной. Вернее, Госпожой, сидящей прямо перед ним. Конечно, сказать он это не может, а потому выкручивается, как может. — Я отдал себя служению во дворце. Янычару не пристало думать о женщинах. Я ведь воин. — Одно другому не помеха. Я помню много янычар, что покинули службу и завели семью. А уж неженатого Пашу найти практически не возможно, — один балл в пользу Госпожи. Она таки вынудила у него более честный ответ. — Я как-то не задумывался об этом. К тому же… Он вдохнул побольше воздуха в лёгкие. — К тому же в моем сердце давно живет одна особа. Я не смею изменять своим чувствам. — Правда? Почему тогда ты не с ней? — Это долгая история. Я бы не очень желал говорить об этом. Скажу лишь одно: это было запрещено, и эта любовь не принесла бы ничего хорошего… — Госпожа немного изменилась в лице, огорчилась. — Скажи, а она красивая? Как она выглядела? — диалог двух друзей стал походить на допрос. По крайней мере, Кеманкешу так казалось. — Она… Она словно бриллиант. Идеальна. Её лик подобен ангельскому, а глаза этой женщины — целый океан. Они оттенка Босфора, в них можно утонуть. Каштановые волосы, всегда строгая прическа. Фигура словно песочные часы. Постоянно изыскано одета. Но за её идеальностью прячется обычный человек. Сердце полно добра и ласки, которую приходится прятать, — Кёсем слушала его. После каждого сказанного слова сердце немного покалывало. — Она и впрямь очень красива. Диалог бы продолжился, если бы карета не затормозила с большой резкостью. Госпожа напряглась. — Что происходит? — Не знаю. Нужно проверить. — Не ходи, Кеманкеш, а вдруг что-то случится? — дотронулась до его руки и с надеждой посмотрела в глаза. Действительно волновалась за него. — Я обязан вас защищать, — убрал её руку и, остерегаясь, вышел из кареты. Перед ним предстала плачевная картина. Приблизительно десять человек с закрытыми лицами перегородили путь. Один из них лёгким движением руки убил кучера. Ещё двое мастерски расправились со стражниками, что сопровождали госпожу. В этот самый момент он ощутил, как кто-то с силой сдавливал его горло руками. Не растерялся, взял нападающего за руки и опрокинул его. Ударил ножом в живот, но было уже поздно. Остальные разбойники заметили его. Один набросился слева, попытался вонзить нож в сердце. Кеманкеш ловко вывернулся, и разбойник получил кинжалом в спину. Ещё двое окружили его. Один отвлекал внимание нападением, второй старался подобрать момент, чтобы убить Пашу. И вот нож врага касается шеи Кеманкеша, на что тот выворачивается и всаживает кинжал в сердце предателю. Но триумф продолжался недолго. Второй разбойник всё же уловил надобный момент и свалил его на землю. Попытался ударить ножом в сердце — не вышло. Кеманкеш ранил его. Злосчастной ошибкой Паши стало то, что он не добил своего врага. Как только Кеманкеш попытался встать, полуживой разбойник ударил ножом в ногу. Ощутил необычайную боль от удара, но виду не подал, лишь сжал зубы. Он бы продолжал борьбу со всё приходящими и приходящими разбойниками, если бы не услышал крики Госпожи. — Пусти! Что ты себе позволяешь?! Я Валиде Султан! Не трогай, пусти! В голове промелькнули ужасные мысли. — Кёсем… — только и смог вымолвить он. Превознемогая боль, ринулся на звук. Увидел, как пятеро мужчин уводят госпожу. Попытался помешать, убить их, но силы были не те. Один, что было силы, толкнул Кеманкеша на землю и ударил по лицу. После направился за товарищами. Кёсем только и успела обернуться и со страхом произнести: — Кеманкеш, нет… Её с силой затолкали в карету. Но Кеманкеш сдаваться не намеревался. Кое-как сумев подняться, он из последних сил побежал за каретой, которая, к слову, не очень то и торопилась. В карете с Кёсем, не церемонясь, сорвали корону и украшения. Связали руки. Она не кричала, понимала, что находяться в глуши. И единственное, что её тревожило сейчас — это судьба Кеманкеша. — Кто вы такие?! Что вам нужно? — Тише, Госпожа, тише. Не будем же мы открывать все карты в первые минуты. Потерпите немного, — глаза Кёсем налились ненавистью. Поняла, что этот человек явно главный. — Не смей так разговаривать со мной, подлый пес! — А то что? Что ты сделаешь? Не забывай, кто сейчас связан. Карета сошла с дороги в глубь леса. Кеманкеш, задыхаясь, бежал за ней. Прошло примерно меньше часа, прежде чем карета остановилась в лесу. Мужчины вывели Кёсем и повели в другую сторону. Через несколько минут до брошенной кареты добрался и Кеманкеш. По следам понял, куда ушли разбойники. Направился туда же.

***

Прошло приблизительно два часа. Хаджи подъехал ко дворцу. На рынке он задержался, так как зашел к старому знакомому на кофе и потерял счет времени. Очень боялся, что госпожа уже во дворце и будет ругаться за невыполнение дел. В гареме его встретила Лалезар. — Хаджи, ты уже здесь! А где Валиде? Она разве не с тобой? — Нет, я думал, она во дворце. Она и Кеманкеш Паша ехали отдельно. — Но… Но дворце её тоже нет. — Падишаху пока не говори.

***

Когда разбойники уже приближались к зданию, один из них заметил Кеманкеша. Обратил на это внимание главного. — Он тоже из дворца. Вроде Паша. Значит, важен для повелителя. Пусть будет. Возьмите его. Трое разбойников побежали за Кеманкешем. Он особо-то и не противился, сил не было. Связав ему руки, они притащили его к главному. Это немного порадовало Кёсем. Теперь она хотя бы не одна. Здание было хоть и большим, но не заметным среди деревьев. Перед входом обоим завязали глаза, дабы те не увидели тонкости планировки помещений. Судя по тому, что им пришлось спускаться по лестнице, их провели в подвал. Послышался скрип железной двери. Повязки с глаз сняли. Госпожу и Пашу с силой толкнули в маленькую комнату. Дверь тут же захлопнули. Кёсем резко подбежала к двери, начала сильно бить по ней руками, словно птица, запертая в клетке. — Открой дверь! Открой! В двери было отверстие с решеткой. Мужчина, закрывший дверь, осторожно приблизился к этому отверстию. — Сидите здесь. Можете не пытаться кричать, мы достаточно далеко от города. А вот за попытку побега можете лишиться, скажем так, пальца. — Как ты разговариваешь с госпожой?! Знай свое место! — в разговор вмешался Кеманкеш. Однако мужчина проигнорировал его замечание, ухмыльнулся и ушел.

***

— Обыщите всё! Смотрите, где хотите, но найдите Валиде! — все шехзаде и Султанши собрались в покоях Султана. — Как прикажете. О пропаже госпожи уже знали все. Когда Госпожа не явилась спустя два часа после приезда Хаджи, тот заволновался, решил отправить весть в вакф. Как оказалось, Кёсем Султан и Кеманкеш Паша давно покинули фонд и должны были добраться до дворца. Естественно, больше Хаджи молчать не мог, тут же сообщил обо всём повелителю. Не смотря на некоторые разногласия и ссоры, Мурад всё же очень любил и дорожил своей матерью. Поэтому сейчас нервничал и волновался. — Нет, я так не могу. Я поеду с вами. — Повелитель, может не стоит? — слуга явно был не рад такому решению, ведь сильно волновался за падишаха. — Тогда и я поеду, — произнес Касым. — И я! — Атике была настроена решительно. — Нет! Никто больше не поедет, вы остаетесь во дворце. — Повелитель, подумайте сами, я ведь могу помочь вам, — Мурад спустя некоторое время сдался, поддался уговорам брата. — Хорошо, Касым едет со мной. Все остальные, в том числе и Ибрагим, остаются во дворце на случай, если Валиде всё-таки придет.