Оторванная от гитары струна

«Непревзойдённый Князь Демонов определённо редчайший талант этого мира.» Муза была под впечатлением и в искреннем восхищении. Выиграть у тридцати трёх небожителей в их же специальности это надо постараться. Очевидно, что сей демон обладает просто поразительными способностями. Особенно богиню интересовали его музыкальные таланты, конечно, не надо быть одарённым, чтобы переиграть Юэ Юншэна, но всё же опонентом он мог оказаться серьёзным. Небесная Столица с того вызова лишь немного притихла, но вероятно ещё сто лет будут мусолить эту тему. Впрочем, Чанчунь не заметила, чтобы кто-то так уж сильно переживал за судьбу низвергнутых. Скорее опасались, что Хуа Чэн бросит вызов и им, а потому чуть ли не просили Небесного Императора идти на штурм Призрачного Города. Мысль была бесперспективной, да и желали её исполнить только мелкие чиновники, в то время как более сильные божества думали больше о своих проблемах. Как заметила Чанчунь тот же Небесный Император, Цзюнь У, больше беспокоится за освободившиеся вакансии. И его в принципе можно было понять, так как механизм работы был нарушен и его надлежало восстановить. — Чанчунь. Богиня Музыки поспешила выйти вперёд из общей толпы небожителей пред усталые очи правителя небес. Аура была подавляющей и не вызывала ни капли сомнений, что её обладатель занимает положенное ему место. Кратко поклонившись непосредственному начальнику, богиня приготовилась слушать, всем своим видом показывая внимание. — Уход Юншэна был неожиданным, можешь ли ты справиться со своими обязанностями самостоятельно? Цзюнь У являлся по меньшей мере воплощением идеала, если не самим идеалом. Муза не любила идеальных людей, во многом потому что на пробу они оказывались далеки от идеала, просто напросто скрывая свои недостатки и не самые образцовые деяния. Но Цзюнь У всё равно внушал ей уважение, чтобы он не скрывал. Он был старше её, опытнее сильнее и это ощущалось во всём, начиная от позы и заканчивая действиями. Он император и успешно держит в узде небожителей, конечно, бывали накладки… Но ведь пантеон успешно функционировал! А накладки бывают у всех. — Полагаю, что так. Муза не была лидером, руководила ими обычно Блум, но она всё же могла удерживать внимание класса, публики. Она руководила оркестрами и организовывала выступления. А потому полагала, что всё же способна организовать работу богов музыки, это же всё равно, что управлять музыкальной школой. — Но не отказалась бы от пары советов. Полагать можно, что угодно, но попасть впросак Муза не хотела. Тем более, что она не имела полноценного представления о своих обязанностей. Юншэн разумеется о работе не говорил, Лю Чуньшен выполняла от силы пару просьб в неделю и это точно было не всё что надлежало делать. — Если возникнут вопросы обращайся к Линвэнь. Повинуясь жесту императора Чанчунь поклонилась и вернулась в толпу, особо не прислушивалась к дальнейшим разбирательствам. Забегая вперёд к Линвэнь, Верховному Богу Литературы, она обращалась не раз и даже не два. Линвэнь было по человечески жаль, как и других богов литературы, работы у них всегда было непочатый край. С вопросами приходить иной раз было просто стыдно. Но в конце концов свои обязанности выполняла к сроку и сейчас наконец можно было переходить к нововведениям. Так Чанчунь собиралась организовать музыкальные школы при своих храмах для всех детей в независимости от происхождения, что могло дать шанс выжить многим сиротам и беспризорникам. Там в будущем можно было бы отбирать себе помощников. В том же будущем кого-то могли забирать ко двору или же отправлять на воспитание и учёбу. Музыка включала в себя счёт, письмо и чтение, знание этих трёх предметов автоматически приближало человека к образованности, особенно если были прочитаны пара-тройка учёных трактатов. Музыка и стихосложение причислялись с изящным искусствам, которыми должна была владеть всякая благородная женщина, как и учёный муж, воинам впрочем незнание прощали. Начать стоило с храмов среднего достатка, маленькие храмы могли не потянуть нагрузку, а поддержать их она пока не могла, в то время как к большим это привлекло бы много ненужного внимания. Чанчунь уже выделила четыре храма и собиралась сегодня-завтра явиться во снах к настоятелем. Как оказалось небожители в основном изъявляли свою волю через сны, с подобной магией Муза сталкивалась и по правде никогда не думала, что сможет её использовать. В почёте так же было перевоплощение, которое изучалось на первых уроках в Алфеи, пускай она не так и часто применяла то умение на практике. Изменив внешность Чанчунь планировала податься в учителя при храме, в три другие пойдут отобранные служители младших небес. Завала у них всё равно не планировалось. У Музы в планах новые направления музыки, шедевры и найденные таланты, а ещё введение нот и терминов. Тексты песен были, даже с ударениями, но вообще играй как хочешь. — Ты снова не с нами, Чанчунь. Богиня возвращается в реальность, а в реальности проходит открытый музыкальный вечер. Одну из частей теперь уже абсолютно своего дворца Чанчунь сделала музыкальную гостиную, где устраивались вечера. Правда она знала ещё недостаточное колличество небожителей, поэтому в основном он проходил среди служителей младших небес. В основном Чанчунь устраивала конкурс на самое красивое исполнение где призом были либо пятьдесят добродетелей, либо три дня выходных. — Думаю о нашем проекте. Чанчунь сделала глоток чая, обращая всё своё внимание на собеседницу. Баюэ лишь слегка сощурила глаза и склонила голову к плечу, будто раздумывая о честности ответа, а потом улыбнулась, какой-то потусторонней улыбкой. — Думать нет смысла, пора воплощать. Во всяком деле нужна поддержка, в одиночку мало что толкового может получиться, а потому Музе нужны были союзники и так ей посчастливилось свести знакомство с Баюэ, Богиней Родов и Покровительницей матерей и детей. Та заинтересовалась созданием приютов для детей и обещалась с этим помочь. Вообще, при храмах оставляли маленьких послушников, но именно приютов практически не было. С Баюэ было легко и Чанчунь считала её своей подругой. Богиня Родов была молчаливой, немного странной и редко говорила о своих мыслях. В столице с ней практически не общались, что было не удивительно ведь небожительницу считали дикаркой из-за моря. За время проведённое на континенте она разумеется научилась говорить и понимать на местном, но ни читать, ни писать, как заметила Чанчунь, она и не собиралась этому учится. Баюэ вызывала у некоторых зависть. Она выше на пол головы обычной женщины, стройна как бамбук и гибка как виноградная лоза. Иноземка и до вознесения славилась своим мастерством в танцах, в Небесной Столицы ей достойных противниц тоже не нашлось. И тем не менее её специальность с танцами была не связана, людская молва ранее отзывалась о ней как о ведьме, хотя то были лишь познания в травах. У Баюэ были длинные чёрные волосы, не у многих местных красавиц был такой насыщенный оттенок чёрного, а они ещё и вились. У местных волосы были прямыми и не такими густыми. Баюэ ещё и почти всегда была с распущенными волосами или в крайнем случае с простой косой, игнорируя шпильки, заколки, цветы и прочие украшения для волос и сложные конструкции. Кожа её была смуглой и никакие белила не помогли бы достичь требуемого оттенка благородной бледности. И это было пожалуй единственное в чём могли признать победу местные красавицы. Те же карие глаза, переходящим в чёрный цвет, были большими, без обычного для местных прищура, и на лице, тоже красивом, смотрелись гармонично. Баюэ красива. Это признавали все. Она красива экзотической красотой, прежде невиданной, но приятной глазу. Для Музы это был словно свежий воздух, хоть что-то новое среди всех этих идеалов природы. Серьёзно, если девушкам кому и завидовать, то это мужчинам! Почему-то они все красивы, преступно красивы. Как оказалось про генерала Наньяна не врали. Муза считала, что отдавать такую красоту мужчинам большая потеря! Тем более, что любоваться ей полагалось издалека и её обладатели интересовались больше своими соперниками, друзьями, врагами, нежели прекрасными дамами. Достоинством Баюэ так же было, что она практически никогда не лезла не в свои дела и у неё можно было спрашивать о чём угодно, если не забудет сразу, то точно никому не скажет. Благодаря ней Чанчунь наконец сменила пароль от духовной сети. Чему была беспредельна счастлива. От Баюэ же она получила парочку паролей от общих сетей. — Тогда я мечтаю. — Мечтать полезно. Но про реальность не забывай. — Да не забываю я! — Иной раз мне кажется, что ты покинешь тело и устремишься вдаль к тем к кому ты прикипела душой. Иногда Муза думала, что она всё знает. Чёрные глаза так иной раз мерцают знанием. Или возможно она проводила параллели. — Разумеется, устремлюсь на свою родину. Муза бы устремились если бы могла, если бы знала куда ей идти, чтобы вернуться домой. Если бы она знала, то бросила бы всё и сорвалась в путь, на Мелодею, а после в Магикс, в Алфею. — У тебя была возможность вернуться, Баюэ? Муза была из другого Измерения, а Баюэ, своего настоящего имени она не называла да и может не помнила, была всего лишь из-за моря. — Да. У всех есть возможность вернуться домой. Возможно, Баюэ никого не оставила там, на своей родине, может быть ей не к кому было возвращаться. Музе интересно почему она осталась здесь, среди незнакомцев и злых языков, что только ей и шепчут: «Дикарка», «Ведьма»… Муза не уверена, что осталась бы, если только на зло. Но умела ли Баюэ злиться по настоящему? — Почему же ты осталась? Чанчунь начинала этот разговор бесчисленное количество раз со дня их знакомства и всякий раз этот вопрос оставался безответным. Баюэ молчала, лишь вглядывалась своими чёрными, как бездна, глазами в дно фарфоровой чашки с грустной улыбкой на лице.