Miss Granger & The Gryffindor Prince

Когда Гермиона предложила помочь Андромеде и Теду летом, она не думала, что это будет так сложно. Она пыталась понять свою невестку, но... часть Блэк в Андромеде выходила из худшего в ней. Ее настроение изменилось очень быстро, и ее тяга была самой странной, и Гермиона была единственной, кто мог помочь ей в течение дня. Тед работал целителем в больнице Святого Мунго, котороя назначила ему ужасные смены.   Тем не менее, она наслаждалась летом. По крайней мере, на этот раз она смогла самостоятельно поехать на Косую Аллею, чтобы получить вещи, что облегчило работу в книжный магазин "Flourish and Blotts", даже когда ей нужно было сделать это быстро, чтобы вернуться домой.   Именно в одной из ее прогулок в поисках припасов для зелья она обнаружила Регулуса и его прекрасную мать, идущих по Косой аллее. Что, как удивительно , было худшей частью лета.   Она знала, что это не вина Регулуса в том, что его мать напала на нее словесно во время встречи. Вина была результатом предрассудков крови в волшебном мире. Гермиона была удивлена, что женщина даже знала, кто она, и в основном она была поражена своим отсутствием ответа на сумасшедшую женщину.   Гермиона уже была оскорблена за то, что она маглорождённая ведьма, в школе, и ей было все равно: не тогда, когда это было от людей, которые были незнакомцами и не знали ее, но на этот раз было очень больно. В основном потому, что один из ее друзей остался рядом со своей матерью и ничего не сделал, чтобы остановить это. Она понимала, что если он что-то сделает, ему будет больно, но... у нее разбилось сердце, узнав, что Регулус не защитит ее. Она не могла перестать думать, что если бы ситуация была другой, она бы постояла за него. Может быть, именно поэтому сортировочная шляпа хотела, чтобы она была в Гриффиндоре в первую очередь.   Когда она плакала в своей постели в ночь аварии, она подумала, что, возможно, если бы Сириус Блэк был на месте Регулуса в тот день, он бы встал на защиту , даже если бы она сломала ему нос в начале года. Это только заставило ее плакать громче. Почти каждую ночь, когда она помнила свои сны, Вальбурга Блэк начала кричать: «Поганая грязнокровка, пытается разрушить Древний дом Блэк!» как бесконечная петля. С окончанием лета сон начинает превращаться в Регулуса, говорящего ей эти вещи. Несколько ночей она предпочитала читать, пока усталость не усыпит ее.   Следовательно, она не читала ни одного письма Регулуса , и он неустанно с ними общался. Она не злилась и не грустила, она была в основном разочарована, что было хуже. Таким образом, Гермиона использовала эту энергию для учебы и преуспева в своих тестах маглов, которые должны были сдаваться в конце августа. Помощь Андромеде в течение дня и учеба помогли ей преодолеть тот факт, что Нарцисса Блэк была права. Ее дружба с Регулусом истекла. Эта ситуация, возможно, не собиралась положить конец их дружбе, но... она нарушила ее часть. Она не хотела разговаривать.   Напротив, лучшей частью ее лета был день прибытия Нимфадоры Тонкс в мир. Андромеда опоздала на неделю в срок, что усложнило ситуацию для семьи, потому что, как и у всех других Блэк, у ее невестки была сильная головная боль у каждого члена семьи Тонкс.   Они прибыли в больницу Святого Мунго в бешенстве. Андромеде было очень больно, что, вероятно, потому, что она уже рожала почти четыре часа, но не считала важным сообщать Гермионе.   "Я думала, что это ложная тревога", - сказала ей Энди, когда боль не может быть более скрытой.   Поскольку она была единственным волшебным членом семьи в тот момент, Гермиона была выбрана, чтобы доставить ее в Мунго, где Тед ждал их, потому что он уже работал в тот день.   Гермиона считала себя кем-то храбрым, но в тот момент... она была счастлива выйти из больничной палаты так же быстро, как ее ноги могли нести ее, когда приехал Тед. Уже были фотографии, которые она не хотела видеть в голове. По крайней мере, пока нет.   В конце концов, она подумала про себя, что, возможно, материнство не было в ее планах. Но когда ее попросили стать крестной матерью маленькой Нимфадоры Тонкс, она не колебалась. Когда ее глаза впервые приземлились на нее, она поклялась своей магией, что умрет за свою маленькую крестницу. Ничто не навредит маленькой Тонкс, если Гермиона сможет помочь. Не на ее часах.   Лето прошло быстро, и раньше, чем она хотела, Гермиона была в Хогвартском экспрессе. Догнать Пандору также быстро, так как они время от времени виделися летом; между сменой подгузников и подготовкой к экзаменам маглов ничего интересного не случилось с Гермионой после печально известной встречи с чернокожими. Это оставило ей всего пару дел во время поездки, но прочитав один и тот же абзац пять раз, она решила, что, возможно, поиск чего-нибудь поесть отвлечет ее разум достаточно, чтобы продолжать читать о Николасе Фламеле и его выводах алхимика. Согласившись с поисками Пандоры и схватив ее кошелек, она добралась до тележки.   Что ей понравилось в поезде, так это то, что поездка всегда была безупречной, и вид никогда не делал ее больной. Пройдя пару вагонов, она нашла даму со своим троллейбусом. Пока она придумывала, что купить, кто-то схватил ее за руку.   Гермионе не нужно было больше, чем нюх, чтобы знать, кто берет ее за руку. Она могла идентифицировать шикарные духи Регулуса в любом месте. С силой и не взглянув на него, она быстро взяла пару сахарных перьев, зубную нить и пирожные из котла.   "Гермиона..."   Она проигнорировала его и заплатила тележке. "Спасибо".   "Гермиона". Регулус снова попытался взять ее за руку, но она избежала его, просто выйдя из кареты. Её бывший друг не знает, когда остановиться, поэтому он просто последовал за ней. "Мы можем... просто поговорить?" он спросил, пытаясь приблизиться к ней.   "Не трогай меня!" она зашипела.   Прежде чем он смог снова заговорить, одно из отсеков открылось, и студенты вышли из отделения префекта. Регул воспользовался этим и закрыл расстояние между ними.   До этого момента Гермиона знала, что в конце концов ей придется поговорить с Регулусом о том, что случилось с его матерью. Разговор шел по-другому каждый раз, когда она думала об этом летом. Иногда ее воображаемое я злилось и кричало на него, а иногда она просто молча слушала его. Но в тот момент, когда сладкий и саркастический Регулус смотрел на нее так безнадежно и грустно, она не могла с ним поговорить. Не тогда, только когда она была в его присутствии, ранила ее сердце и заставляла ее грудь затянуться. Не тогда, когда он позволил своей чистокровной маске упасть и показать ей, как он себя чувствует на самом деле. Не тогда, когда этот разговор собирался изменить их дружбу.   Гермиона уходила все лето, пытаясь забыть, насколько правдивы слова Нарциссы Блэк. И как потенциальная потеря его друга сделала ее больной. Она пережила свои первые три года Хогвартса, пытаясь забыть о проблеме с кровью в волшебном мире. Игнорирование оскорблений, брошенных на нее. Притворство, что она ведьма, родившаяся маглой, не вызвало проблем. Только исчезнуть из-за отсутствия слов и действий Регулуса . Вся ее неуверенность в том, что ее недостаточно, чтобы быть симпатичной, бросилась к ней, потому что если магл не хотел быть ее другом, зачем бы волшебнику? Нет, она не могла с ним поговорить. Не тогда, когда она не знала, что произойдет.   И особенно не тогда, когда кто-то мог слушать их последствия в друзьях. Поэтому она сделала следующую трусливую вещь, и, кратко посмотрев на людей, выходящих из двери, она ушла от Регулуса и пошла поговорить с Ремусом Люпином.   "Привет, Ремус!" она поприветствовала его со скоростью света. "Как прошло твое лето?" Ей не нужно было оглядываться назад, чтобы узнать, что Регулус все еще смотрит на нее.   Если пятикурсник Гриффиндора был удивлен встречей, он этого не показал. "Здравствуй, Гермиона. Моё было в порядке, а твоё?"   "Хорошо, спасибо". Она немного улыбнулась, пытаясь придумать что-то еще, чтобы сказать.   Прежде чем она смогла сказать что-то другое, человек рядом с Ремусом, которого она раньше не видела, прервал разговор. "Ремус?"   "О, верно". Люпин задито улыбнулся. "Лили, ты знаешь Гермиону Грейнджер?"   В спешке создать пространство между ней и Регулусом Гермиона не видела рыжей ведьмы рядом с Ремом. Почти все в Хогвартсе знали Лили Эванс. Она была популярна среди студентов и была одной из первых в своем году. Гермиона определенно знала, кто она, а Эванс знала, кто она. Раньше у них были дружеские разговоры.   "Здравствуй, Грейнджер".   Если бы Гермиона была более внимательной к ситуации, она бы заметила, что Лили Эванс наблюдает за ней с осторожностью и небольшим презрением. Но с самым молодым Блэком позади себя она с тревогой посмотрела на двух пятикурсников Гриффиндора.   "Привет, поздравляю вас обоих с префектными позициями!" ведьма из Когтеврана чуть не закричала.   "Спасибо", - улыбнулся Ремус, в то время как Лили только кивнула головой.   Тишина быстро исчезла, когда рыжая ведьма сказала: "Тебе что-то нужно или ты просто...?" Пока щеки Гермионы покраснели, брови Ремуса боролись. "У нас есть раунды", - добавила Лили на самом деле.   "Извините, я просто..."   "Ты видела мальчиков?" Люпин спросил, в то же время Гермиона пыталась извиниться.   "Вообще-то, я собиралась спросить, не мог ли ты сказать мне, где Сириус?" Она сделала вид, что Регулус не кашляет за ней, а Лили не закатила на нее глаза. Что с ней происходило?   "Я могу показать тебе. Я поймаю тебя через минуту, Эванс", - сказал Ремус, прежде чем привести Гермиону туда, где были его друзья, оставив Лили Эванс позади. Прежде чем открыть дверь отделения, Люпинс добавил: "Они будут рады тебя видеть".   Гермиона не могла знать и понять, насколько правдивым было это предложение, только когда она не перевела взгляд на Джеймса Поттера, который сильно смеется на полу, просто чтобы он остановился и покраснел.   "Котёночек!" Сириус кричит на нее, прежде чем взять ее за руку и потянуть ее с собой. "Пожалуйста, присоединяйтесь к нам! Ты можешь быть в команде Джеймса!"   Снова поймав глаза Джеймса Поттера, он настойчиво кивнул, пытаясь починить волосы. "Котёночек?" она спросила, сядя рядом с Джеймсом.   "Ну..." Сириус начинает объяснять. "У всех нас есть прозвища, и поскольку ты наш друг, ты тоже должна иметь его!"   Гермиона не верила, что они друзья, по крайней мере, не самые близкие. Почти все их встречи закончились гексами и боями, но она не могла этого сказать, особенно когда они были слишком вдумчивыми. Итак, она просто кивнула с небольшой улыбкой, то, что она действительно знала, это выбирать свои битвы, и в тот момент борьба за прозвище, которое ей не нравилось, не было битвой, которую у нее была энергия или сосредоточенность, чтобы использовать. Не тогда, когда ее сердце все еще быстро билось от беготы от Регулуса, и она просто вошла в логово льва.   "Сейчас я закончу свои раунды. Все вы будете в порядке", - сказал Ремус из двери. "И добро пожаловать".     Воздух внезапно ушел из легких Джеймса. Это было похоже на удар бладжером во время игры в Квиддич. В тот момент, когда его глаза упали на ведьму, которая не покидала его разум в течение всего лета, казалось, что он не мог дышать. Он был почти уверен, что выглядел немного сумасшедшим в данный момент, но, наконец, увидеть ее было настоящим и полным безумием. У него был список вещей, которые он очень хотел бы сделать в этом году с ней и для нее. Встреча с ней впервые с конца семестра шла не так, как он планировал. И он очень усердно планировал летом. Он разработал конкретный контрольный список того, как ухаживать за Гермионой Грейнджер. И их первым шагом была идеальная встреча.   Во-первых, Муни собирался выяснить, в каком отделении она находится; таким образом, он мог случайно подождать ее, давая ему возможность поговорить с ней в тот момент, когда она решила выйти. Во-вторых, он смеялся над ней своим аккуратным юмором и делал ее похожей на него своим потрясающим и красивым лицом. В-третьих, они разговаривали бесконечно, пока не приехали в Хогвартс с уставшими щеками от всех улыбок, которые они дарили друг другу во время поездки. Кроме того, они собирались разделить карету, потому что в конечном итоге они собирались смотреть друг на друга со своих мест в Большом зале во время ужина.   К сожалению, Гермиона и Муни не следовали его сценарию. И теперь она сидела рядом с ним, пока он отчаянно пытался починить свои неприрученные волосы.   Невероятно, но она выглядит более великолепно, чем в прошлый раз, когда он видел ее на платформе. Ее светло-карие глаза выглядели так, как будто он может утонуть, утонуть и умереть в них. И он делал это с самой большой улыбкой на лице. Он не мог начать с того, насколько совершенны ее волосы, вставая на свои места, как домино, заставляя его руки не хотеть прикасаться к ним.   Во время его внутреннего монолога обмен между его друзьями и Гермионой пролетел без проблем.   "А как насчет тебя, Поттер?" она спросила его, чистя его тело, пытаясь лучше взглянуть на его лицо.   Он знал, что Сириус будет смеяться над ним, когда наступит ночь, но в тот момент он хотел заблудиться в Гермионе.   "Джеймс", - наконец, говорит он через несколько секунд после короткого замыкания мозга. "Ты можешь называть меня просто Джеймсом", - добавил он.   Немного цвета бросился к ее щекам. "Тогда ты должен называть меня Гермионой". Он покачал головой с самой большой улыбкой. "Все вы, так как мы друзья и все такое".   "Нет, нет, нет", - покачал головой Сирус. "Мы уже решили, что ты будешь "котенок", а не заберешь это обратно".   Джеймс узнал, что Гермиона закатывает глаза - это восторг. "Конечно, Сириус". Затем она снова двинулась, чтобы встретиться с ним. "Итак?"   Он понятия не имел, о чем они болтают. Его лицо, должно быть, раскрыло это, потому что его замечательный и хороший друг Питер, который уже знал, что он делал летом, быстро спросил: "Ты путешествовал этим летом, Джеймс?"   "Я снова поехал во Францию с родителями", - ответил он. "Моя мама любит отдыхать в Париже".   "Ну, это довольно великолепно, не так ли?" Гермиона говорит: "Я ездила туда прошлым летом, и Мерлин, это определенно одно из моих любимых мест!"   Если бы его мама услышала его в тот момент, его бы отругали за ложь, которую он собирался сказать, потому что в течение большей части поездки все, что он мог сделать, это выводок и ропот под дыханием о том, насколько скучной была поездка. "Я имею в виду... да, это довольно круто".   "Да, я знаю, что вы все, вероятно, смеялись бы надо мной, но... моей любимой частью был книжный магазин". Он видел, как Сириус надулся, а Питер поднял брови. "Это было прекрасно..."   Глаза Гермионы сверкали сквозь воспоминания, которые она помнила, пока она быстро не посмотрела на Джеймса с очень широкими глазами. "Пока мальчик не ударил меня по голове снитчем".   Очень скрытое воспоминание пришло ему в голову. Может быть?   "Как грубо", - говорит Питер.   "Как кто-то может играть с снитчем в таком священном месте?!" Сириус добавил с иронией.   Опять же, весь воздух покинул легкие Джеймса, и на этот раз цвет его лица тоже исчез. Сцена, где его снитч теряется на коричневых вьющихся волосах на бесконечной петле.   "Это был ты, не так ли?" Гермиона пробормотала под дыханием, глядя на него большими глазами. Джеймс мог вспомнить сцену без проблем теперь, когда Гермиона упомянула об этом. И лицо таинственной девушки быстро изменилось на ее красивое лицо.   С таким количеством эмоций, проникающими внутри него, думая о том, как их встреча была судьбой, его рот бежал быстрее, чем его мозг.   "В тот день твои волосы были чудовищными".   На этот раз Гермионе пришло время покраснеть. "Что?!" она закричала.   Сириус и Питер смеялись над ним. "Не то чтобы это было некрасиво, но это было огромно, и мой снитч очень маленький..." Ее руки подсознательно касаются ее волос. "Но теперь это выглядит очень мило, всегда так! Особенно, когда ты злишься и твоя магия начинает..."   Питер кашлял громче, пытаясь остановить бормотание, в то время как Сириус не мог перестать смеяться. Теперь Гермиона и Джеймс смущены.   "Хорошо..."   "Я действительно думаю, что твои волосы красивые", - бормочет он.   С еще малиновыми щеками Гермиона говорит: "Спасибо, Джеймс". И поскольку никто не может сказать, что Гермиона не дерзкая, она умно добавляет: "Твои - беспорядок".   Прошло три минуты, прежде чем Сириус смог перестать смеяться.   Ремус снова смеется над другом, когда возвращается с кругов своего префекта. И когда Гермиона идет искать свою подругу, он не может найти причин расстраиваться из-за изменения своего плана. Его пятый год был фантастическим, тем более, что он узнал, что смех Гермионы был одним из лучших и самых изысканных звуков в мире.   Он просто надеется, что остальная часть его плана сработает.