Miss Granger & The Gryffindor Prince

"Ты пошутил, верно?" Сириус спросил, в ночь, когда его ударили в нос. Единственным напоминанием на его лице был небольшой синяк вокруг носа. Ремус вздохнул со своей кровати. "Можем ли мы подождать до завтра, чтобы поговорить?" "О чем?" Джеймс спросил, полуспал. "Ты влюблён в Грейнджер?" "О", - повернулся в его сторону, теперь проснулся. Гермиона. "Да, я влюблен в нее". Его друзья вздохнули. "Что?!" Джеймс возмущенно нахмурился. "Ты не можешь просто прыгать от Лили к Гермионе", - заявил Ремус. "О, но Сириус может летать от птицы к птице?" Джеймс снова нахмурился. "Это лицемерие!" "Я не притворяюсь, что люблю их, Джейми", - защищался Сириус. "Ну..." Джеймс начал думать. "Я никогда не говорил, что влюблен в Эванс". Питер рассмеялся. "Да, ты вроде как это делал". "Нет, я этого не делал!" Джеймс настаивал. "Да, ты это делал", - ответил Ремус. Джеймс сидел в своей постели, сердито бормоча под нос. "Мы тебя не слышим", - пел Сириус. "Я сказал, что это не твое дело!" Джеймс закричал. "Ой!" Сириус встал и пошёл к кровати Джеймса. "Мы твои друзья, пень!" Затем ударил его по руке. "Я скажу Гермионе, чтобы она сломала тебе нос". Джеймс скрестил руки. "Еще раз. " Питер смеялся со своей кровати, в то время как Ремус вздохнул в четвертый раз с начала этого разговора. "Как будто ты можешь говорить с ней как с нормальным человеком", - насмехался над ним Сириус. "Я могу и буду!" Джеймс утверждал. "Хорошо, ребята", - сказал Ремус из своей кровати. "Давайте отстанем от Джеймса. Гермиона, очевидно, поверит, что его чувства реальны после того, как весь прошлый год говорил, что он любил Лили". Сириус похихикал, возвращаясь в постель. "Она прыгнет в твои объятия". "Тебе не нужна удача, приятель. Она будет легче, чем Эванс". Джеймс почувствовал, как его желудок поворачивается и сжимается. Они были правы. Гермиона ему не поверит. И все подумают, что он сделал это, чтобы привлечь внимание Лили. О, он не хочет причинять ей боль. Черт возьми! "Я вас всех ненавижу", - заявил Джеймс и повернулся в своей кровати. "Беркс! "Та ночь должна была быть долгой.   Джеймс не знал, когда перестал романтически думать о Лили Эванс. Может быть, это был не только один момент, но и их было много. Он действительно пытался думать и быть рациональным в этом отношении. Он сказал всем, что ему нравится Лили с третьего года, и теперь, год спустя, он больше этого не делает. Что это значит? Что он не знал своих чувств? Или, может быть... его привлекала Гермиона только потому, что она была "новой блестящей вещью"? Он был в замешательстве, но единственное, в чем он был уверен, это то, что он не чувствовал то же самое к Лили Эванс. Ему просто не нужно искать ее каждый раз, когда они были в одном месте, или пытаться привлечь ее внимание и сделать себя дураком. Нет... он делает все это сейчас для Гермионы. Ну, вроде как (если иногда следует за ней с его плащом-невидимкой, что совсем не было жутко). На следующее утро Джеймс встал с постели раньше всех остальных. Он мало спал. Единственное, в чем он был уверен, когда вошел в Большой зал, это то, что он собирался сидеть один, вдали от Эванс. Может быть, так ему поверят друзья. Было еще рано, он завтракал на своём месте, пока не услышал голос Гермионы со стола Когтеврана. Его глаза мгновенно начали искать ее... Она выглядела нервной и наблюдала за столом Гриффиндора, когда ее глаза, наконец, нашли его глаза. Его сердце начало быстро биться, и живот прыгнул внутрь него. О, Боллокс! Он пытался подарить ей небольшую улыбку, но она нахмурилась. Да, они не были друзьями.Тем не менее. Но она продолжала смотреть на него. И он продолжал смотреть на нее (пока он не мог дышать, и его руки начали потеть).   "Ты ушел сегодня довольно рано, приятель".   Пока она этого не сделала.   Он посмотрел на своих друзей,они сидели рядом с ним. Он ничего не сказал и снова дулся на своем месте. Если бы его чувства к Гермионе не были реальными, ему не нужно было чувствовать, что все его дыхание было отнято, когда она только нахмурилась в его сторону.   "Джеймс? Ты в порядке?" Ремус спросил. Он кивнул, а затем заметил, что покидает скамейку. Поэтому он продолжал уходить от своих друзей. Когда Сириус позвал его, он продолжал идти. Его голова стучала. Он снова влюбился в девушку, которая не хотела его, и теперь его друзья ему не поверили. Какой грустный парень. Когда он был вдали от Большого зала, он совершил поездку в Слизерин со сглазом. Это заставило его почувствовать себя немного лучше.   Когда Ремус нашел его гораздо позже, он больше не был таким злым. (Вы можете поблагодарить Нюниуса за это. Это всегда заставляло его чувствовать себя лучше после гексирования этой змеи). К счастью, было воскресенье, и ему не нужно было идти на занятия. Он не знал, сможет ли он слушать старого Слагги в этом состоянии.   "Джеймс, мы можем поговорить?" "Что теперь?" "Извини, если мы заставили тебя чувствовать себя плохо из-за твоих чувств", - сказал Ремус. "Но... ты должен понимать наши позиции. Ты был..." "Да, я знаю, что сказал об Эванс", - прервал его Джеймс. "Но я ничего не чувствовал к ней с декабря, понимаешь?" "Ты никогда ничего не говорил". "Я не знал в тот момент", - объяснил Джеймс. "Я только знал, что хочу узнать больше о Гермионе, и теперь..." "Ты чувствуешь, что упустил шанс?" "Она вроде как нас ненавидит". "Да, но есть и другие варианты", "Нравится?" "Ты можешь играть в долгую игру, я имею в виду... тебе придется подождать, но... "Скажи мне". "Тебе нужно терпение", - сказал Ремус с небольшой улыбкой. "Если ты хочешь , чтобы она тебе поверила, придется подождать до сентября". "Ни за что!" он покачал головой. "Да, так она не подумает, что ты ее используешь", - объяснил он. "И больше никакой Лили". "Очевидно. " "И мы должны наладить отношения с ней. Мы должны извиниться". "Проще, чем Сириус". "Он сделает для тебя все, Джеймс. Он это сделает". "Может быть, но... э-э, приближается День святого Валентина". "Тайный поклонник, друзья мои", - сказал Сириус. "Да, Джеймс, я был здесь все время, и да, я извинюсь". "Итак..." - сказал Джейми. "Думаю, я могу подождать", - солгал он.   Он почти не мог дождаться. Таким образом, он снял все свои разочарования, сделав больше шуток со своими друзьями. Единственное, о чем он просил, это делать их как можно дальше от Гермионы. Лили Эванс ненавидела, когда он занимался шалостями, ему не нужно было, чтобы Гермиона говорила то же самое. Он не собирался совершать одну и ту же ошибку дважды. Заставить Сириуса извиниться перед ней было еще одной вещью, которая заняла время. Он должен был быть с ним, чтобы попытаться заставить его вытащить слова из уст, что он совсем не ненавидел. Те моменты, когда он был ближе всего к Гермионе, и он не мог сказать больше, чем поздороваться и посмотреть на нее как дурак(он ненавидел, когда его друзья были правы. Он не мог сказать ей ничего умного). Сириус ненавидел больше всего: во-первых, когда ему говорили, что делать, и во-вторых, извиняться. Но он оценил, что его друг пытался исправить ситуацию со своей будущей леди. Может быть, он мог бы быть шафером. Когда они, наконец, извинились перед ней, он был на Луне.   "ВЫ ВИДЕЛИ, КАК ОНА ПЕРЕСТАЛА УХОДИТЬ И РАЗВЕРНУЛАСЬ, ЧТОБЫ СКАЗАТЬ "СПАСИБО, ПОТТЕР"? ОНА ТАКАЯ ДОБРАЯ!" Джеймс чувствовал себя навеселе. Как хороша жизнь, когда кто-то не обнажил тебя, когда ты пытался с ней поговорить. "Она не знала твоего имени", - рассмеялся Сириус, но остановился, когда Ремус ударил его по руке. Джеймс в другой момент задумался над этим комментарием, но теперь он был счастлив. "Это не имеет значения. Теперь она знает. И она сказала это два раза". Но да, немного больно, что она не знала его имени. Надеюсь, она его не забыла. Если он был честен, то это был момент, когда его эго чувствовало угрозу. "Кто знал, что единственное, для чего ей нужно знать твоё имя, это извинения", - ухмыльнулся Сириус. "Я никогда не думал, что хотел бы пожалеть". "О, я забыл извиниться!" Питер заплакал.       Жизнь была хорошей. Джеймс и его друзья были в хороших отношениях с Гермионой. И на этот раз они почти заканчивали месяц с листом во рту. Надеюсь, никто не собирался его глотать. "Я смотрел на тебя, когда ты не смотришь". "Нет, Джеймс, не надо ", - вздохнул Ремус.  "Почему бы и нет?" "Это жутко", - сказал Питер. "Как будто ты всегда смотришь на нее". "Когда я смотрю на тебя, я не могу думать", - сказал Сириус, смеясь. "Я думаю, что это очень точно". "Или... ты знаешь, как много я о тебе думаю?" Питер рассмеялся. "Я все время мечтаю о тебе", - тоже рассмеялся Сириус. "И я просыпаюсь от боли". "СИРИУС!" "Мерлин", - вздохнул Джеймс. "ЧТО Я СОБИРАЮСЬ НАПИСАТЬ?"   На следующее утро он чувствовал, что его тошнило, что было смешно, потому что он был уверен. И теперь он вел себя как идиот, ожидая утренних писем. Она вообще любила цветы? "Джеймс!" один из его однокурсников-гриффиндорцев позвал его. "Мы ожидаем чего-то огромного сегодня?" "Что?" "Для Эванс? Есть ставка, видите ли... Джеймс нахмурился. "Э... Я ничего не делал, приятель". "Что?" голос женщины закричал. Когда он посмотрел, он заметил Марлен, одну из подруг Лили. Затем он наткнулся на Эванс, глядящую на него в замешательстве. "Да", - уверенно сказал он. "Я больше не люблю рыжих". Он хотел бы добавить что-то еще, чтобы прояснить свои чувства, но Ремус пнул его под столом. Да, он, вероятно, вел себя как мудак.   Его стол молчал целую минуту. Сириус попытался сделать все лучше и начал говорить о том, сколько писем и шоколада он получит в этом году, в то время как Ремус и Питер пытались сказать ему, что им нужно пересмотреть, если в подарках не будет любовного зелья. Все это время Эванс смотрела на него так, как будто он сходит с ума. Кто понимает девушек?   Когда совы, наконец, прибыли, он посмотрел на Гермиону, она выглядела красивой и разговаривала только со своей подругой. Когда первая сова оставила письмо Сириусу, Джеймс заметил, что она смотрит прямо на Сириуса, и в то время как другие подарки начали собираться, ее глаза никогда не покидали его друга.   "О, черт", - сказал Джеймс, чувствуя себя больным. Теперь его почти вырвало. Может ли что-нибудь ухудшиться? Гермионе нравится его лучший друг! "Что случилось? Почему ты выглядишь больным?" Ремус спросил, прикоснувшись к руке. "Пожалуйста, скажите мне, что Гермиона не смотрит на Сириуса". Он прижал лоб к столу. "Э-э..." "Убей меня". Джеймс даже не поднял голову, когда его друзья сказали ему, что она получила коробку. Это была его удача. Она сломала Сириусу нос, чтобы привлечь его внимание. Его собирались вырвать. "Твой идет, приятель". Он посмотрел со своим размытым видением, когда две совы оставили цветы перед ней. Он надел очки, как раз вовремя, чтобы посмотреть, как она удивилась и покраснела. Когда на ее губах появилась небольшая улыбка, его сердце прыгнуло ему в грудь. Она была такой красивой. А потом она чихнула. И чихнула. И чихнула. Его друзья посмотрели на него. Он видел, что Сириус старался не смеяться. Он оценил его усилия. "Так..." - сказал Ремус, когда подруга Гермионы взяла цветы и пошла к Стебель. "В следующий раз мы могли бы добавить немного чар, чтобы у нее не было, вы знаете..." "Почему мы этого не сделали?" Джеймс стонал. "Я все испортил, и теперь..." Он посмотрел на нее. "Ей нравится Сириус". Его друг задохнулся соком. "Что?" "Ты умственно отсталый?". "Нет, у меня разбито сердце". Все его друзья вздохнули.       Джеймс нахмурился, глядя на птицу, которую они пытались заколдовать. Это заняло у него много времени, но он был слишком многоголовым, чтобы сдаться. И он не знал, где Гермиона, поэтому ему нечего было делать. Он уже дважды проверял библиотеку. С Эванс было не так сложно, она была в тех же классах и Хаус, с ее новой леди любовью ему не так повезло. "Хотел бы я иметь карту, где мы могли бы видеть, где все", - сказал он, спокойно стараясь не звучать так, вложенный в свое желание знать, где Гермиона. "Карта для чего?" Ремус спрашивает, пока он пересматривал теорию очарования, которое они пытались использовать. "Так что он может видеть, где Грейнджер все время", - умно сказал Питер. "Причины Джеймса не благородны, но..." - заявил его волчий друг. "Это хорошая идея. Карте понадобится много продвинутой магии". Поттер старался не улыбаться. "Да, много прелестей и рун, Ремус... так много книг для чтения в библиотеке". "Ты не тонкий, приятель", - засмеялись трое. "Мы знаем ваши намерения, но я занимаюсь этим", - сказал Ремус с небольшой улыбкой. Питер пожал плечами. "Думаю, это хорошая идея, пока мы ждем другого проекта". "Да, у нас есть время убить, пока мы стараемся не глотать наши листья", - светится Сириус на Питера, когда он приходит в общую комнату, вероятно, услышав немного разговора. Ему не нужно было спрашивать у него много вопросов о том, с чем он был на борту. "Ой!" Джеймс закричал. "Ты тоже теряешь двоих!" "Ты можешь заткнуться на минутку, Поттер?" Они все повернулись к Эвансу, который смотрит на них, раздраженным. "Что заставило тебя в закрутке, Эванс?" он просто спросил, скучаю по ее обычной реакции. "Ты и твои друзья", - сказала она, глядя на него. "Некоторые люди здесь пытаются учиться спокойно". "Не моя проблема", - ответил он, раздраженный, размахивая ею. Кем она является? Он закатил глаза и повернулся, чтобы продолжать разговаривать со своими друзьями, когда заметил, что вся общая комната смотрит на него. "Что? У меня что-то на лице?" "Игнорировал их, Джейми-бой", - сказал Сириус с насмешливой улыбкой. "Нам есть о чем поговорить". "Библиотека?" Питер предложил, пытаясь положить конец всему, что происходило. "Нет", Сириус делает звук "p" поп. "Наш любимый книжный червь". Джеймс улыбнулся. "Ты нашел ее?" Ремус кашлял, чтобы привлечь их внимание. Когда друзья посмотрели на него, он указал головой на общую комнату. "Давайте отнесем это в нашу комнату". Не теряя ни минуты, Джеймс берет свои вещи и начинает подниматься по лестнице. В этот момент он замечает, что все еще смотрят на него, включая Эванса. У последней запутанный взгляд на лице. "Поторопитесь, придурки", - сказал он громко, только чтобы раздражать Эванса, потому что трудно сломать привычки. "ПОТТЕР!" она кричит. Он просто поднимается по лестнице. "Итак", - начинает Сириус, когда они туда добираются. "Мне нужно, чтобы ты сохранял спокойствие, Джеймс". "Почему?" он с тревогой спрашивает. "Я нашел ее как раз тогда, когда Смит приглашал ее на свидание". "Что?" Джеймс хочет ударить этого или ударить его шестигранным. "Она сказала нет". Он почувствовал облегчение. "Но..." - непреклонно сказал Сириус. "Ради Мерлина, Сириус!" Ремус заплакал. "Ты убьешь его, просто закончи это". "Ты не веселый, Реми", - нахмурился Сириус. "Итак, он спросил ее, но она отказалась, потому что уже встретила кого-то в Хогсмиде". "Кого?" Опять же, он чувствует, как его грудь сжимается. "Я не знаю". Он сдвинул волосы с лица. "Но Пандора сказала, что он был, и я цитирую "видения для больных глаз", и Гермиона согласна". "Ура!" Джеймс хотел что-то ударить. "Я знал, что твой план плохой, Ремус. Теперь у нее свидание, и она поцелует его, выйдет замуж и... "О, остановись, Джеймс". Сириус коснулся своих рук. "Как это произойдет, если дата пойдет ужасно неправильно?" "Как так?" "Ну, у нас есть плащ-невидимка, и мы мародеры. Мы можем закончить эту дату за пять минут", - заявил он. "Сириус..." "Не "Сириус меня", Ремус!" Сириус сказал, указывая на Джеймса: "Посмотрите на этого бедного сломанного Джейми. Ты не позволишь его птице пойти на свидание с другим парнем, верно?" Чувствуя себя намного лучше с этим планом, Джеймс посмотрел на Ремуса, делая свои лучшие щенячьи глаза, пока он надулся. "Ух, я пожалею об этом, но хорошо", - согласился Ремус. "Не похоже, что у всех нас есть свидания в тот день, так что... будет весело", - сказал Питер, улыбаясь. "Но нам нужно зайти в Зонко".       Было не весело и было очень холодно. Каким-то образом все в пабе смотрели на Джеймса и Питера, что было странно, потому что они сидели там и пили только сливочное пиво, в то время как Сириус и Ремус искали Гермиону в деревне. Ее нигде не было, и все смотрели на них.  "Почему все смотрят на нас, Пит?" Питер, как обычно, только что заметил, что происходит вокруг них. "Ну... может быть, это должно быть с Эванс и тобой", - прямо ответил он. "Что?" "Э-э, ты не заметил, потому что сосредоточены на Гермионе, но все ожидали, что ты сделаешь что-то большое для Эванс", - попытался объяснить он. "Я знаю, что я не такой умный, как ты, но..." Питер! Джеймс прерывает его. "Да. Не беспокойся об этом". "В любом случае, я тоже иногда замечаю вещи, и я думаю, что даже Эванс чего-то ожидала от тебя". Джеймс усмехнулся. "Теперь, когда она уделяет тебе внимание, ты не думаешь, что она тебе снова понравится?" Это был довольно хороший вопрос, о котором люди не думали, что Питер подумает, но люди не знали, что его друг был умным за всем своим социальным беспокойством. Если бы Джеймс был честен, он был немного раздражен тем, что Эванс подумал бы о нем сейчас, когда он на самом деле больше не хотел преследовать ее. Может быть, пару месяцев назад он был бы на Луне, но теперь он знал, что Лили Эванс не была той идеальной девушкой, о которой он мечтал, она была девушкой, как и другие, и с расстоянием он мог видеть, что она умная, и это заставило ее думать, что она никогда не ошибалась. Буквально на прошлой неделе он помогал в первый год, который плакал о пропаже дома (с чем он мог бы относиться довольно хорошо; думая о своем первом году, он был полностью маминым мальчиком), когда она появилась в общей комнате и начала кричать на него, думая, что он заставил мальчика плакать. Он не мог винить ее, он на самом деле заставляет людей часто плакать, но она даже не слушала его, когда он пытался объяснить! Так что, да, теперь он не думал, что Лили действительно может видеть в нем хорошее. И она всегда думала, что права, даже когда она права, так что... она ей больше не нравилась. Может быть, он был связан с Гермионой (и его мнение было предвзятым), но он думал, что они вместе имеют больше смысла только потому, что она была чертовски умной, и она могла шутить, не зная, что было довольно впечатляюще. Она даже напала на них в прошлом году! И он не мог перестать думать о ее волосах... ее вьющихся волосах. И она ударила Сириуса! Она только притворяется хорошей девочкой. "Джеймс?" Петр позвал его. Да, он не ответил. "Нет, приятель. Гермиона - это для меня". "Хорошо". Его друг немного улыбнулся. "Мне больше нравится Грейнджер". "Почему? Эванс что-то с тобой сделала?" он зашивал. Джеймс был шутником, но его друзья были его семьей, и он не собирался позволять людям плохо обращаться с ними, особенно с Питером. Они мало что знали о его семье, но он все время так беспокоился, что с ним могло случиться что-то плохое. "Нет, нет, на самом деле", - отрицал он, но продолжал говорить, когда Джеймс выгибал брови на него. "Ну, она не такая милая все время", - пожал плечами. "И она, э-эр, на самом деле это не имеет значения". "Да. Ты знаешь, что можешь рассказать нам все, Пит". Он долго вздохнул. "Она иногда злая, понимаешь? Когда я ничего не получаю сразу. Так что я не люблю с ней разговаривать". Джеймс просто гудит. "Это не так уж и важно. Мне больше нравится Гермиона, потому что она помогла мне на днях в библиотеке, и я даже не спросил ее! Она просто появилась за моим столом и спросила, нужна ли мне помощь. Думаю, она видела, как я боролся с эссе", - объяснил Питер. Это вызвало улыбку на лице Джеймса, но он совсем не был счастлив. Мог ли он быть таким глупым раньше с Эвансом? И со своим другом ему не понравилось, что Питер чувствовал себя плохо. Прежде чем он смог что-то сказать Питеру, другие его друзья подошли к столу, дрожа. "Там чертовски холодно!" Сириус ворчал. "Я думал, что Луни замёрзнет!" "Луни?" Ремус спросил, изгибая одну из своих бровей. "Ты глупый", - спокойно сказал Сириус. "Я думал об этом, и это тебе подходит". Джеймс усмехнулся. "Мне это не нравится. Продолжайте думать", - застонал Ремус. "Просто привыкни к этому, Муни", - отмахнулся от него Сириус, попробовав новый. Ремус закатил глаза. "Мы нашли твою птицу. Она там", - отметил он. Джеймс не заметил ее до сих пор, но казалось, что она только что приехала. Ее щеки были рыжими, а волосы немного больше от ветра. Лучше всего было то, что она была одна. "Теперь мы ждем", - сказал он, а затем усмехнувшись. "Итак... Сон, хочешь сливочного пиву?" Ремус только стонул. Им пришлось немного подождать. Несмотря на то, что Джеймс был счастлив, что она была одна, ему все равно было немного грустно, что ее свидание еще не появилось. Она этого не заслужила. Но это не означало, что он перестанет смотреть на нее. "Ты ничего не сделал с ее свиданием, верно?" Ремус спрашивает пятнадцать минут спустя. Они покачали головой. "Ты ранил меня, Муни", - сказал Сириус, улыбаясь. "И мы не знаем, кто он". Они пытались продолжать говорить, но Джеймс продолжал наблюдать за ней. Ему нужно было пойти туда и поговорить с ней. Может быть, если бы он сидел с ней, когда прошло ее свидание, он бы исчез, когда заметил, насколько они идеальны вместе. Но он знал, что Ремус (нет, Муни, он пытался исправить свой разум) не оставит его, кровавый волк. Единственное, что заставило его взгляд покинуть ее, это внезапный смех Сириуса. Он громко смеялся, ударившись о стол, как сумасшедший. "Что происходит?" он спросил Ремуса. "Я не знаю, он просто начинает смеяться", - сказал ему Ремус. "Сириус?" "Это то... просто", - продолжал он смеяться. "Ее-" "Ее дата наступила", - сказал Питер. Джеймс быстро посмотрел, чуть не повредив шею, пытаясь понять, кто с ней был парень. Он казался старше и обнимал ее силой, и она ярко улыбалась. "Он старше", - прямо сказал Питер. Джеймс дулся на своем месте, в то время как Сириус продолжал смеяться. "Я думаю, что он сломан". "Может быть, нам стоит вернуть его". "Я хочу умереть", - прямо сказал Джеймс. "Джеймс", - сказал Сириус, пытаясь перестать смеяться. "Ты будешь в порядке". "Нет, не буду". "Он ее брат Джеймс", - наконец сказал Сириус. "Он женат на моей двоюродной сестре Андромеде". Рот Джеймса сделал идеальный "о". Затем он улыбнулся. "Хорошо, что я не слишком остро отреагировал". Ремус усмехнулся. "Правимо". Затем он рассмеялся, когда Джеймс ударил Сириуса по левой руке. "Ты мог бы сказать мне, пень!" Джеймс потребовал. "И где бы в этом было веселье, а?" Сириус ответил. Позже, когда он, наконец, смог поговорить с ней, он почувствовал себя счастливым. Он сказал ей больше пары слов, не звуча как дурак. Прогресс. И он отрицал своим друзьям, что ее новый кот был уродливым. Но, если бы он был честен, он не видел много кота. Его внимание было сосредоточено на ней. В частности, ее лицо и волосы, а также то, как ее щеки были смыты от ветра, а волосы были беспорядком, но красивым беспорядком. Он мог остаться там навсегда, но был вынужден уйти, когда издалека брат Гермионы посмотрел на них, нахмурившись.   В своей постели он представлял ее лицо, на которое, наконец, посмотрел более внимательно. До этого момента он не знал, что у нее веснушки на пуговицах. Он хотел бы сосчитать их и, возможно, прикоснуться к ним, пытаясь понять, какие созвездия он может создать.   До лета было еще пару месяцев, и его тело было полно тревоги и энергии. Если бы он собирался подождать, пока не сделает реальный шаг на нее, ему нужно было бы сделать другие вещи, чтобы его разум был занят, иначе он бы сошел с ума. К счастью, у него уже были планы занять свободное время, и он ничего не делал с Нюниусом с прошлой недели; они не могли позволить стать слишком безопасным. Итак, Джеймс в ту ночь (и остаток семестра) не спал, думая о розыгрышах и о том, что они могли бы сделать с Нюниусом и Смитом! Он не мог забыть об этом идиоте, смелости пригласить свою Гермиону на свидание! Номер Он собирался отомстить ему.   Как и в другие ночи, когда он, наконец, заснул, ему приснились карие глаза и вьющиеся волосы. Во сне он мог прикоснуться к ее локонам и заставить ее улыбнуться. И как и предсказывал Сириус, он просыпался каждое утро от боли.   Когда Нюниус сильно упал на пол после экзаменов, он почувствовал себя немного виноватым, когда подумал о том, что Гермиона подумает о нем, если она заметит его внеклассную деятельность. Но он отпустил вину, когда она улыбнулась ему.   Он не мог дождаться сентября.