Все новые сказки

Пусть и принято считать иначе, а места в ложе - одни из самых неудобных. Сцену видно не полностью, и спектакль приходится смотреть вполоборота. Однако неудобства одному из зрителей доставляли совсем иные обстоятельства. Голд всё бегал глазами от сцены к соседке по ряду. Та на него не смотрела. Все её внимание было приковано к сцене. Только в антракте Эмма развернулась, улыбаясь одухотворенно, упоение выражалось блеском глаз. В ответ на небрежный вопрос "ну как тебе?" - она ответила с искренним восторгом: - Эта целая жизнь, о которой я и не знала! Голд только скромно улыбнулся. Ему не к месту было бы признаться, что последние полтора часа вместо просмотра спектакля он провел, наблюдая за ней. Он вспоминал, как по-глупому нервничал, пытаясь сделать лучший комплимент, увидев её впервые за вечер. - Выглядишь...- сказал он тогда и запнулся, подбирая верное слово. "Чудесно" - было бы мягким преуменьшением. "Роскошно" - слишком резво. "Элегантно" это еще не все. "Потрясающе" было уже ближе. Он посмотрел тогда на неё ещё раз, ничуть не смущаясь, так как был преисполнен чувством восхищения, и только потом добавил: - Великолепно. Я очарован. Из его уст это прозвучало спокойным, тихим признанием. Эмма смущенно улыбнулась. - Ты тоже ничего. Будто в костюме родился. - Что ж, может так оно и было, - пожал плечами Голд.- А я, так просто, подзабыл. Сейчас же он никак не мог забыть то чувство восторга и глупое смущение, пришедшего следом, когда он увидел Эмму. Короче говоря из "ожидание и реальность" она та часть, что превосходит ожидание. Голд нервничал, молчал. Чувствовал себя как-то странно. Когда закончилось представление он больше расстроился не тому, что прекратилась чудесная музыка, а тому, что не сможет больше украдкой смотреть на объект своего обожания. Он оттянул тугой петлёй затянутый галстук на шее и признал, что "обожание", пожалуй, довольно подходящее слово. Удивительным образом ему не сделалось стыдно от этой мысли. Хотя он делался порою довольно неловким в отношении чувств. Когда компания прощалась с оперой, уже стоя снаружи и созерцая красоту архитектуры в перерывах между восторженными высказываниями об ариях - внезапно зарядил дождь. И за пару секунд перерос в настоящий ливень. Успев перебежать широкую улицу четверка укрылась в ближайшем кафе. Заведение тут же оказалось заполнено роскошно одетыми дамами и господами, сбежавшимися под одну крышу. Ютясь за тесным столиком друзья шутили и улыбались погодному ненастью. Спустя две бутылки вина, успешно справившись с попыткой согреться, Вэйл с Руби под обоюдные смешки и многозначные переглядывания поспешили оставить пару наедине покинуть кафе и остаток вечера провести, наслаждаясь лишь обществом друг друга. Их решению возразить было нечем, а предложение всем вместе вернуться в отель было очень резко отвергнуто. - Ну вот скажите мне, куда вы так торопитесь? - спросила Руби, не скрывая лукавой улыбки. - А вы-то куда?.. - пробурчал Голд, прожигая взглядом дыру в довольном лице доктора Вэйла. - Вечер только начался, а тут так приятно и уютно... - Именно поэтому вы нас и покидаете... За очередной комментарий Адама пихнули в бок. - Не торопитесь попасть под ливень! - бросил Вэйл на прощание.- Ибо доктора рядом не будет... На этой славной ноте провожая взглядом удаляющуюся парочку подшучивать и делать намёки принялись уже Голд с Эммой. Чудесно, определённо чудесно проходил их вечер. До определённого момента. Внезапно прервав беседу в разговор ворвался новый персонаж, а все мечтания и чаяния пошли по ветру прахом. - Эмма! Неужели это ты?.. И после этой невинной фразы приветствия вечер для Голда перестал быть томным. Следующие полчаса он провел скрежеча зубами и слушая разговор старый друзей: Эммы и человека, явившегося из ниоткуда. Последний был персоной достаточно видной. Насколько, что это признал бы даже ревнивый. С улыбкой из рекламы зубной пасты, высокий, привлекательный брюнет представил себя - Александр. Имя победителя. И тут же предложил называть себя просто "Алекс". Так сказать, для друзей (Голд на том и зарёкся). За тридцать минут старые знакомые, казалось, успели обсудить всё и всех. Но это только казалось, так как разговор их не прекращался ни на минуту. Они вспоминали общих друзей, старые дела и работу, город, закусочные и бары. Переживали заново эпизоды из давно забытой жизни. И всё повторяли: "а помнишь?.." и "Боже, как давно это было!". Увлекательный был диалог. Жаль, что за столиком их было трое. Чем дольше Адам украдкой смотрел на сверкающие глаза Эммы, тем горше ему делалось. В какой-то момент он не выдержал и решил сбежать из ситуации, в которой только он сам ощущал себя лишним. - Я выйду подышать воздухом.- Кратко осведомил беседовавших Голд, постучав по столу сигаретным коробом. Мысль о том, что Голд вообще-то не курит, пролетела в голове и канула в лету - Эмму быстро отвлек очередной вопрос старого друга. Они всё болтали и болтали. Приятно было вспомнить былые деньки и невозвратно ушедшую тогдашнюю беспечность. А потом Алекс выдал такое, от чего Эмме вдруг стало не по себе. - Знаешь,- сказал он.- Я ведь был готов тогда всё бросить и сбежать с тобой. - Сбежать? - усмехнулась Эмма.- И куда же? - Да куда угодно. Главное, что с тобой.- Алекс сказал это тем самым проникновенным тоном, с которым обычно говорят люди, ожидая получить нечто взамен своих признаний. - Воу-оу! - сделала попытку отшутиться Свон.- Кажется, последний бокал был лишним... - Да брось ты. Ты же помнишь, как хорошо нам было вместе. На этой вкрадчивой ноте ладонь мужчины накрыла женскую. - Помнишь ведь? - спросил Алекс, с удивительно проникновенным взглядом заглядывая в чужие глаза. Эмма помнила. Конечно же она всё помнила. Пусть даже сейчас воспоминания из прошлой жизни и казались давно увиденным сном. Она была в то время совсем иным человеком и даже представления не имела о том, кем является на самом деле. С Алексом они были, что называется, "друзья с привилегиями". Их связывали скорее не свободные отношения, а именно случайные связи. - Алекс, всё уже давно в прошлом. - А я предлагаю тебе вернуться в него ненадолго... Ну же, Свон, как в старые-добрые... Рука скользнула ниже, под стол и как бы невзначай коснулась чужой коленки. Эмма едва не отпрыгнула вместе со стулом. - Э-хе-хей, - вновь усмехнулась она, понимая, что процент алкоголя в организме её знакомого перевалил за предохранительный уровень.- Давай-ка вспомним, чем кончались наши старые дела и не будем повторять ошибок. - Никаких ошибок, Свон. Только счастливые окончания. Приторная речь его была прервана тем, что кто-то уложил тяжелую ладонь ему на плечо. Всей мимикой выражая недовольство прерванным актом Алекс развернулся. Только чтобы напороться взглядом на Голда, каменной статуей нависшим над ним. - Ах, это ты? Я и забыл, что мы не одни. Иди, еще погуляй, папаша. - А может вместе прогуляемся? - спросил Голд с мрачной усмешкой, сминая ткань чужого пиджака. - Убери. Руки. Я не стану делать калеке поблажек. Тут уж зажженный фитиль догорел. Секундное промедление и ... не сложно догадаться, что взорвалось следом. Нечто страшное, жестокое вырвалось изнутри голдовской оболочки. Словно бы всё, что сдерживалось им так долго, забродилось внутри, а нынче обрело свободу, явившись на свет в уродливом виде. Алекс встал. Эмма встала тоже, но не успела вмешаться - всё произошло за секунду. Алекс ухмыльнулся и оттолкнул Голда в грудь. Тот не стал думать. Удар - короткий, в челюсть. Шум, опрокинутый стул, вскрик из соседнего зала. Алекс бросился на соперника, и они повалились на пол, с глухим грохотом катясь между столами. Стулья падали, вокруг были вскрики. Кто-то схватил Алекса за плечо, кто-то кричал "полицию вызвать?", кто-то просто кричал. Эмма, уже совершенно побледневшая, рванулась вперёд: - ХВАТИТ! - её голос перекрыл всё. Мужчины замерли. Голд держал Алекса за ворот, прижав к полу. Тот хрипел от злости, но уже не сопротивлялся. Эмма смотрела на них с отвращением. - Вы с ума сошли, оба. - Она тряслась.- Как в дешёвой мыльной опере… Я не нуждаюсь в рыцарях. И уж точно не в идиотах с кулаками! Она развернулась и пошла прочь, прихватив свою сумку с пола. - Эмма, подожди… - Голд бросил последний взгляд на Алекса и кинулся за ней. "Тупая сука" - послышалось с пола. Алекс развернувшись на бок сплюнул кровью. С остервенением Голд вернулся и с ноги зарядил мужчине. Вид чужого ничтожества вкупе с разбитым лицом его немного успокоил. Раздался хлопок, а за ним звон колокольчика - звук закрывшейся двери. Голд глянул вслед ушедшей Эмме, затем - на последствия учиненного безобразия. На лица вокруг, на свои поддрагивавшие руки. Ему вдруг сделалось до ужаса стыдно. Извиняясь перед всеми, прихрамывая он направился к администратору. Спустя не очень-то долгие разбирательства, урегулированные выписанным жирненьким чеком, Голд бежал по незнакомым улицам под проливным дождём, а в голове у него вертелась всего одна мысль: совсем не так я себе представлял этот вечер.

***

Как бы того ни желал - Эмму он не догнал. И даже в холле отеля её не встретил. Словно будучи в тумане он поднялся до нужного номера и опомнился лишь когда оказался перед дверью её. Голд тяжело дышал. Капли стекали с его волос быстрой трелью, а с одежды - ручейками. На полу уже успела образоваться маленькая лужица. Мужчина смотрел на белую дверь, находясь в лёгком ступоре, и в беспорядке мысли разсмышлял: что такого мог бы он сказать, что хоть немного улучшит отчаянное его положение? Спустя три минуты Голд постучал. Потом ещё раз. Не храбро. И ещё. Потише. - Уходи! - пришло ему ответом из за двери. Он тут же замер, а сжатый кулак размяк и лёг на дверь слабой ладонью. - Не впускай меня. Такое чудовище я бы тоже не захотел видеть. Тишина. - Я умоляю тебя, просто выслушай. Всё ещё тишина. - Проступку моему нет оправдания. Мне очень жаль, что... сложилось... такое положение. - Положение? Вдруг дверь распахнулась, явив свету разъяренную Эмму. Поистине будоражащее зрелище. - Положение, Голд? На полу, ты имеешь в виду? По которому ты катался, набивая морду Алексу (может он того и заслуживал) на глазах у всех посетителей?! Голд опешил, но говорить себя заставил. - Д-да. За всё и за это тоже. Эмма, я искренне сожалею. - Да уж, есть о чём! Вы повели себя как незрелые мальчишки или того похуже, как дикари!.. - Да, Эмма, я знаю. - И это в зале, полном народа! Из о-пе-ры!.. Её поток негодования был прерван сдавленным голосом. - Позволь мне сказать одну вещь. Когда ты ушла... Я понял в тот момент - до чего же это ужасно! Мне было плевать на мнения всех тех людей. Я знаю, что это не делает меня хорошим человеком... но Эмма, в тот момент и сейчас меня заботит лишь то, что обо мне думаешь ты... Он смотрел на неё и ощущал по-странному прилив неожиданной смелости. - И, конечно, мне очень жаль, но я не мог стоять в сторонке и смотреть, как этот тип... тебя... трогает. Лицо Эммы вдруг сделалось строгим. - Это две вещи.- Холодно сказала она. - Если это всё, то можешь идти. В чужом вмешательстве я не нуждаюсь. Запомни: я сама могу за себя постоять. - Я знаю.- Честно признался Адам. И то была чистая правда. Более того, Голд не сомневался, что данную ситуацию Свон бы "разрулила" куда аккуратнее него. - Просто ты не обязана, - начал он и запнулся.- Всегда полагаться только на себя. Тут он возможно перёшел черту. О том ему подсказало вновь вспыхнувшее недовольство Эммы. - А на тебя что ли?- спросила она с вызовом.- Чтобы потом всё в погроме? - Это не то, что я хотел сказать. - А что ты хотел сказать? - Что ты не одна. Эта фраза, сказанная с тихим простодушием, застала Эмму врасплох. Голд только смутился, подумав, что в очередной раз проявил бестактность. - Прости.- Извинился он, быстро разворачиваясь.- Я лучше пойду. И он действительно ушёл.

***

Уходя он слышал, как захлопнулась дверь, но не мог услышать как за закрытой дверью вылетела пробка из шампанского. Эмма схватила бутыль и прошаркала к кровати. Этот день её окончательно вымотал.

***

Возможно, пить в одиночестве было плохой идеей. Однако же, когда доходишь до определённой стадии опьянения - никакая идея уже не кажется плохой. Эмма стояла перед зеркалом трюмо, внимательно разглядывая своё отражение. Минуту, две. Потом вздохнула и пошла в сторону смежной двери. Той самой, что отделяла их с Руби комнату от комнаты Виктора и Голда. Той самой, что разделяла сейчас Адама и её. Несложное дело - прокрутить замок. Дёрнуть за ручку. Тут и магии-то не надо. Так отчего же рука поднималась с огромной тяжестью? Почему сердце забилось в груди так часто? Вдох - выдох. Эмма без стука вошла во смежную комнату. Запоздало её посетила мысль о том, что это могло бы быть бестактно. К счастью, опасения её не окупились. Из всех возможных вариантов, сосед лишь сидел на постели, всё ещё одетый в костюм, и буравил взглядом брешь в бесконечности. Он и не заметил, как в его обитель вторглись. Комната была темна и лишь из окон пробивался свет то ли яркой Луны, то ли уличных ламп. Эмма сделала пару шагов на чуть шаткой походке, прежде чем её присутствие стало обнаружено. В бледном свете образ её был подобен видению, сама же она замерла, изучая задумчивое лицо в туманном цвете. Голд полнял к ней глаза и ничего не сказал. Свон сама начала говорить не сразу. В голове как на заевшей кинопленке прокручивались события прошлого. Не того, недавнего, а того, что случилось ещё до инцидента на границе Сторибрука. Потом вдруг показ прервался кадрами уже из "новой жизни". Эпизод за эпизодом. Старые актёры - роли новые. И Эмме хотелось бы подумать: ах, как просто всё раньше было! Но её прежняя жизнь простотой и безмятежностью никогда не отличалась. Ещё до становления Спасительницей ей постоянно приходилось спасаться от бед. - Возможно,- прорезал голос Эммы тишину.- Я отреагировала слишком резко. Возможно, мне тоже следует извиниться. - Нет, что ты,- остановил её Адам.- Я понимаю твою злость. - Нет, не понимаешь. - Она плюхнулась на постель рядом с ним.- Потому что никакая это не злость. Он медленно к ней развернулся и попросил полушёпотом: - Расскажи мне. Возможно, сейчас было не лучшее время. Но когда же, если не сейчас? Эмме сложно было решиться на этот разговор. Почти физически сложно было заставить себя признаться в следующем: - Очень долго в своей жизни я была одна. Мне до сих пор страшно и непривычно кого-то подпускать. Мне всегда приходилось самой стоять за себя. Самой себя спасать. Чтобы попросту выжить пришлось построить крепость, понимаешь?.. И когда теперь кто-то пытается взять её штурмом... я сразу встаю во штыки. В тусклом свете очень мягко Голд улыбнулся. - Я вовсе не хочу разрушать твою крепость.- Тихо признался он.- Я лишь хочу, чтобы ты впустила меня. Он знал эту женщину столько, сколько себя помнил. Судьба позволяла ему столь абсурдные высказывания. С первой встречи Свон его восхищала. Тогда и сам он не понимал почему. Лишь день ото дня, улучшая знакомство, он чувствовал, он наблюдал, почему. Сегодня он любил в ней всё. Это было самым большим, что он узнал о себе. Трагично ли? Он хотя бы знал, что был способен на светлое чувство. - Я просто хочу, чтобы ты позволила быть рядом. И... - И? - И разрешила любить. После такого пути назад не было. Какой был шанс, что к утру забудется пьяная откровенность? Нет уж, Голд решил не глядя броситься в бездну. Он готов был разбиться, он готов был к тому, что бездна проглотит его - что угодно. Дальше с распирающим изнутри неподвластным чувством жить было уже всё равно невозможно. - Разве о таком спрашивают разрешения? - Решил перестраховаться. Правда была в том, что Голд готов был прождать хоть всю вечность. Только бы получить согласие. Ведь в первый прошлый раз, когда он проявил инициативу... ничем хорошим это не кончилось. А Эмма... Эмма просто устала ждать чего бы то ни было. Не теряя больше ни минуты она в довольно неожиданной манере подалась вперёд и накрыла чужие губы своими.

***

Фейерверк в голове сменился на искры в темноте. Всё начало происходить очень быстро. Вероятно всему виной было шампанское. И вино, испитое накануне. Но всё это уже не имело ни-ка-ко-го значения. Руки шарили наспех, вслепую снимали пиджак, путались в петлях жилетки. - Зачем тебе столько одежды?.. Галстук, запонки, дюжина пуговиц. С её платьем всё было легче. Одно движение - и можно стянуть скользящую ткань. С плеч, с бёдер, оно аккуратно спадёт прямо на пол. Какие славные мысли в блаженный момент! Когда всё смазанно, влажно от поцелуев и жарко. Сложно было говорить, не отрывая губ, не разрывая касаний. - Чтобы дать тебе шанс передумать. Он сказал - и тут же пожалел. Вероятно, в этом коротком приступе многословия виновата была гипоксия. Слишком буйная страсть и пустая попытка сохранить достоинство. Говоря он не думал, что она передумает. Его мечты и желания исключали этот момент. Она остановилась - и от этой внезапности дыхание перехватило. Вот, страшный поворот: что если шанс не будет упущен? На мгновение он ощутил себя маленьким и ничтожным. Сердце его замерло, пропустив удар, а после забилось с новым упоением и радостью: ведь поцелуи продолжились. Он ощутил себя самым счастливым человеком на свете. - Пожалуйста, поменьше... Совершив огромное усилие над волей, он отстранился, не выпуская Эмму из рук. Ему важно было её услышать. - Поменьше джентльменства... Её улыбка была сокрушающей. Сокрушающей сомнения, страхи и робость. Его губы разошлись в самой ублаготворенной ответной улыбке. Прикрыв глаза он поддался инстинктам.

***

Чего стоили эти минуты?

- Стакан воды и кофе, пожалуйста. Самый крепкий, что у вас есть. Заказ оказался перед ним в поразительно короткий срок. Затем бармен спросил не оборачиваясь: - Бурная ночь, мистер Голд? Голос за стойкой показался отдалённо знакомым. И дерзким. - Откуда вы знаете моё имя?.. Внезапно бармен обернулся, и Голду открылось страшное лицо, словно маской обтянутое кожей цвета болотной помеси, точно как у рептилий. Маленькие лукавые глаза смотрели неотрывно, хищно, как бы насмехаясь, а чуть ниже разрасталась и дрожала в усмешке кривая улыбка. - Вас уже бросили, мистер Голд? Откуда?.. Откуда он знал это лицо? - ... Ну конечно же бросили! Разве кто-то захочет остаться рядом с чудовищем?! Раздался гнусный смех. И тут Адам проснулся. Чтобы прийти в себя нужно было для начала отдышаться, и сделать это нужно было абсолютно бесшумно. Затем уверить себя, что это был лишь дурной сон и, наконец, обернуться, опомниться, понять, что сейчас не один; заворожиться чужой красотой, но быть не в силах даже вздохнуть, от страха потревожить нежный сон. Адам обводил взглядом полные безмятежности черты милого лица и ощутил себя исполненным какой-то странной светлой грусти. "Ускользающая красота"- думал он. И сам не понимал отчего взялись эти мысли. Объект его наблюдений неожиданно поморщился и отвернулся. Голд поспешил повторить последнее, опасаясь быть застигнутым. Крепко сомкнув веки, насторожив слух, минутами позднее он затаив дыхание ловил каждый звук и рисовал себе незримые движения. Эмма уже поднялась с постели и, видимо, собиралась уйти. Не сумев побороть любопытство, когда копошение перед ним набрало обороты, он всё же решился, раскрыл глаза и подал голос: - Уже сбегаешь? Эмма замерла, словно бы её схватили на месте претупления с поличным. А по сути так-то оно и было. Проснувшись Эмма не сразу поняла, что происходит. В блаженной дезориентации она лежала смирно, глядя в потолок. Это что? Полусон, полушутка, полуправда? А потом как накатило волной осознание, как освежилась память вчерашних происшествий - Свон на автомате едва не вскочила с кровати и спешно начала собираться. Может он и не заметит? Может подумает, что всё приснилось? "Уже сбегаешь?" Да. Чёрт возьми, да! Только оказавшись пойманной врасплох она осознала, что сработал её испорченный инстинкт самосохранения: ретироваться на автопилоте. Чёртова привычка. "Испуг перед счастьем". Побег от ответственности, привязанности, от разочарования, от неминуемой боли в конце-то концов! Да какого чёрта? - вдруг полумала Эмма, глядя в лицо молчавшего Голда. Он смотрел на неё не с обидой, без усмешки или же страха... нет. Он смотрел по-другому. Так, как она не могла описать. Но отчего-то под этим взглядом ей становилось спокойно и она переставала спешить. Куда я бегу? И зачем? - спросила Свон у себя. Ведь жизнь и так была в беспорядке. Правильного или нормального в её мире мало. Но что-то хорошее, что-то светлое она ценить по-прежнему умела. - Я… - Она вздохнула. Признаваться всегда было сложно. - До этой секунды - да, я сбегала. Вернее, хотела сбежать. Я проснулась и испугалась, что всё слишком "сказочно". Что если останусь, всё станет реальным, и тогда появятся проблемы. Голд медленно сел, чуть нахмурив брови. - Я не прошу обещаний. И не хочу ничего усложнять. Хоть часто выходит иначе, а доставлять тебе проблемы - последнее, чего бы я хотел.- Он слабо улыбнулся, и улыбка его быстро затерялась в лёгкой неуверенности.- Просто… останься, если хочешь. Свон посмотрела на него долго. Проблемы определённо будут. Где-то даже хорошо забыть своё прошлое... Так Адам не знает о семейных узах, о перипетии судеб... о том, какой резонанс вызовет новость о том, что произошло в этой спальне. Какая нелепость! - Хочу, но боюсь. Тут уж Адам в ответ посмотрел на неё очень пристально. Но его ответ не заставил себя долго ждать. - Возвращайся.- Предложил он просто.- Будем бояться вместе. Сложно было держаться смелым. Но ежели было для кого, ежели оно того стоило... А оно того определённо стоило. Голд в этом убедился, когда сбросив на пол туфли Эмма медленно вернулась в постель. - Вдвоём бояться веселее? - Спросила она, обреченно улыбаясь. - Ну,- не стал он скрывать упоения.- Уверен, мы сможем придумать, чем развлечь себя. И, действительно, им удалось. Долго-долго они не могли расстаться. Даже когда утро переросло в полдень, а тот начал плавно сводиться к чудесному дню. Расстались они только чтобы встретиться вновь.

***

Руби и Виктор, вернувшиеся невесть откуда, казалось, всё уже знали. Но от расспроса подробностей, разумеется, не отказались. - Ну, что я говорил? - спрашивал Виктор, самодовольно ухмыляясь. Он был чертовски рад за друга. - Ну, что я говорила! - где-то неподалёку восклицала Руби. Делить чужую радость ей было любо. Прекрасный был день! Адам был абсолютно счастлив и полон надежд на светлое будещее, когда в ближайшем часу так быстро наступившего вечера ему вдруг сообщили новость: Эмма уехала.