Все новые сказки

У Эммы Свон никогда не было больших ажурных мечтаний на тему свадебного торжества. Более того, она никогда не питала светлых надежд или азарта для брака. Картинка счастливой семейной жизни за её собственную, не такую сказочную, как-то не смогла в голове сложиться. И не то что бы на пути ей не попадались порядочные люди, нет. Просто, в период своего отрочества Эмме не удалось погреться у семейного очага, а стоило встать самостоятельно на ноги, как грёзы о родительской ласке постепенно развеялись. За ненадобностью. Слишком много разочарований довелось испытать ещё совсем юной мисс Свон, бывшей воспитаннице приютов. Она бывала в гостях у разных супружеских пар, но ни у одной четы не задержалась надолго, чтобы суметь занять место в семье. Со временем даже этот неприятный опыт остался далеко за плечами. Впереди ждала жизнь, полная возможностей и новых дверей. У Эммы были отношения, но ни одни из них не заходили так далеко. Даже во время затянувшихся романов, она не ждала, что одним особенным вечером её пригласят в красивый ресторан и предложат коробочку с кольцом. Вся эта затея казалась априори бессмысленной. Нет, были, конечно, дни, а вернее вечера, когда Эмма сидела одна в своей нью-йоркской квартире, уныло созерцала мелодрамы, поедая подтаявшее мороженое, и думала о том, что ждёт её на личном фронте. Но так, что бы мечтать о свадьбе... Делать вырезки в журналах, выбирать фату, сравнивать обручальные кольца знаменитостей - нет, такими делами она не промышляла. Не представляла она себя и в роли жены. Чего уж там, перспектива стать хранительницей очага казалась лишь нелепой шуткой. Образ замужней из кино пятидесятых, женщины с ниткой жемчуга, трудящейся на кухне у плиты, в ожидании прихода супруга с работы - не карикатура ли? По крайней мере, для свободной, современной жизни. Когда Эмма смотрела на Голда, то никакие смешные образы в ней не возникали. Забавно только, думала она, что Тёмный Маг решил взять на себя роль семьянина. И тут её осенила ироничная мысль: Темный Маг и Спасительница - вот это тандем! Но Тёмного Мага давно уже в помине не было. Совместное будущее ей предлагал иной человек. Тихий, временами застенчивый, немного нервный, парадоксальный. Подолгу смотря на него она всегда вспоминала мистера Голда. Своего загадочного друга, несчастного человека с грустной улыбкой и дерзкими репликами. Она скучала по нему. Иногда. Иногда безумно хотелось снова с ним повстречаться. Поймать его, бродящим мрачной тучей по городу. Застать врасплох за каким-то пустяково-мечтательным делом, когда можно незаметно уловить застывший увлеченный взгляд всегда серьёзного человека. Встретиться с ним и поговорить о том, что случилось. Сказать ему, как жаль, что он, нетерпеливый, ушёл так рано. Утром они лежали вдвоём на заправленной постели, молча созерцая потолок и пылинки, парившие в воздухе сквозь солнечные трели. Удобно было устроиться на изгибе чужой руки, лицом улечься на белоснежной, прохладной рубашке и бесцельно выводить круги по маленьким пуговкам. В таком моменте Эмме думалось, что, быть может, так бы и сложился исход её спасительной деятельности, будь она чуть удачливее. Или будь у неё чуть больше времени... с ним. Взгляд непроизвольно ускользнул к приоткрытой двери и на секундочку показалось, будто в коридоре кто-то прошёл. Незаметно, неслышно. Задержался всего на мгновение, не смея подолгу задерживать взгляд. Посмотрел на Эмму чуть печально, с легкой улыбкой, беззвучно выражая то, что было и без слов понятно. И пошёл дальше, прочь, не решившись переступить порог. Вечно загадочный Мистер Голд. Эмма вернула внимание к Адаму. Уложив руку на его спокойно вздымавшуюся грудь она призналась тихо и неспешно: - Знаешь, я никогда не думала, что получу такое предложение. Тем более от тебя. Получается, как плохо я тебя знаю... Ты ведь тоже меня, в действительности, не знаешь. Адам, игравший с её волосами, продолжил своё расслабляющее занятие и проговорил своим обычным спокойным голосом: - Все люди, по существу, незнакомцы. Я и себя-то толком не успел узнать. Но, Эмма, если только такое возможно, я бы хотел прожить всю жизнь, узнавая тебя. Эмма поднесла чужую руку к себе и коснулась губами. Может быть, - пронеслось у неё в мыслях - мы с тобой ещё встретимся. И снова узнаем друг друга.

***

Голд сидел на качелях в городском парке, а рядом, разместившись на такой же пожухлой дощечке, компанию ему составляла черная ворона. Стояла осень. Под ногами лежала оранжевая листва. Деревья были почти голыми, а небо пасмурным, но ни разу не хмурым. Чуть раскачиваясь и пряча замерзшие руки в карманах, Голд нервничал и терпеливо ждал. "Я хочу сперва всё обсудить с Генри. Хорошо?" - сказала ему Эмма и он, конечно, же согласился. Вот-вот, когда часы на городской башне отобьют три часа по полудню, они условились встретиться в этом самом парке и продолжить беседу уже втроём. Адам мёрз и понимал, что дело тут совсем не в холоде. Он волновался: как же воспримет их ситуацию маленький Генри? Прокрутив в голове уже сотый вариант развития событий Голд поднял взгляд и внезапно увидел на горизонте два силуэта. Час пробил. Спрыгнув с качелей Голд зашагал судьбе навстречу. На вопрос, заданный весьма неожиданно и заставивший прийти в замешательсто, Эмма ответила таким же вопросом, берущим врасплох: "Почему?". Голд вернул ей ответ дипломатично и коротко: "А почему нет?" - спросил он, вновь оставив Эмму без слов. Было ощущение некой тупиковости, но без границ и замкнутого пространства. Ведь на самом деле, права свободного выбора никто не отменял. Другое дело, что его предстояло ещё перед кем-то отстаивать. Перед кем-то, бесконечно важным. Голд вбил трость в гравий и опёрся для надёжности. Что-то ощущал он себя на удивление шатко. Эмма с Генри подошли совсем близко. Первой Адам только чувственно улыбнулся, ко второму же обратился мягко и вежливо: - Привет, дружок. - Наверное, я могу уже называть тебя Адам? - Всегда мог. Знал бы Голд, как ошибался. Ведь до определённого момента никто из жителей Сторибрука не знал, как называть его по имени. Да ни надобности, ни привилегии к тому не имел. Увидев, что Эмма в разговор вмешиваться не собирается, Адам собрался с силами и продолжил: - Так что же... Мама с тобой уже поговорила, насчёт новостей? - Ага. - И что ты думаешь?.. Генри молчал, это заставило Голда волноваться ещё больше. Он не помнил, обладал ли опытом в общении с детьми, но был уверен, что даже будь оно так, опыт у него был явно небольшой. По-иному объяснить свою скованность Адам не мог. Набрав в легкие побольше воздуха он начал с того, что посчитал важным отметить: - Генри, я обещаю тебе, что всегда буду заботиться о тебе и о твоей маме. Вы ни в чем не будете нуждаться... На поток этих слов Миллс лишь задумчиво моргал, размышляя о чём-то своём. Ему вспомнились бумажки, ккоторые он случайно нашел в мамином беспорядке. Было это около года назад. Тогда Генри страшно растрогался, а еще больше расстроился, вспомнив свой последний разговор с дедушкой. О завещании он решил, конечно, сейчас не упоминать. - А мы ведь и так ни в чем не нуждаемся,- легковесно заметил Генри. Ему было важно узнать, что на самом деле чувствовал к нему человек, который занял место его деда. Голд чуть смутился и потрепал себе затылок. - Ты прав, ты прав, конечно,- согласился он улыбаясь.- Материальное мало что значит. Вернее, это ещё не всё... - Как-то сложно ты всё объясняешь. - Да-да, прости. Отставив трость мужчина сел перед мальчиком на колено, дабы стать с ним одного роста (ну или почти). И начал заново, уже спокойным, твёрдым голосом, а всё же мягко и понятно: - Генри, я обещаю делать всё, что будет в моих силах и даже больше, чтобы вы с мамой были счастливы. Ведь только тогда я тоже смогу быть счастлив. Ты можешь мне ничего не отвечать. Я просто хотел, чтобы ты знал, как важно для меня твоё мнение и... и ты сам. Ну, что скажешь? Дашь нам попробовать? Генри посмотрел на мужчину очень выразительно. Тот даже удивился, откуда у ребёнка может быть столько серьёзной осмысленности во взгляде. Впрочем, взгляд мальчишки очень скоро переменился, став по-доброму весёлым и даже ласковым. - Ты, наверное, этого не помнишь, но мы с тобой уже давно семья. Я очень по тебе скучал. И очень рад, что мы все теперь можем быть вместе. Одним коротким рывком Генри обнял Голда. И последний, первым делом выйдя из ступора почувствовал, как где-то у плеча, там, где ребёнок прятал лицо в его рубашке, стало постепенно мокро. Он едва не прослезился сам, тронутый до глубины души. Ласково погладив мальчика по голове, он обнял его в ответ, сумев вернуть контоль над руками-деревяшками. И прошептал: - Спасибо.

***

Большим приключением для Эммы обернулось последствие одного не самого длинного вопроса. Делиться новостями она условилась в определённом, обговорённом с Голдом, порядке. Решено было начать издалека или, как говорится, с безопасного расстояния. А после Генри, разумеется, на очереди стояла ещё одна очень важная особа. - Должна признаться, меня удивил тот факт, что ты решила сообщить эту новость мне раньше, чем своим родителям. Мадам Мэр вальяжно вертела бокалом, задумчиво созерцая бег бордовой жидкости по кругу. Для неё обернулось неожиданностью принимать сегодня гостей у себя дома, тем более по такому пикантному поводу. И вот, пока Голд с Генри о чём-то очень увлечённо беседовали, сидя в саду под звездами, женская половина общества заняла место в гостиной, уютно устроившись у камина. - Ой, Реджина, может уже перестанем играть в формальности? Мы с тобой имеем привилегию быть честными друг с другом. Без осуждения. По возможности... Взяв бутылку со стола Эмма уселась на диван. Для неё уже не было непривычностью вот так просто общаться с Реджиной, как с другом, однако сам факт происходящего всё равно чуточку да отдавал необычностью. Бывшие враги, а нынче даже больше, чем просто союзники. Да, ирония в их жизни занимала постоянное место. - Сдаётся мне, тут дело не в нашем особом отношении. А в твоём нежелании раскрывать свою тайну Чармингам. - Ты же представляешь, какой разговор там получится? - О, да! Глумливо улыбаясь Реджина поднесла к губам бокал красного. - Готовься к праведному гневу! Удивительно, как сложно убедить людей, вроде них, так свято верящих в любовь, что кто-то иной тоже имеет на неё право. Чужой задумчивый взгляд на сто ярдов навёл Эмму на мысль, что тема, должно быть, была слегка болезненной. - Лучше бы тебе придумать "план Б". На случай, если придётся прятать своё Чудовище от святош. - Реджина, пожалуйста, не называй его и их так. - Ты права. Это уже совсем-совсем другая сказка. Разом осушив бокал Реджина протянула его Эмме, с выражением желания повторить. - Я дождусь-таки сегодня твоей поддержки? - спросила Свон, разливая вино. - А чем я могу тебе помочь? В делах сердечных ты одна на поле боя. Ну, хочешь, я буду стоять в сторонке или рядом. Наблюдать за реакцией Чармингов будет очень интересно. - Спасибо. Но я надеялась на что-то большее. - На что, Эмма? Тебе предстоит понять, как одиноки мы бываем, оставшись без поддержки близких там, где больше всего надеялись на их понимание. Но я не хочу тебя пугать. Единственное, в чём мы с твоими родителями, наверное, согласимся, то это в том, что есть на свете такие вещи, за которые стоит бороться до конца. И если ты нашла такое что-то, то тебя не сломят ни осуждения, ни прочие страхи. Делай, что должно. А я... так уж и быть, подстрахую. Улыбаясь пьяной откровенностью Эмма чуть завалилась на бок и едва коснулась пальцами реджининого бедра. - Ты ли не моя крестная матушка? - Уверена, что нет.- Шлёпнула её по руке Реджина.- Пока ваш, кхе-кхе, союз мне на руку, то не вижу причин его расстраивать. - Это как же, интересно, он тебе на руку? - Генри сказал, что очень обрадовался. Реджина замолчала и в этот момент в комнату ворвался сам Генри. С увлечением он начал пересказывать о тех созвездиях, что научился различать на небе, и пригласил Эмму полюбоваться на то, что было "названо в её честь". Под аккомпанемент трости явился и Голд. И так они остались наедине с хозяйкой дома. Какое-то время вдвоём они просто сидели в тишине, сверля друг друга взглядами, а после первой заговорила Реджина: - Ты не перестаешь меня удивлять. - Сам в шоке. - Пожал плечами Голд.- Честно говоря, не думал, что так много знаю о звёздах. - Да я не об этом... Со вздохом Реджина поднялась и пересела поближе к гостю. - Старый плут,- обратилась она к нему вкрадчиво.- Ну-ка признайся мне, ты ведь что-то вспомнил? Мужчина поглядел на неё нахмурившись. С ним всегда было сложно угадать, играл ли он в очередную игру или был откровенен и честен. Ибо когда человек врёт так часто, непроизвольно начинаешь подозревать его в притворстве всегда. - Я вспомнил, что давно не взимал ренту с восточной части города. Если ты об этом... Реджина вдруг поняла, что, возможно, совершила оплошность. Ну, ничего, - успокоила себя она - обеспечить район финансово больших трудов не составит. Хотя интересно было бы посмотреть, как будет откупаться население. Ведь кого-то даже могли бы посадить в тюрьму... - А почему ты спрашиваешь? - Потому что... Может что-то из позабытого прошлого подтолкнуло тебя на столь смелый шаг?.. - Или что-то из настоящего? Может случайно, а может и нет - его небрежный ответ Реджина расслышала с укором. Ущемлённого вида особого она не подала и продолжила следить за тем, как нервно Голд вертел в руках трость. - Хотя, раз ты сама начала эту тему... не могу не спросить... Он внезапно замолчал, застигнутый нерешительностью врасплох - это было ясно видно по его лицу. То, в чём он хотел до конца разобраться: имело ли место быть что-то между ним и Эммой до инцидента с потерей памяти; однажды он спрашивал у Свон. Но ответ вышел мутный, что навело на мысль о том, что, возможно, Эмма и сама не могла разобраться. И это, признаться, озадачивало ещё больше. - Мне неудобно спрашивать... - Я вижу, но ты продолжай. - Так вот... Не знаю даже, как оформить... - Да говори как есть! Не растягивай. Было бы, перед кем ломаться.. -Какие отношения связывали меня и Эмму до аварии? ... Вот гадство - Реджина снова ощутила, что прогадала с поспешностью. Теперь придётся снова изворачиваться. Хотя,- подумала она - а надо ли? - Знаешь, если честно, я не знаю. Причем, уверена, никто не знает. - Как это понимать? - Ты был особенно несчастен, в последнее время до аварии. И за тот последний год вы с Эммой сильно сблизились. Она поддерживала тебя и часто составляла компанию, ну, знаешь, чтобы ты не оставался один. Не могу с уверенностью сказать, что только поэтому... Ведь энтузиазм шерифа многих наводил на мысли... Реджина спешно отпила из бокала, смывая приток сплетен и ненужных слов. - Но люди вечно болтают глупости. А нам потом нести ответственность за последствия чужих заблуждений... - А почему... - несмело начал Голд с запинки.- Ты сказала, что я был несчастен. Почему? Реджина замерла, как сапёр, наступивший на мину. В третий раз за один разговор - это уже закономерность. От вина следовало отказаться. Хотя оно и вводило в неудобное положение, развязывая язык, но также и выводило, даря вдохновение нафантазировать отмазку. - Вы не говорили об этом с Эммой? - Нет. - Понятно. - Ну, так что? - Подожди, я пытаюсь подобрать слова. По тому, как напрягся Адам, Реджине стало понятно, что действовать надо осторожно. Ювелирно. Иначе по нелепой случайности удастся разрушить ещё не успевшее окрепнуть счастье. - Ты помнишь Белль? - спросила она, моментально проклиная свою пьяную голову. - Белль? У нас как-то был о ней разговор. - Да. Да, точно. Увы, даже при том усердии, что Миллс приложила, дабы вспомнить, что именно могла растрепать во время прошлой беседы, вспомнить ей удалось не много, а именно: ничего. - Когда вы с ней расстались - для тебя это было не самое лучшее время. К тому же, в тот период... - Реджина спешно замолчала, поняв, что в попытке сменить тему снова начала себя закапывать. - Что ещё было в тот период? - нетерпеливо просил продолжать Адам. Что было? О-хо-хо. Опасная тема. Один неверный шаг и полетим с обрыва в пропасть. Я не могу. Я не знаю, как. Это невозможно! Как я должна сообщить о смерти Нила? Как я могу... сказать родителю о смерти ребёнка? И буду ли я первой? Знает ли он? Рассказал уже кто? Это тупик. Я не смогу. Это слишком больно. С надеждой Реджина покосилась в сторону двери, но было понятно, что спасать её никто не явится. Это его право, - вдруг серьёзно подумала Реджина. Я уверена, он бы не хотел забывать. Пусть Нил был в его жизни самой большой трагедией, но он также был причиной самого светлого счастья. Это привилегия иметь человека, расставание с которым доставляет столько боли. А боль лишь подтверждение жизни. - Твой сын... Прости меня, что раскрываю тебе это так внезапно. Твой сын, Нил, в тот год скончался. Получилось слишком резко. Но смелости ей хватило только так: в одном порыве, единым духом. Уму непостижимо было, как такое вообще возможно мягко преподнести. Не зная, стоит ли продолжить, Миллс попыталась оценить ситуацию по отразившемуся выражению. Глянув на Голда она неприятно съёжилась: его лицо не выражало ничего. Просто застывшая маска и два стеклянных шара в глазницах. - У вас были не самые идеальные отношения, но вам удалось их наладить... в конце. Адам внезапно поднял к ней глаза с немой просьбой продолжить, но Реджина не знала, что ещё сказать. Ей сделалось горько. И невозможно было представить, что испытывал в это мгновение Голд. Она осторожно накрыла его руки, сложенные на трости и ей показалось, будто она коснулась холодного мрамора. - Ты всю жизнь старался наладить с ним связь. Ты сделал всё, что мог. И у тебя получилось. В горле было сухо, отчего Реджине приходилось говорить тихо, но каждое слово казалось всё равно оглушительно громким. - Все, что было между вами, осталось в прошлом. Вы примирились. Ты смог стать ему хорошим отцом. Он любил тебя. И знал, как сильно любишь его ты. - Ты знала его лично? - спросил Голд голосом бесцветным, неживым после долгого молчания. - Немного. - И каким он тебе показался? - Очень непохожим на своего отца и в то же время так на него похожим. Реджина не знала, как ещё описать Нила Кессиди. Взбалмошный, неоднозначный, живой. Любящий. - Он был хорошим человеком. Добрым. И настоящим героем. Голд отвернулся. Он смотрел прямо перед собой, но ничего не видел. Реджина крепко сжала его руки. - Голд, мне очень... - Спасибо.- Прервал её мужчина.- Нелегко было о таком рассказать. И тут с оглушающей ясностью Реджина вдруг поняла: - Ты знал. Постучав тростью по ковру Голд тихо признался: - Я догадывался. - Но как? - Я нашёл фотографии. И записи. В моём паспорте за всё время пользования стоял всего один штемпель. Так я сложил факты и сделал предположение. Реджина молчала, Адам тоже. Тишину разбивал лишь стук трости. Тихо, ровно. Размеренно, как стук болезненно сжимавшегося сердца. И вдруг этот звук прекратился. Всё замерло, и в тишине Голд произнёс: - А ещё я видел могилу. Там были свежие цветы. Он сделал паузу, помолчав. За это время Реджине удалось заметить красную сеть в его напряженных глазах. - Хотел бы я знать, кто их приносил. Она не знала, кто. Может Свон, может Генри. Может кто-либо ещё. - Скажи, я ужасный человек? Адам развернулся к ней, ожидая то ли выстрела, то ли ответа. Он смотрел без отчаяния - смиренно. Ей же было очень сложно продолжать смотреть ему в глаза. Ещё как ученица в их прошлой общей жизни, она знавала его всякого. И разбитого, и злого-горделивого, напуганного, жалкого, счастливого, несчастного - любого. Но таким, каким он представал перед ней ныне, она не видела его ещё никогда. Такое откровение не было ему ни желанно, ни даже доступно. Глотая горечь, вставшую в горле, Реджина проговорила со страхом сделать ещё больнее: - Ты не забывал его. Ты ведь чувствовал что-то. И потому смог вспомнить. Ты никогда не забывал его. И никогда не оставлял. Мужчина смотрел на нее, но как бы сквозь неё застывшим взглядом. - Это ведь не ответ.- Сказал он, едва шевеля губами.- Скажи, я ужасный человек? Она обняла его, не в силах больше видеть такого лица. Ужасный? Ну уж точно не хуже меня. Нет. Нет, не так. Я ведь знаю. Ты просто ранен… а раненые люди иногда ведут себя страшно. И иногда из обиды и страха совершают плохие поступки, о которых потом сожалеют. Но исправить уже ничего нельзя. Сколько бы уже ни раскаивайся... Но ты не ужасный. Ты живой. И тебе больно. Ты совершал ошибки, как все. Но ужасные люди не спрашивают, ужасны ли они. Твоя тьма - это не порок, а рана. Её можно лечить. Уложив руку ему на затылок она чуть прижала его к себе. И проговорила у самого уха: - Ужасные люди не мучаются совестью. А ты - мучаешься. С отчаянием, почти шёпотом дошёл до неё чужой голос: - А если это просто попытка оправдаться? Этим вопросом она задавалась и сама. - Мы все ищем оправдания, когда делаем что-то не так. Это попытка искупить вину. Но если ты хочешь, нет, стараешься что-то исправить - значит, в тебе ещё есть нечто хорошее. - Но... кем нужно быть, чтобы забыть своего ребёнка? - Это не ты. Ты не забывал. Это всё проклятая болезнь, понимаешь? Скажи мне, что понимаешь. Только сейчас его руки поднялись под грузом свинцовой тяжести и несмело взяли, приняли её в объятия. Он прижался лбом к её плечу, стискивая её руки, словно спасательный круг. Она услышала, как глубоко, чуть дрожа он втянул воздух, будто боясь задохнуться. Он долго молчал, затем сделал кивок - маленький, почти незаметный. - Если я скажу, что понимаю… может, это хоть немного будет правдой. Он закрыл лицо, позволив ей обнять себя крепче. Как иронично, старый друг. Почему мы с тобой всегда решаемся на верный шаг слишком поздно? Почему мы не могли быть такими честными друг с другом раньше? Почему мы открываемся за неволю как раны? Почему только так? ... - Мама? Они тут же отпрянули друг от друга, ненадолго, машинально пряча лица. - Ох, милый,- проговорила Реджина, утирая глаза.- Ну как вам звёзды? - Вид не такой интересный, как здесь.- Вмешалась в разговор Эмма, не скрывая своего замешательства. Она выжидающе посмотрела на Голда, но тот на неё почему-то не смотрел. А вот Реджина смотрела. Прямо, напряженно и в немой неподвижности. Помимо прочих чувств Реджину душила тревога. Она вдруг вспомнила, что не уточнила у Голда неких подробностей. Но она решила больше не испытывать судьбу и не спрашивать, как много Адаму стало известно о запутанныз ветвях их общего семейного древа. Видимо, не так много, - заключила она - раз он ещё не потерял вменяемость, прознав о столь реальном бреде парадоксов их родства. - Пойдём? - вдруг спросил Голд, шатко приподнимаясь. - А не хочешь сперва прояснить? Ситуацию? - Эмма,- Реджина взяла её за предплечье не совсем понимая, что надо сказать.- В другой раз? Она посмотрела на Свон многозначно, в попытке дать понять, что случай для выяснения отношений действительно не самый подходящий - не когда человек перед тобой такой уязвимый, вывернутый наизнанку. Казалось, её намёк блондинка поняла. Чуть сконфузившись она отрывисто закивала и беспокойно посмотрела на Голда. - Да, мы пойдём. Очень позно уже. К тому же, некоторым из нас уже пора спать. Обе женщины обернулись к Генри только чтобы увидеть, что тот на них совсем не смотрел. Он смотрел в сторону Голда, непонимающе и где-то грустно, может даже боязливо. - Милый? - обратилась к нему Реджина, ласково беря за плечо. Генри поднял к ней свои блестящие глаза, помолчал немного, а зетем бросил глухо: - Спокойной ночи. - Спокойной.- Очень тихо ответил ему Голд, не сумев удостоить взглядом. Его стойку можно было бы сравнить со статуей - такой неподвижной, тяжёлой она была; однако же от стойкости и ровности в ней было мало. Он весь был какой-то скомканный да подобравшийся. Видно было, что немалых сил ему стоило держать себя в руках и не рассыпаться. Реджина напоследок осторожно задержала руку на его плече, как бы прощаясь, затем кивнула Эмме и увела Генри в спальню. Больше никто ничего не сказал. А позже, когда Реджина укладывала Генри спать, у них случился маленький разговор на тему произошедшего. - Генри, я не знаю, что именно ты подумал, когда увидел нас вместе, но... - Я ничего неправильного не подумал.- Прервал её мальчик, до подбородка зарываясь под одеяло.- Почему ты вообще решила, что что-то не так? - Просто, ты так отреагировал... Я не знала, что и сказать. На самом деле Реджина знала. Она истолковала ситуацию по-своему. Такая реакция - рассудила она - непроизвольная настороженность, возникающая при встрече с незнакомым или же чужим, как защитный механизм. Миллс погладила сына по отросшей чёлке и ласково спросила: - Ты не узнал его и испугался? - Нет.- Вдруг ответил Генри.- Наоборот. Он был таким же, когда думал, что на него никто не смотрит. Мимолётное непонимание тронуло хмуростью лицо Реджины. Генри же ловко извернулся и, горячный, сел на кровати. - Помнишь, как я оставался у него, когда вы вели битву с Малефисентой? - Как же такое забыть? Ты тогда сказал, что хочешь стать Тёмным Магом, когда вырастешь. - Я не говорил, что обязательно "Тёмным".- Поправил её Генри, и Реджина тут же кротко удивилась тому, как много в нём от Голда.- В общем... Мы тогда хорошо провели время. Ты знаешь, даже весело! И он смеялся. И я даже подумал, что Эмма всё это придумала с тем, что у него период такой, а потом... Я вдруг увидел, что даже когда он смеялся, - я не знаю, как это ещё объяснить - на его лице просто висела улыбка. Понимаешь? И когда... когда он думал, что я лёг уже спать и что на него уже не смотрю, то я увидел, как он и вовсе перестал улыбаться. Ты понимаешь? Всё, что Генри хотел сказать, о своих наблюдениях о Голде, выразить можно было двумя словами: он скучает. Он притворяется. Скрывает грусть. Но как это исправить мальчик не знал, к своему собственному сожалению, ни тогда, ни сейчас. Поразившись чужой чуткости, в этот самый момент, Реджина ощутила большой прилив гордости за сына. Тепло разлилось у неё в груди и она решила его разделить. - Да, милый. Да, понимаю, - ласково сказала она, заключая сына в объятия. Как хорошо, - подумала она - что он понимал несчастных так ясно.

*

Между Эммой и Голдом объяснений не случилось. Лишь только молчаливое осмысление. А дошло ли до понимания - сказать было сложно. Молча покинули они гостями дом, молча дошли до авто. И небо высокое, синее, казалось ужасающе низким. Было довольно темно. Голд встал с ключом в руке перед дверью машины и вдруг о чём-то на мгновение глубоко задумался. Машина разбилась... у самой границы - вдруг вспомнил он. Я был один. Куда я ехал? Или я не собирался уезжать?.. - Может я поведу? - предложила Свон, не выдавая опаски. - Нет. Всё в порядке. Они сели в машину и проехали весь путь домой в тишине. По радио играли какие-то старые мелодии, слов которых было не разобрать. Несколько метров до особняка они шли всё так же без слов. Голд шёл впереди, и почему-то в этот раз Эмма задержала чрезмерное внимание на его нелёгкой походке. Перед самой дверью Голд снова замер, но медлил он не потому, что о чём-то задумался, а просто потому, что подбирал ключи. Эмма же на сей раз мгновения упускать не стала. Она просто обняла мужчину со спины. Голд напрягся сперва, но скорее от неожиданности, чем от чего-то другого. Он вздохнул и перестал перебирать ключи. Вместо этого он принялся растирать глаза, в попытке согнать налетевшую пелену. - Эй,- сказала Эмма. И Голд внезапно замер. - Я слушаю.- Сказал он глухо, уложив свои руки на её. Можешь не говорить мне ничего - подумала она бы сказать, однако понимала, что замалчивание редко чем-то хорошим оборачивается. Но требовать обо всём рассказать... это было бы как-то жестоко. - Ты же знаешь, что я здесь? - тихо спросила Эмма, прижимаясь щекой к шершавой ткани чужого пиджака. Даже под слоем одежды чувствовалось, каким напряженным Голд был. Расслабиться, хоть он сам и хотел, почему-то не получалось. - Да, знаю.- Ответил он так же тихо, но чуть более размыто.- Наверное потому только и я ещё здесь. Мысль о том, что скорее всего он являлся неудачным самоубийцей, пролетела в его голове внезапно. Как фейерверк по темному небу, канувший в лету. Теперь всё встало на свои места. Так это ты. Так это ты спасла меня. Ведь так? Наверно. И Голд хотел бы задать вопрос вслух, но почувствовал, как горло сдавило спазмом. Ему было выговорить ни слова. Откровений на него хватило. Он не хотел разговоров. Ничего не хотел. Пошумел ключами и открыл деверь с толчка. Переступил порог, оставив объятия позади. Сделал пару быстрых шагов и замер посреди коридора. Трость ему внезапно захотелось откинуть к чёрту подальше, но вместо этого он продолжал стоять, тяжело на неё опираясь и с силой сжимая в руке. Очень сдавленно он вздохнул, снова принявшись прятать и растирать лицо. - Эмма... Эмма,- позвал он придушенно, сквозь приоткрытые пальцы видя, что та всё ещё стоит на пороге. Но стоило ему её позвать, как она тут же двинулась навстречу. Взяла его под руки, заставляя прекратить нервные стенания. - Прости меня,- сдавленно прозвучал его голос - Прости. Я веду себя неправильно. - Нет, нет. Это нормально. Эмма осторожно и нежно убрала его руку с лица, погладила, поправила волосы. - Всё в порядке, ты слышишь? Мы никуда не торопимся. Она продолжала его успокаивать, а он всё думал: У нас ещё вся жизнь впереди?

***

- Клянусь, я чувствую что-то неладное. Далеко-далеко в светлой части города, в один из последующих дней разворачивалась маленькая сценка. - Не могу понять, что. Но это очень серьёзно. Принц Чарминг стоял, уперевшись кулаками в стол. Напряжение так и распирало каждую клеточку его тела. - Ты это потому, что Эмма с Генри так часто стали перешептываться? Белоснежка стояла у окна, куталась в тёплую шаль и глядела на пасмурный пейзаж. - Именно. И ты заметила, как часто она стала нас избегать? - Думаю, ты преувеличиваешь. Хотя, должна признать, некую странность я, конечно, заметила... - Вот видишь! - Дэвид. Милый, прекрати. Эмма не маленькая девочка. Она уже дала ясно понять, как ей не по нраву наша опека. Ну и волнения. - И что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки? - Я предлагаю действовать тактично. Иначе Эмма отдалится от нас ещё больше. - Мэри-Маргарет, ты меня поражаешь. Наше бездействие дорого нам обойдётся. Я догадываюсь, в ком корень всех наших проблем. Корень зла - нужно отметить! Отвернувшись от окна Снежка прислонилась к раме. - Дэвид, я не хотела говорить тебе раньше времени, но чувствую, что лучше признаться. Эмма хотела поговорить с нами в пятницу за ужином, обсудить что-то важное - как она сказала. Она лишь попросила дать ей немного времени. - Почему она сказала об этом только тебе, а не мне? - Может потому, что знала, как тяжело ты начнёшь реагировать? Дэвид Нолан воспрял, как натянутая тетива, оскорбленный, схватил пальто и пригрозил жене пальцем. - Ты с таким лёгким отношением ещё доиграешься. А я рисковать ею не намерен. Мэри-Маргарет тоже встала в бойкую позу, уперев руки в бока. - Ты что хочешь сказать, что я совсем об Эмме не забочусь? - Я ничего больше говорить не хочу! - в сердцах воскликнул Дэвид и бросился к двери. Оставшись одна Снежка ощутила всю тяжесть своего положения. Она оказалась меж двух огней, разрываясь между нежеланием терять хрупкую доверительную связь с дочерью и вполне реальным беспокойством, которое внушал ей Дэвид. Внушать, однако, необходимости не было. Снежка и сама была воробушком стреляным. Сказочная жизнь научила её, как опасна бывает слепая доверчивость. И ничего она не желала больше, чем уберечь дочь от несчастливой судьбы, с которой сама так близко была знакома.

*

А в другой части города, у самой пристани, в это самое время встретились Эмма, Голд, Киллиан и Генри. Причём от напряженного треугольника первых сейчас остались только насмешливые взгляды да само собой разумееющееся взаимопонимание. Смотря на то, как мужчины перекидывылись беззлобными остротами, Эмма не смогла удержаться и спросила: - Вы когда это успели побрататься? Киллиан, казалось, чуть смущенно усмехнулся и развёл руками. - Ну, наш Адам часто заглядывал в больничку к Вэйлу... ну и меня заодно навещал. Пару бутылочек вместе с Виктором - и мы готовы уже отправляться вместе в кругосветное плавание! - Ого,- изумилась Свон, переводя внимание на Голда.- Ну и шарм у тебя, дорогуша. - Ничего не могу с собой поделать. Надо было отметить, Эмму удивляла способность Адама как заводить друзей, так и наживать врагов - непроизвольно и естественно. Кто-то бы сказал, по волшебству. Вот только образом чудным или чудесным?.. Чем дольше случалось наблюдать за общением Джонса и Голда, тем явнее становилось то, что самым невероятным образом вражда, как и попытки навредить, обернулась неожиданным союзом. Даже дружбой, можно было бы это назвать, будь у странных отношений чуть больше времени на развитие. - Дашь нам минутку поболтать наедине? - спросил Джонс, улыбаясь Эмме. - О, да конечно. Мне еще нужно Генри отловить с твоего корабля. - За малого не беспокойся. Может он решит пойти во флот? - Через мой остывший труп!- Прокричала Свон, шагая на палубу. - У-у,- протянул Киллиан, возвращая внимание к Голду.- Нужно будет дважды проверить трюмы. Адам усмехнулся и отложив трость завел руки в карманы. - Подлатал себя как следует? - О, да.- Киллиан потрепал щетину.- Разве что след на память остался, но, знаешь, шрамы ведь только украшают мужчину. - В твоём случае точно. - Да ты не печалься. Как видишь, смазливое личико ещё не самое главное. Пират кивнул в сторону корабля, заметив, что Эмма нашла-таки сына. - Я уплываю. Пришёл попрощаться. И дай, думаю, оставлю тебе ещё одно наставление, а то с памятью-то у тебя беда. - Это точно. Спасибо за заботу. Они сели на лавочку, как старые знакомые, соблюдая, однако, расстояние между собой. - Свон мне всё рассказала. Свадебный подарок от меня не жди. В случае чего, передам его Эмме. - Ты бы уже поосторожнее с высказываниями, - слабо осадил его Голд, вытягивая руку.- А то я могу и обидеться. - Ой, да ладно тебе, старина. Ты же всё понимаешь. Пират откинулся кзади и растёкся на лавочке. - Ты же всё понимаешь, да? И знаешь, что запретить мне ничего не сможешь. Да и незачем тебе. Я же сам не дурак. Когда вижу, как всё на самом деле есть, то и не встаю на дороге у чужого счастья. Воспоминания на время обуяли пирата, но с этой бурей он скоро справился. - Твои слова не слишком-то меня успокоили.- Признался Голд. - И правильно. Надобно держать тебя в узде. Чтобы не расслаблялся. А то, знаешь, запустишь себя и из рук так всё и упустишь! - Так ты об этом хотел со мной поговорить? Запугать меня вздумал? - Ну, отчего же сразу запугать? А что, получается? С усмешкой глянув на оппонента Киллиан только хмыкнул. - Коли ты уже решился... Будь твёрд до конца. В общем-то это всё, что я хотел сказать. Постарайся быть хорошим человеком. А не то придёт другой, не самый хороший, и воздаст тебе по заслугам. Во взгляде Голда метнулась тёмная вспышка. Он сам не понял, как так быстро разозлился. Голосом ровным он сказал довольно резко: - Эти угрозы для меня больше ничего не значат. Пусть твои намерения и "добрые", однако. Я не потерплю больше твоего вмешательства. И не позволю ничему встать между нами с... Он не договорил. С палубы ему весело помахал Генри, на что Голд сразу ответил тем же, вмиг растеряв всю мрачность. Увидев эту картину Киллиан усмехнулся. - Это-то я и хотел услышать. Прости уж. Хотел проверить, исчезла ли твоя трусость. Голд явно оскорбился, что стало видно по его лицу. Он хотел было парировать выпад, но оказался опережён. - Нет-нет. Постой. Не обессудь. Я знаю, что груб. Ничего не могу с собой поделать. Матросская выучка.- Киллиан сел ровно и говорить начал прямо.- Надеюсь, тебе при любом раскладе хватит смелости противостоять обстоятельствам, и сил бороться с тем, что встанет против вас. А если нет, то знай. У вас повсюду на свете есть друзья. Которые всегда готовы доказать свою преданность. Хмурость с лица Голда никуда не исчезла, но напряжение заметно спало. - Я должен сказать тебе спасибо за такое откровенное заявление? - спросил он жёстко, наперекор показной невозмутимости. Киллиан вновь поглядел на него с удивлением. Куда делся тот мягкий боязливый Адам? - думал он. Это даже не тот бедняга Румпельштильцхен, с которым нас связывала история с Милой. И это не тот сумасшедший, обиженный чёрт, желавший нам обоим зла, себе же мести. Нет. Это не Кроколил. Я вообще не знаю, кто это. Он не является ни одним из них, а всё же имеет в себе от каждого: светлое и тёмное начало. Человек. Он просто такой же человек, как и я. Герой, скажите мне какого романа? Герой не добрый и не злой. - Нет. Мне ты ничего не должен. То ли дело себе и им. Адам поглядел безмолвно в сторону корабля. Он сам стоял на пороге большого плавания, вот-вот готовый выйти в безбрежный океан. Страшно ему было только чуть-чуть. А куда более волнительно, он был предвосхищен. - Извини, что не могу быть с тобой нежнее. Ты же видишь, как страюсь, но прошлое не позволяет забыть. - Забыть. Как хорошо ты выразился. - Гм-м, - призадумался старый капитан.- Всё никак не отпустишь прошлое? - Я без прошлого никто. - Это правда. Именно прошлое подвело тебя к этой точке. Но часто назад не оглядывайся. А то того поди и споткнёшься да переломишь себе хребет. - Хм-м, очень мудрое замечание. Голд взял в руки трость, постучал её концом по гравию. Потом снова отложил в сторону. Наполовину повинуясь воле, наполовину против неё, он произнес: - Послушай, я могу у тебя спросить? Может ты знал одного человека. - Ну, спрашивай. Кого же? - Нил Кессиди. Это имя тебя о чём-нибудь говорит? Киллиана как в сердце пнули. Он на мгновение растерялся, а потом посмотрел внимательно в глаза напротив, будто пытаясь за ними что-то разглядеть. - Значит да.- Понял Адам и был прав. - Я знал мальца,- признался Джонс. Голд пропустил мимо ушей тот факт, что Киллиан рассуждал как старик. Он вообще многое в поведении пирата списывал на особенности его уже сложившегося непростого характера, который только и оставалось, что принимать. - И что бы ты о нём сказал? - Он был мне другом. Хороший был человек. Куда лучше меня и тебя. - Так ты знаешь... Слова встали в горле в Адама и он не смог высказать их вслух. Он судорожно вздохнул, и лицо его нервно передёрнулось. - Что он твой сын? Да, знаю. Так просто сказал ему Киллиан. А на самом деле совсем не просто. - Мне очень жаль, что его не стало. Голд снова впал в состояние кататонического ступора. Сердце его забилось слишком быстро, и он почувствовал себя очень плохо. - Ты хотел бы о нём поговорить? - спросил Киллиан всё так же внезапно. Не сумев выговорить ни слова Адам поднял к мужчине глаза. - В любое время, старина. Приходи ко мне на корабль, когда посчитаешь нужным. Хорошо? Я пробуду здесь ещё с месяц. - Ты уезжаешь так скоро? - взволнованно спросил Голд. - Уплываю. ... Гуманность подтолкнула Киллиана плавно перевести тему в иное русло. Спустя минут десять мужчины кончили свой разговор и поднялись. Пират в жесте доброй воли протянул руку. - Ну, будьте счастливы.- Сказал он улыбаясь. Адам молча пожал ему руку. С трапа уже спускались Эмма с Генри в сопровождении мистера Сми и ещё пары матросов. - И куда ты теперь? - Голд отвлёк Киллиана от созерцания картины. Пират вздохнул и с видом показной мудрости произнёс: - Ближе к суше - больше горя. А в море дорог много. Выберу свою. Чего смотришь-то так понуро? Или матросом ко мне заделаться вздумал? - Да нет,- усмехнулся Голд.- Куда мне в матросы... Максимум могу подрабатывать якорем. - Легковат ты для якоря,- Киллиан выразительно осмотрел субтильного мужчину. А тот лишь развёл руками да уныло воскликнул: - Эх, и тут фигурой не вышел!.. На этом моменте к парочке подошла Эмма. - Где ты потеряла ребёнка? - Джонс спросил не найдя рядом Генри. - Мистер Сми учит его вязать узлы. Не думаю, что это занятие особенно пригодится ему в жизни, но если он хочет... - А-а-а, ты не представляешь как нужнен бываей порой надёжный узел!.. Это высказывание было втречено с прищуром, но ни Голд, ни Эмма своих ассоциаций не высказали. Потому как говорить о связывании преступника или о связывании для других целей показалось неуместным. - В общем... - решила перевести тему Эмма.- Все воркуете здесь без меня? - Да-да. Киллиан как раз рассказывал, как сложно ему определиться со свадебным подарком. Адам встал ближе к Эмме и чуть её приобнял. Это подарило ему чувство спокойствия и даже чуточку самодовольства. - Ага. Пытался вспомнить, какого цвета жемчуг ты предпочитаешь. - М, хорошо хоть жемчуг, а не ожерелье из рукушек. Тройка продолжила вести свою беседу о надвигающемся "долго и счастливо". Тут нужно сделать отступление. И отметить, что всю эту трогательную сцену наблюдал сторонний зритель. Притаившийся в зарослях Дэвид Нолан сжимал в кулаках ни в чем не повинную листву и грозился обернуться большим несчастием. В его укромном месте слышимость была не из лучших, так что до него долетали лишь обрывки фраз. От каждой из которых он закипал изнутри. Одно высказывание разобрал он с поразительной ясностью: - Я желаю счастья тебе,- со вздохом произнёс пират.- Пусть даже с ним. Этого Дэвиду оказалось с лихвой достаточно. - С ним?! Как кипятком ошпаренный он выскочил из своего укрытия со всей бушующей внезапностью, тем самым подпортив трогательность сцены. Внутри у него уже всё кипело от ненависти и раздражения, он посмотрел на дочь, затем на стоявшего рядом с выражением глупой, мерзкой растерянности Тёмного. Ах,- мысленно воскликнул Дэвид - этот плут ещё решил сыграть в жертву! Мало ему было всего, что вытворил за долгие века бесчинств, так еще позарился на королевскую дочь!.. - У нас с вами какие-нибудь проблемы?- недоумевая вполне искренне поинтересовался Голд. Он посмотрел на Эмму, на Киллиана - те застыли в подобии ступора. И прежде, чем кто-либо успел переварить неожиданность, Дэвид бросился в сторону Голда. - Ты! Ты моя главная проблема! Он хотел вмазать со всей силы, но в самый последний момент вмешательство Киллиана заставило принцев кулак несколько изменить траекторию. И всё же несчастного Голда это не спасло от удара - сшибленный с ног, он упал на землю. - Дэвид! Господи! Ты что творишь?! - разъярилась Свон, теряясь в замешательстве. Жизнь преподносила ей всё новые и новые сюрпризы на блюде. - Ты его защищаешь?! Его! Да ты в своем уме? Ты что забыла, кто он?.. - ... Он тоже любит тебя что ли?.. - спросил Голд пошатываясь и пытаясь подняться. Рукой он закрывал правую часть лица и, кажется, очень нервно улыбался. Эмма подхватила его за локоть. - Спрашиваешь, в своем ли я уме, а сам кидаешься на людей с кулаками! - На людей? Нет! На него! Ведь он... Он!.. - Хватит! Больших сил Эмме стоило не сорваться, перейдя на отчаянный крик - а как ещё можно было достучаться до оглушённого яростью Дэвида? Покраснев и ощутив подъем давления, Свон всё же заставила себя сдержаться. Выяснять отношения на людях да ещё в такой обстановке ей совершенно не хотелось - в любой момент мог вернуться Генри. - Киллиан, уведи его, пожалуйста.- Попросила она, смотря на отца. Последний выглядел уже не таким свирепым, но всё ещё злым и ужасно оскорбленным. Пират глянул на Свон пронзительно, разрываясь от недосказанности и негодования, но только и сделал, что коротко кивнул. Взяв Дэвида под руку он принялся что-то в сердцах тому нашептывать, уводя всё дальше от места инцидента. Развернувшись к потерпевшему Эмма ощутила, как сердце её сжалось от жалости, при виде лица напротив. Вернее, половины лица. Смятенный, растерянный и смущенный Голд смотрел на нее в напряженном немом ожидании. Он не был зол. Может даже не хотел дать в ответ. Нет, он просто не понимал, чем было заслужено такое отношение. Глубоко внутри он боялся, что оно было именно заслуженно. - Мне так жаль! - Эмма потянулась к нему, желая увидеть последствие отцовского гнева, но руку ее решительно перехватили. - Ты не ответила на мой вопрос. - Какой ещё вопрос? Дай мне на тебя посмотреть!.. - Эмма. Каждый раз сталкиваясь с его простодушным, таким открытым и наивно-невинным взглядом Свон ощущала легкий укол в самое сердце, после которого ноги становились какими-то ватными, а внутри всё делалось мягче. - Это всё, что тебя сейчас волнует? - спросила она, опасаясь, как бы голос не дрожал. - Постоянно. Она чуть не рассмеялась. Потоком горьких слез. - Любит, но вовсе не так, как ты думаешь. Он семья. И очень меня оберегает. Иногда даже слишком. Прости его - он не всегда такой... На самом деле он очень добрый! Не понимаю, что на него нашло... - А я догадываюсь. Приятнее думать, что ревность, а не личные счёты. - Да уж, ревность и в излишке... Голд убрал наконец ладонь от лица и взору открылся свеженький синяк под глазом. - Свон, я боюсь меня на всех твоих кавалеров не хватит. - Еще рано отчаиваться.- Эмма ободряюще сжала его руку и осторожно коснулась губами щеки, отчего мужчина зашипел. - Ах! И больно, и сладко... Вот она жизнь.- Заключил он с немного печальной улыбкой. Голд смотрел ей в глаза и выглядел не то что бы несчастным, но уставшим и разбитым (в прямом и переносном смысле). И всё же обнял Эмму, переживая внутри лишь самые нежные чувства.- Так и живём... - Так и живём.- Повторила она, крепко его обнимая. На короткий миг ей отчаянно захотелось расплакаться, но вместо того она тихо рассмеялась, зная, что грустную ее иронию человек напротив не станет осуждать. А более того с благодушием примет.

***

Откладывать разговор с родителями больше не представлялось возможным. И вот, собравшись с духом Эмма сидела за столом в отчем доме, в довольно-таки напряжённой обстановке, и ощущала себя как подсудимый на допросе. Мельком взглянув на лица напротив она едва не испустила смешок: там сразу было ясно, какой коп был злой, а какой - добрый. Ей казалась печально-забавной мысль о том, как много семейных ссор они пропустили, перепрыгнув к такому большому размаху. Да, её не ругали за шалости, не холили за хорошие отметки и примерное поведение... но надо же с чего-то начинать? Что мне сказать? - думала Эмма. Как безопаснее начать? Хотя рванёт в любом случае. Ущерба не избежать. Мам, пап... я выхожу замуж! И визг потом, и яркая реакция... Нет, так не пойдёт. Пора подключать дипломатию. - Мам, пап. Я думаю, нет смысла оттягивать неизбежное. Вы и так всё уже знаете - Дэвид это ясно доказал. Мужчина нахмурился и потёр кулак. - Не достаточно ясно.- Буркнул он мрачно.- Ему бы голову с плеч. - Да ты послушай себя! Добрый принц! - Моя доброта на этом заканчивается. Дэвид вышел из-за стола и отошёл к окну. - Мам! - в отчаянии взвыла Эмма. Лицо Снежки выражало немалую растерянность. - Родная,- начала она смятым голосом.- А я бы всё же хотела попросить тебя начать с самого начала. Можно? Мы ведь с тобой совсем ничего не обсуждали. И для нас, с Давидом, эта новость стала шоком. - Поверьте, для меня тоже.- Отшутилась Свон, но вместо рязрядки ситуация лишь накалилась. Собравшись с силами Снежка продолжила допрос. - Вы давно уже вместе? Эмма не ожидала, что завалится уже на первом вопросе. Сложив губы трубочкой она прикинула цифры в уме. Правда была в том, что цифры были выдуманные. - Ну, можно сказать. - "Можно сказать"? - Мы как бы официально не сходились. - Просто,- тут голос Мэри-Маргарет осёкся.- Жили вместе? В стороне окна что-то грохнуло. - Нет, мы не жили вместе. И вы это знаете. - Мы не знаем. Мы ничего уже не знаем.- Снежка отрывисто вздохнула.- Дэвид, вернись, пожалуйста, за стол. Мы должны обсудить это вместе, как семья. Чуть погодя её просьбу Нолан решил-таки исполнить. Грубо отодвинув стул он сел грозной тучей и тут же изрёк: - Нечего тут обсуждать. - Ну, тогда я пойду? - обиженно спросила Эмма, уже вставая. - Нет, пожалуйста, останься. Пожалуйста, прекратите вести себя как эгоисты! Мэри-Маргарет зажмурилась и взяла собравшихся за руки. - Я не буду скрывать, что сложившаяся ситуация для меня не самая приятная... - Не самая приятная? Как ты мягка. - Не перебивай меня,- она с силой сжала ладонь супруга и тот послушно замолчал.- Так вот. Ещё раз, вернёмся к началу. Вы были вместе ещё до аварии? - Нет. - Клянешься? - Дэвид! - Извини. Терпение ни у кого не резиновое. Но Снежка демонстрировала чудеса выдержки. - А когда это началось? - Я не знаю.- Честно призналась Свон. Вдох-выдох. Маме захотелось спросить: а кто знает? - Мы просто общались. Изо дня в день. И узеавали друг друга всё ближе... Но я не ожидала, что он сделает мне предложение. - А я не ожидал, что ты согласишься. Ты ведь согласилась? Пара глаз выжидающе впилась в Свон. - Ещё нет. Тут же раздались два вздоха облегчения. Эмме показалось, что она даже расслышала "слава тебе, Господи!". - Да, по вашей реакции, конечно, всё ясно. - А как же иначе? Уж тут терпению Снежки пришёл конец. - Эмма, милая моя, родная, надо видеть ситуацию в целом, а потому смотреть на неё со стороны. Он не хороший человек. - А вы двое что, такие хорошие? - вспыхнула Эмма.- Да вы со стороны хоть на себя посмотрите! - Да, мы не святые. И совершали ошибки. Но мы же видели к чему приводят деяния его тёмного сердца. - Ах, сердце! - махнул рукой Дэвид.- Если бы оно у него было. - У всех оно есть. Хотя я вот начинаю сомневаться. Эмма насупилась, скрестив руки на груди. - Если бы мы любили тебя меньше, то может реагировали бы иначе. Но ты дороже нам всего на свете. - Осторожнее, сейчас Нил проснётся... - Не отшучивайся. Это всё очень серьёзно. - Думаешь, я не знаю? Блондинка встала из-за стола и зашагала по комнате. - Думаете, мне всё легко? Думаете, я совсем ни о чём не думаю и не волнуюсь? Ох, знали бы вы! В голове всплыли пророческие слова Реджины и её горькая усмешка. Да, да, Королева, теперь нам всё стало понятно. - Чем я такое вообще заслужила? - развела руками Эмма.- Почему вместо поддержки мне нужно перед вами защищаться? - Мы на твоей стороне. Но если для твоего блага приходится воевать с твоим нравом, то что же? У нас не остаётся выхода. - Эмма, мы, с отцом, лишь хотим уберечь тебя от разочарования. - А почему... - Эмма вдруг встала посреди комнаты и обхватила себя руками, ищя поддержки.- Почему вы так уверены, что у нас ничего не получится? И что я в конце обязательно останусь несчастной? С ласковой улыбкой на лице Снежка пошла к ней и утешительно погладила. - Милая, ну что ты. Ты обязательно обретешь своё счастье. В том нет сомнений. Но никто не будет счастлив от жизни с чудовищем. Даже оно само. - Голд не чудовище. Голос Эммы прозвучал сдавленно - она сама тому удивилась. Стало горько и очень обидно. Но она продолжила говорить. - Я знаю, что он совершал ошибки. Но кто из нас их не совершал? Вы не можете сказать, что его грехи хуже наших. Не можете. Но вы презираете его. Боитесь как проказы. А почему? Потому что он напоминает вам о собственных проступках? - Дело вовсе не в нашем малодушии Эмма. Эго тут не при чём. Мы просто смотрим реально на вещи. Он слишком сложный человек. Он не сделает твою жизнь легче. - Но до сегодняшнего дня он делал её лучше! Он помогал мне, пусть даже и в своей манере... Даже когда он ещё был мистером Голдом - всё, что он дал мне это: терпение и забота. Мне не нужны слова и громкие признания от него... Потому что будучи с ним я знаю, я чувствую, что он меня любит и ценит. Разве этого мало? Разве этого не достаточно, чтобы вы прекратили смотреть на него как на великое зло? Дэвид и Мэри молчали. - Я знаю, что сложности будут. И какие-то принесёт он сам. Но и моих, и наших достаточно. Разве нет? А он будет поддержкой. И я знаю это ценить. Потому что вижу, как сложно нас принимают даже самые близкие люди. Когда Адам спросил её, какие у неё на сегодня дела - она уклончиво ответила, что должна ещё кое с кем очень важным поделиться новостью. Возможно, она сказала это с каким-то определенным выражением лица, ведь Адам предложил ей быть рядом в этот верояно нелегкий момент. Ах, если бы он знал, как всё обстояло сложно... Хорошо, что он не знал. Эмма ответила ему отказом, сказав, что справится сама. Сейчас же где-то на краешке сознания она сожалела и хотела бы ощущать его присутствие рядом. Загадкой оставалось то, как он повёл бы себя. Вот, мистер Голд ответил бы ехидным замечанием на каждый выпад. А Адам? Что сделал бы Адам? Единственное, что точно: он бы стоял на её стороне. - Если вы всё ещё против... - тихо сказала Эмма, смирившись с раскладом.- И не захотите дать второй шанс... - Для него это не второй. - А для меня второй.- Девушка подняла к родителям влажные глаза.- Если вы не захотите после этого присутствовать в моей жизни... Голос её дрогнул. В горле встал едкий ком. Так бывает, когда гнетёт совесть. Она не хотела никому делать больно, а потому приходилось терпеть боль самой. - То что же... Мне будет очень больно, но я приучена справляться одна. Её слова повлекли за собой тишину и молчание. Долгое, напряженное. Неприятное. Свон уже развернулась, не в силах больше противостоять своим близким, но мама её задержала, обняв со спины. - Эмма, нет! Нет ничего страшнее, чем потерять тебя снова. Если ты... Если ты и вправду так хочешь... - Это не мой выбор между ним и вами. Это ваш выбор между мной и собой. - Так, ты действительно его любишь, да? Это не попытка спасти его душу? Или что-то доказать мирозданию? Ей стало смешно от таких слов. - Ты действительно думаешь,- спросила она.- Что я бы связала жизнь с человеком, которого не люблю, лишь бы вам насолить? - Я этого боюсь. Эмма бессильно промычала. И тут рука Дэвида легла ей на плечо. А сам он встал перед ней, такой невообразимо высокий. - Детка, прости, но здесь нечего выбирать. Эмма глянула на него с грустью и отчаянием. Его не переубедить - поняла она. Но ошиблась. - Если это то, чего ты действительно хочешь... Ты мы сделаем всё для твоего счастья. Дэвид не смог сдержать улыбки, увидев, как заблестели глаза у дочери. - Ну, иди ко мне, принцесса. Он раскинул руки, принимая её в объятия. Ему было жаль, что он упустил с ней так много. Те годы, когда она была маленькой девочкой. - Прости. Прости, что так долго. - Нет,- улыбнулась она.- Сейчас самое время. И, действительно, было так. - Я обещал, что сломаю ему нос, если он решит подобраться к тебе ближе,- усмехнулся Дэвид, поглаживая белокурую макушку.- Придётся дать новое обещание. Если он только тебя обидит... Эмма чуть отпрянула, смято улыбаясь. - Должна тебя огорчить: ты промахнулся. - В смысле? - Попал ему в глаз, а не в нос, как обещал. Всего секунду мужчина конфузился, а потом рассудил с удовольствием: - Ну, это всегда можно исправить... - Дэвид! - Мэри-Маргарет, ты столько раз меня звала - позволь и мне хоть раз! Ну, иди-ка к нам, я и перед тобой должен извиниться... Ощущая любовь и принятие Эмма Свон улыбалась, боясь разразиться слезами. Всё кончилось не так уж плохо. Но кончилось ли? Это было большое начало.

***

Ещё позже, вечером того же дня она стояла, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, и позвонила в древной звонок. Раз, два, три. Раз, два, три. Ожидание - такая едкая штука! Голд открыл ей и тут же улыбнулся. - Эмма! - воскликнул он сперва радостно, а потом перешёл к беспокойству.- Всё в порядке? Как всё прошло? - Ох, прошло и как! Прошло и уже хорошо... - Прошу,- чуть поклонившись он пригласил Эмму внутрь.- Входи же в дом. Ей стало интересно от этого слова "дом". Легко, воодушевленно она прошла порог и стала ждать Голда. - Хотела рассказать тебе сразу, как только узнала. - Я весь внимание. Он принялся заботливо снимать с неё пальто. - Я просто кое-что поняла. - И что же? Она развернулась, застав его врасплох у стенки. - Что да. - Что "да"? - Да. Он на мгновение задумался. Даже нахмуриться успел. А потом его как осенило!.. - Да? - Да! Он обнял её, уронив из рук трость. Он ощущал себя стоящим на земле надежнее, чем когда-либо. Каким смелым и самоуверенным становится тот, кто обретает убеждённость, что его любят! Улыбаясь, почти сияя от счастия и нежности он поцеловал свою невесту.

*

На часах было сколько-то не важных минут после трёх от полуночи. Эмма никуда уже не торопилась. Она ютилась в огромном кресле, в котором помимо нее был и Голд. Вдвоём им было тепло и спокойно, и ни разу не тесно. Хотя Эмма и полулежала на чужих коленях. - Надо будет пожениться в церкви...- рассуждал Адам, тяжести не замечая.- Как ты на это смотришь? Ты в белом платье, а я с глупым видом. - Я в белом платье? Тогда мы оба будем с глупым видом. - Невозможно.- Ответил он очень серьёзно, прикрывая глаза. Губы его мгновением позже разошлись в мечтательное улыбке.- Ты будешь прекрасна. Как и сейчас. Эмма, ты самое красивое, что я видел в жизни. Свон залилась румянцем и была рада, что никто этого не увидел. Спрятав лицо руками, она вздохнула, не в силах сдержать смущенную улыбку. - Иногда ты говоришь такие вещи... и так спокойно! - Это потому, что в свои слова я верю. Голд раскрыл глаза и глянул на невесту искоса. Он не мог перестать улыбаться. Не мог налюбоваться милым лицом. Приблизившись он нежно поцеловал возлюбленные губы, как нечто возвышенное, заветное и сокровенное. - Сегодня я самый счастливый человек на свете. Поедем пить шампанское? - Сейчас же ночь... - Как будто нас уже хоть что-то остановит!..

•°● To be continued... ●°•