Все новые сказки

Дверь открыли не сразу. Спустя минуты три и немое чертыхание заспанного джентльмена. Рассеянно раскачиваясь от пятки к носку Эмма изучала испачканные слякотью сапожки. Быть может в самый первый раз наведавшись с очередным нежданным визитом к Голду она чувствовала себя крайне робко и даже страдала от нерешительности. Прошло немало времени с их последней встречи - с, мягко говоря, не самого лёгкого прощания по телефону. Можно было только гадать, чем обернётся долгожданная встреча. Наконец дверь отворилась и тем самым развеялись пугливые, угрюмые думы - на пороге появился Голд. Причем в своем обновленном амплуа, чем заставил девушку удивленно охнуть. Подстриженные волосы, лицо, обросшее как минимум недельной щетиной. Новый образ ему не то что бы не шёл - скорее шёл вразрез с устоявшимися нормами. - Эмма,- вслед за недовольным прищуром глаза озарила мягкая улыбка.- Какой приятный сюрприз. Эмма не смогла сдержать и собственной улыбки - та казалась ей на удивление естественной. - Доброе утро! Поздоровавшись Эмма замолчала. Неожиданно для себя она обнаружила, что была не в силах подобрать простой толковый предлог для визита. Так странно. Как же это получалось в прошлом? Будто ей и не нужны были причины, предлоги. Будто он всегда ждал, а она шла на встречу уже с убеждением, что ее непременно примут. Что же с тех пор изменилось? Их глубоко лежавшая безусловность всплывала кверху, словно из-под толщи треснувшего льда. Потепление, как следствие - раскол. Теперь извивайся, учись плавать в темных водах. Или хотя бы старайся держаться на поверхности, дабы не пойти ко дну. - Доброе, наверное... Едва ответив приветствием Голд сщурился от солнца. Выглядел он слегка помятым. Сонным и помятым. И даже более того, было в его явлении нечто такое, что Эмма еще не решалась назвать. Нечто печальное. - Ты как всегда в бодром расположении духа?.. - Как видишь. Голд открыл дверь настежь и прислонился к раме, как бы открывая путь. Поднявшись по парадной лестнице ещё на две ступени Эмма все же не решилась переступить порог. - Решил сменить имидж? - Если это можно так назвать. Мужчина провел сквозь пальцы прядки на затылке, все еще не полностью растерявшие былую длину. - Экстравагантно.- Оценила Эмма, успешно переборов желание пригладить чужие местами взъерошенные волосы. - Таков уж я. - И всегда таким был... Здесь же Адам улыбнулся скорее из вежливости. Махнул рукой от порога в пригласительном жесте. - Кофе сварить еще не успел. - М, оно и видно. - Не зайдёшь?.. - Нет, нет. Сегодня много дел. Да и не хотелось бы тревожить тебя после дороги... - Так... Ты что-то хотела?.. Эмма набрала воздуха, дабы выдать какую-то быструю отмазку, вроде "тут мимо проезжала, решила проведать", но вовремя остановилась, сообразив, что "тут мимо" - это вообще-то другой конец города. - Да, нет. Просто хотела тебя увидеть.- Ответила она честно, слегка смущаясь.- Расспросить, как все прошло. - Что ж, - Адам кротко усмехнулся, оперевшись на дверной косяк.- Весьма польщен твоим вниманием. Но, надеюсь, ты согласишься дать мне отсрочку с расспросом? Едва не выпалив "а что мне за это будет?", Эмма ответила: - Разумеется.- Тон ее сделался формальным, почти что служебным.- В любое удобное время. Извини за внезапный визит. - Я был рад. Тут уж она улыбнулась вежливостью. Внутри коря себя за ребятчество и сумасбродство. - Что ж, тогда увидимся... - До скорой встречи, Эмма. Он все стоял, не сводя с нее взгляда, пока она спешно сбегала со ступенек, и думал о чем-то далеком, своём. Внезапно Свон остановилась, будто что-то забыв. Развернулась вполоборота, бросила: - И... с возвращением, Голд. Чем вызвала приятную улыбку на чужом лице. И только потом ушла без сожалений.

***

Потом уже, одним спокойным вечером, она сидела в гостиной дома, который так часто становился ей пристанищем от суеты, и размешивала филигранной ложкой ароматный чай. Всё дышало идиллией, что наровила расстаять подобно кубику сахара в горячем напитке. Эмме нравился янтарный цвет, ей нравился звон, который издавала ложечка, соударяясь с фарфоровой чашкой. Её успокаивала тишина комнаты. Мягкость диванной обивки так и приглашала вовсю на ней разлечься. Но Эмма держалась. Она только сидела, всем боком уютно устроившись на месте, терпеливо ожидая, пока Голд закончит добавлять ложку мёда в свой чай, а позже нальёт в него сливок. Ей нравилась чужая неспешность. Следить за тем, как аккуратно Голд работает над чем-то или же как бережно обходится со всякой мелочью - было сродни театральному зрелищу. Вот только в отличие от представления, ничего наигранного в жестах Голда не было. Он просто никуда не спешил, что и чувствовалось в его неторопливой аккуратности. Подобной роскоши Эмма при себе не носила. Ей каждый раз слыло в диковинку такое расточительство времени. Кстати об этом. Было ли в том виновно волшебство или просто так получалось, а рядом с Голдом Эмме почему-то казалось, будто время замедляется. А иногда и вовсе замирает. Например, как сейчас, когда он садится напротив, расстегивает две верхние пуговицы рубашки и устало вздыхает, откидываясь в кресле. И если раньше для Эммы эти остановки растягивали приятные чувства, то в этот раз она лишь ощущала тревожную досаду от того, что Адам сел не рядом, а поодаль. - Еще не свыкся с часовыми поясами? - Ох, если бы я мог ответить, что счастливые часов не наблюдают... но увы. Пусть у меня и нет причин вставать по утрам на работу, а всё же режим я сбил, похоже, насмерть. Едва не поперхнувшись чаем Свон тихо прыснула. - Привыкнешь. Нужно просто больше времени. - Н-да,- Голд повертел чашку в руке и отставил её на блюдце.- Кстати об этом. Мужчина подпер подбородок рукой, упираясь губами в костяшки. Поза его выдавала некую нерешительность, а та в свою очередь настораживала. У Эммы внутри внезапно всё сжалось: она не знала, чего ожидать. Что если после путешествия Голд о чём-то догадался? Как много он теперь знает? Что делать, если начнутся расспросы? Перебив поток ее мыслей Адам неохотно продолжил: - Даже не знаю, быть может рано ещё о таком заявлять, но... Я, просто, подумал, что переезд это не так уж страшно. - Что ты имеешь в виду? Она смотрела прямо на него, но прошло время, прежде чем Голд поднял к ней глаза и их взгляды встретились. - Я не хочу оставаться здесь навсегда. Я не хочу... Я не хочу оставаться... Здесь. Навсегда. Это заявление на секунду оглушило Эмму. Она сглотнула ком, так некстати появившийся в горле, и заставила себе сказать хоть что-то. - Могу я спросить, с чего такие мысли? Это потому, что ты нашёл что-нибудь в Шотландии? В голове стрелой пролетела мысль "или встретил кого-нибудь?". Но пролетела и исчезла в ночи. Эмма поежилась. Неужели правда? Они уже обсуждали чужую поездку на "родину" как наедине, так в кругу друзей и даже за глаза. Никаких тревожных звоночков не было. До сегодняшнего дня. Ответу предшествовал невеселый смешок. - На самом деле,- признался Адам.- Я не нашел ничего. Ничего личного или же родного. Разве что мой акцент отлично вписался. В общем, Эмма, я всё такой же человек-загадка. Какая-то тень, на которую все с неприязни озираются. И это, пожалуй, и есть ответ на твой вопрос "почему". Последнюю часть своего заявления он будто сплюнул. Вот, до чего неприятна ему былата тема. - С этого момента попрошу поподробнее. Это что за описания такие, м, человек-загадка? Адам вдруг коротко посмеялся, заметив, что для таких разговоров в чай лучше было бы добавить рому. С ним можно было только согласиться. - Чтобы тебя разговорить - я выпью с тобой хоть целую бутылку, если это добавит храбрости. Казалось, Голд от такого предложения оскорбился. - Мне хватит крепости чая,- сказал он небрежно. - Забудь, забудь, что я сказала. Только продолжай. Всем видом показав, что готова слушать, Эмма подсела поближе. Продолжил Адам не сразу. Сперва смотрел долгим взглядом куда-то в окно, в темень опустившейся ночи, а потом только заговорил отрешенно и глухо: - Я не знаю, что я им всем сделал. Никто мне не говорит. Может я виноват? Но тогда почему живу как ни в чём не бывало? Или я не так уж плох, а остальные просто сторонятся моего благосостояния? Только так не бывает, что весь город просто так ненавидит одного человек. - Адам, что ты такое говоришь?.. - Не надо, прошу тебя, давай не будем притворяться. Я думал, что могу быть откровенен хотя бы с тобой... Эмма села на подлокотник чужого кресла и взяла Голда за руку. - Конечно, конечно же можешь,- сказала она. - Тогда и ты, пожалуйста, будь со мною откровенна. Он взял её ладонь в свои и на короткий миг поднёс к губам. - Скажи мне, чем я заслужил такое отношение? - Какое отношение? Я-я не знаю. Я не понимаю о чём ты. Если кто-то косо на тебя посмотрел на улице, это же не значит, что весь город тебя ненавидит. Голд тут же её отпустил. Глухо посмеявшись он вновь откинулся в кресле и прикрыл лицо руками. - Эмма... Эмма, я ведь тебя попросил.- Он потер переносицу не переставая вымученно улыбаться.- Ну, хорошо. Если и ты об этом говорить не хочешь, то и не будем. Конечно, не будем. Мда. Патовая была ситуация. Эмма закусила губу и очень вовремя ей вспомнился совет Реджины. Ситуация от этого легче не стала, зато приоритеты само собой расставились. - Прости, - сказала Свон.- Давай начнём сначала. Что бы ты хотел узнать? - Всё.- В сердцах ответил Голд.- Так что да, пожалуйста, давай начнём с начала. Теперь иди, изъясняйся. Лучше бы в чае действительно был ром. Эмма вздохнула и пошла вспоминать былое: - Я приехала в этот город куда позже тебя. И всех страстей, конечно, не знаю. Наше знакомство... Было случайным, но только сперва. - А где это было? - В мотеле у Бабушки. Мой первый день в Сторибруке. Я приехала тогда из-за Генри... Впрочем, историю ты знаешь. Мне нужно было снять комнату, и так как никого в городе я еще не знала - пришлось ночевать в гостевом доме. Адам чуть смутился, но заставил себя уточнить: - И как мы встретились? Я тоже был постояльцем? Эмма чуть засмеялась, опровергая чужую догадку. - Ты пришёл взимать ренту. Так мы и встретились. Перед глазами проплыли смутные картины тех лет. Удивительно, что именно первый разговор с Голдом ей запомнился так чётко. Хотя, и разговором-то это было не назвать. Помнится, он назвал её по имени - с этого-то всё и началось. Но впечатление тогда он произвёл колоссальное. Наверное, даже напугал немножко, оттого и врезался в память. - Ты сильно изменился с тех пор. Она потянулась, чтобы коснуться чужого лица, но рука её замерла, едва не дотронувшись до волос, которые стали короче с самой первой встречи. - Всё... очень изменилось с тех пор,- сказала она, отдернув руку. Голд сглотнул и встал со своего места. - А мы? - тихо спросил он, уже нависая над ней с высоты своего роста. - А нас никогда не было. - Точно. Отрешенный, он отошёл, обойдя Эмму, и уселся на диван. - Точно, я же уже спрашивал. Давай вернёмся к теме. Ты не припомнишь, может быть, в то время я слыл мерзавцем? Едва не поперхнувшись Свон заставила себя сохранить лицо. - Для мерзавца ты был очень галантен. Недолго погодя она плюхнулась на диван возле Голда. Очень плавно томный вечер перетёк в допрос с пристрастием. Забавно, как это было далеко от того, что люди зовут "ностальгией". О, нет. Это тебе не сидеть, свернувшись калачиком, с кружечкой чая и вспоминать былое. Если учесть присутствие слуги закона, то это было самое настоящее расследование. - Адам, я думаю, всё дело в том, что ты владеешь большей частью города. Будь ты моим арендодателем - я бы тоже тебя невзлюбила. - А разве я не твой арендодатель? - Э-э... Эмма задумалась, пытаясь вспомнить, когда вообще в последний раз платила по счетам. - Не в этом суть! - отмахнулась она.- Я что хочу сказать... Да, возможно, это правда, что не все относятся к тебе с любовью, но это же нормально. Нам вообще везёт, ежели в реальной жизни удаётся встретить хоть кого-то, кому от нас не тошно. - Ох, как же мне должно быть повезло.- Театрально вздохнул мужчина.- Ведь я надеюсь, тебе со мной не тошно? - Не тошно,- Эмма пихнула его в плечо, от чего он ненадолго завалился набок. - А ещё ты ростовщик. - Звучит как ругательство. Усмехнувшись блондинка продолжила рассуждать: - Ты представляешь, как люди ненавидят кредиторов? Конечно, не хочешь расплачиваться - не бери в долг. Ведь это же так просто! Но иногда жизнь вынуждает. И люди не могут иначе. Они, от безысходности, заходят в лавку к мистеру Голду, а он, безотказный, готов помочь всем и каждому. За определённую плату, разумеется. - Я начинаю задумываться, а не взять ли тебя в долю? - О, воздержись. И я воздержусь. Это чтобы у меня потом в должниках ходило пол города? Голд тихо рассмеялся. А рассказчице-Эмме сделалось чуть легче. В жизнии и на службе, ей приходилось видеть, как люди реагируют, когда приходит время платить по счетам. Сама она тоже была в числе должников. Да, возможно, плата в иной раз кажется неподъемной. Но кто же заставлял заключать договор? Румпельштильцхен лишь посредник. Он предлагает сделки, но выбор всегда остаётся за тем, кто к нему сам же и обращается. Мама с папой его не любили. И это только мягко сказано. Все считали его ужасным чудовищем, жестоким дельцом, что наживается на чужом горе. Но правда была в том, что он сам был в душе глубоко несчастен. И всегда предлагал другим лишь то, чего они сами желали. А те, обретя желаемое, оборачивались против него. - Вот видишь, как всё просто. Они не ненавидят тебя. Они не любят роль, которую ты исполняешь. Ведь ты обязываешь их играть по своим правилам. - Но я ведь никого не принуждал? - Нет. Нет, наверное, нет. - Как много отрицания. - Ну, это потому, что я хочу в это верить, но не могу говорить за всех. В этот момент он показался ей обиженным ребёнком. Который только и хотел, чтобы его любили. Потянувшись к его лицу Эмма погладила гладко выбритую щеку. Может, Адам был тем, кто все эти долгие годы скрывался под маской Тёмного? Может, он тот, кем был Голд до Заклятия? Румпельштильцхен до Проклятия? Эта мысль посетила её впервые, но крепко обосновадась в мозгу. - Как жаль, что я не могу опросить всех и каждого. - Это было бы глупо. У них всех своя жизнь. Пусть ты и оставил на ней отпечаток, но возвращаться к ним ты не обязан. У тебя своя жизнь. И ты никому ничего не должен. Голд смотрел на неё с большой признательностью во взгляде. Наконец на него снизошло то самое успокоение, которым он грезил. Слова Эммы будто освободили его от оков. Теперь он мог лучше понимать себя и при желании смог бы, наверняка, без стыда или зазрения совести свободно пройтись по улочкам города, тогда как раньше испытывал гадкую тревожность, просто попадаясь кому-то на глаза. Чуть дыша он произнёс: - Эмма, я так тебе благодарен. И отведя от лица её ладонь благоговейно её поцеловал. - Ты не представляешь, что это для меня значит. Поддавшись очарованию момента он продолжил касаться губами её рук, чуть прикрыв глаза и боясь спугнуть наваждение. Эмма склонилась к нему и заставила замереть. А секундой позже накрыла его губы своими. Но неожиданно скоро он отстранился. Он не смотрел на неё - смотрел куда-то вниз, пряча грустные глаза. И заговорил очень тихо, держа её за руки: - Не давай мне надежды, просто чтобы отнять её после. Я... Твоё отношение дороже мне всего на свете. Мне кажется, что только мы на самом деле знакомы, а все остальные - так, декорация. Бережно поглаживая тыл её ладоней он продолжал: - Мне гадко так думать... Может я всё лгу? И просто от тебя зависим. Твоё доброе отношение ко мне - лучшее, что со мною случалось. Эмма крепко сжала чужие руки. - Ты никогда не задумывался, почему моё отношение к тебе именно такое? - Но, Эмма, ты добра со всеми. И я уже ошибся, подумав, что мой случай особенный. Его слова её обидели. - Это неправда,- сказала она, отстраняясь. Затем она отвернулась, обнимая себя. Пора было найти в себе храбрость перешагнуть беспросветную пропасть. Забавно, как легче на это решиться, видя, что на том берегу тебя кто-то ждёт. С коротким вздохом излились признания: - Я знаю, что сбегала много раз. Я говорила, убеждала себя, что делаю это, заботясь о других. Но на самом деле я думала только о себе. Я боялась и сейчас боюсь. Не хочу, чтобы снова всё рушилось, не хочу оставаться одна, не хочу, чтобы опять было больно. Она почувствовала чужую руку у себя на плече и взялась за неё. - С тобой всё всегда было по-другому. Ты не помнишь себя, ни меня - какими мы были до. Но могу тебе признаться, мы оба стали смелее. Она развернулась и быстро обняла мужчину, спрятав лицо. Чужие руки медленно сомкнулись, беря её в кольцо. С долгую минуту они сидели вот так в тишине. Только руки их слегка двигались, рисуя плавные дуги. - Я-я хотел бы спросить у тебя ещё кое-что,- сказал Голд то ли извиняющимся, то ли умоляющим тоном. - Тогда спрашивай,- спокойно ответила Эмма. - Я кого-нибудь предлагал тебе сделку? Сердце девушки болезненно сжалось. Помнится, последнюю сделку именно она предложила ему. И что же из этого вышло? Видимо, заметив чужое напряжение даже не видя лица, Адам разомкнул объятия. Он взволнованно спросил, взяв Эмму за руку: - Это значит да? Господи, как же я мог? Свон высвободила руку и немного отстранилась. Она посмотрела чуть в бок, идя по следу длинной тени. Внезапно, с пугающей ясностью, перед её глазами возник силуэт Голда. Того самого Голда, которого она намеревалась спасти от самоубийства. Вот он, стоял перед ней, в центре своей же гостиной. Чуть в тени. Без трости. Чуть горбился. И смотрел на неё прожигающим взглядом. Спасительница? Кого ты спасала в тот день? Кого ты спасла? Её видение развеял живой человек, дотронувшись до плеча. - Эмма? Что я потребовал взамен? - Ничего такого, на что бы я не согласилась. Тебе нужно прекратить постоянно винить себя, Голд. Иначе это может плохо кончиться. Ты слышишь меня? Спрашивая она будто бы обращалась к чужой тени. - Да... да. Я тебя услышал. Я только надеюсь, что тебя не обидел. - Как видишь, я здесь. Сейчас я рядом с тобой. Иного доказательства мне не подобрать. Ещё один взгляд в сторону призрака - только чтобы убедись, что там никого нет. Тишина. Только поленья потрескивают в камине. И, кажется, дождь начался за окном. - Мы сможем начать всё заново? "Заново" в их понимании - нечто по сути невозможное. Тут-то и приходит на выручку тот факт, что они живут как в сказке. В их увлекательных жизнях все чудеса возможны. - А сколько раз я начинал с нуля? - спросил Голд, смотря в беспокойное пламя.- Хотя, знаешь, это не важно. Прости мне мрачную драму - я всё ещё не отошёл от Шотландии. И снова тишина. Затянувшееся безмолвие. А потом вопрос тихим голосом: - Смог бы ты начать ещё раз? Ещё раз? Сложно сказать, если сбился со счёта. Легко - если забыть предыдущий мрачный опыт. Всё повторять? Счастье близости, горечь разлуки. И так будет по кругу? Голд слабо улыбнулся, как обычно улыбается человек, решившийся показать своё слабое место, и так же тихо произноёс: - Ты делаешь мне больно. Я бы сказал тебе, что готов терпеть это хоть сотню раз. И это было бы правдой. Но, я не хочу, чтобы ты заставляла себя делать то, делать не хочешь. Или не готова. Эмма думала об этом много раз. Сперва в чужой компании, затем будучи наедине с собой. И вот, наконец, у неё был твёрдый ответ. - Я точно знаю, что хочу. Всё, что мне нужно - это чтобы ты мне ещё раз доверился. Дай мне ещё один шанс. Нет, дай его нам. "Нам". Какое чудесное слово. Производное от "мы". И совсем не такое одинокое, как "он", "она" и "я", и "ты". - Хорошо. Только скажи мне, чего ты так боишься именно во мне? Я знаю, что людям в целом сложно доверять, а раскрываться всегда черевато риском. Но я хочу знать, что пугает тебя со мной? - Что ты передумаешь. Что скажешь мне, что всё это было ошибкой. Что вспонишь всё и скажешь мне: Мисс Свон, какая же Вы дура. А я буду ощущать себя последней сволочью, обманувшей ничего не подозревающего человека. Я буду чувствовать, что посягнула на что-то неприкосновенное и совершила грязный поступок, намешав ещё больше в нашу семейную картину. Только ты мог бы благословить нас на эту авантюру. Ты мог бы сказать, что согласен сделать это со мной, и мы бы вместе оставили всё позади. А так... Если один из нас уйдёт вперед, то второй навсегда останется с размышлениями о прошлом. Ты будешь помнить о сыне, я буду помнить о Ниле. Мы будем бояться того, как рассказать об этом Генри. Ты будешь думать о Бэлль, я буду вспоминать Киллиана. Мы будем заложниками нашего времени, своего окружения. Людей, как тех, кто рядом, так и тех, которых нет. Но у всего есть решение. Один, простой выход. Если мы решим идти дальше вместе. - Как я могу передумать? Это кажется мне смешным, ведь я бы боялся, что передумаешь ты. Посмотри на меня. Я не прекрасный принц. Она рассмеялась, когда в глазах внезапно показались слёзы. - Я никогда не хотела принца. Ты... ты нравишься мне таким, какой ты есть. Я люблю тебя со шрамами и с оставившим их прошлым. Но... - Но что? Он бережно взял её лицо в руки и принялся стирать солёные дорожки. - Если, если ты когда-нибудь всё вспомнишь... - Если... нет, даже так. Я никогда не забуду тебя. Просто не смогу. Мы снова встретимся. И исход будет тем же. Я тебя уверяю. Он завёл руку в её светлые локоны. - Мне достаточно будет просто на тебя посмотреть. И он смотрел. Долго смотрел. А потом поцеловал её очень нежно.

***

Ночь была тёмной. Облачной, беззвёздной. Шёл безустанный дождь. Возвращаться было уже поздно. - Можно я останусь? - Хоть на всю жизнь. В одной из бесконечных гостевых комнат Эмма засыпала одна, в тёплой постели, под шум дождя, бившего в окна, под тихие звуки старой мелодии, доносившиеся откуда-то издалека. Всё тише, и тише, до прихода к ней сна. Эмма думала о Голде. О том, как они впервые встретились, о том, как много вместе пережили, от том, как много версий друг друга им довелось повидать и узнать. Ещё она думала о том, как же ей тепло и спокойно, в его большом, одиноком доме. Адам был всегда ей рад. Ведь он любил её. И она это знала. Всю ночь Голд провёл сидя у камина, размышляя о жизни. Думая об Эмме. А на утро он сделал ей предложение.