Scorpion

Прошла неделя с тех пор, как Юнги на время переселился к Чонгуку. И пусть прошло действительно мало времени, эти парни успели влипнуть в несколько неловких ситуаций. Например, ранним утром, будучи сонным, Мин по привычке отправился в ванную комнату. После пробуждения юноша не сразу сообразил, где и с кем находится, поэтому, заранее не постучав в дверь, зашел в внутрь. Каким же огромным было его удивление, когда напротив появился полуголый парень с кучей неотразимых татуировок. Бесспорно, зрелище интересное, но не в их отношениях. С того самого момента Юнги не может спокойно смотреть в сторону Чона. Щеки моментально приобретают розовый оттенок, а перед глазами прокручивается картинка рельефного торса. Невыносимо. Мин становится очень раздраженным, когда что-то не поддается его контролю. И сейчас этим "что-то" являются собственные чувства. Дело не в том, что светловолосый снова решил отрицать их наличие. Напротив, он принял все, как есть, и перестал вести вечные душевные споры. Его лишь тревожит скорость. Чувства разрастаются слишком быстро и Юнги моргнуть не успевает, как его руки уже дрожат в присутствии Чонгука. Дрожат, потому что парень чертовски боится сделать что-то не так. Боится пасть в чоновых глазах или показаться каким-то беспомощным. Он сам не знает, откуда взялось столько опасений, но их никуда не спрятать. Они дают о себе знать каждый день, утро и даже вечер. Неужели Мину выпала честь влюбиться, словно в последний раз? Если так, то этот "последний раз" дается ему немного сложно. Его все еще поражает то, с какой уверенностью в голосе он объявил Хосоку о том, что в его сердце есть место только для одного. Юнги сказал это человеку, которого, казалось бы, еще недавно любил больше всей своей жизни. Хосок был для него всем, он души в нем не чаял и был готов пойти на любые жертвы. На любые, кроме измены. Это оказалось выше миновых сил. Он много думал об этом и иногда в голове проникала мысль о том, что все могло быть иначе. Если бы Мин в тот день простил Хосока, то жизнь бы сложилась совершенно по-другому. Но в положительную ли сторону? Вряд ли. Юнги слишком силен характером и чертов Хосок этого не учел. — Довольно, — шепотом говорит сам себе, когда понимает, что дурные мысли вновь могут затянуть его в бескрайний океан разочарования. Светловолосый закрывает глаза и пытается полностью сосредоточиться лишь на звуке воды, которая поступает из душа. Теплые капли обволакивают молодое тело и стремительно стекают вниз, давая парню возможность также отдаться ощущениям. Хватит думать. Тем более, о Хосоке. Он уж точно не заслужил такого количества внимания к своей персоне. А вот кое-кто другой, кажется, заслужил побольше. Тот самый, который прямо сейчас находится за дверью ванной комнаты в режиме ожидания. Закончив с водными процедурами, Юнги накидывает на себя большой махровый халат темных оттенков и спокойно выходит в коридор, как вдруг тут же оказывается прижатым к стене. Мин охает из-за неожиданности и моментально прикрывает себя руками, выражая недоступность. — Что за домогательства посреди белого дня? — явно негодует, замечая на себе заинтересованный взгляд. — А ты предпочитаешь посреди темной ночи? — на лице Чонгука расцветает ухмылка. — Очень остроумно, — Мин аж сглатывает, когда парень делает шаг вперед, тем самым прижавшись к нему своим телом. — Не вынуждай меня применять навыки самообороны. Чон молчит, лишь приближается к белоснежной и совсем нетронутой шее. Кончик его носа дотрагивается до кожи и Юнги в ту же секунду покрывается табуном мурашек. Младшему совсем непонятно, чего тот хочет, но покорно ожидает, не поменяв собственную позу недотроги. — Я всю эту неделю жду, когда ты мне расскажешь про ваш разговор с Хосоком, — Чонгук переходит на шепот. — Ты был так уверен, что в ближайшее время он не даст о себе знать, но почему? Что такого ты сделал? Или, может.. сказал? Холодный пот и некая паника накрывают светловолосого с головы до ног. Он никак не рассчитывал, что его признание в наличии сильных чувств будет выглядеть именно так при таких странных обстоятельствах. Мин хотел все рассказать, когда чувства достигнут статуса "любовь". Возможно, этот статус уже достигнут, но сам юноша этого пока не осознает. — Я отвлек его внимание, ударил между ног и сбежал, — быстро проговаривает, начиная медленно сползать вниз по стенке. — А что было до этого? — старший плавно опускается вместе с ним, устроив руки по обе стороны от его тела. — Чем ты отвлек внимание? — Какая вообще разница? — немного не рассчитав, светловолосый падает на пятую точку и этим же заставляет Чона нависнуть над ним. — Если бы в разговоре не было ничего, связанного со мной, ты бы не вел себя так сейчас, — хмыкает, рассматривая лицо напротив. — Ничего странного в моем поведении нет. — Тебе так кажется. — Отстань от меня со своим допросом. Если я живу с тобой, то это не значит, что ты имеешь право издеваться надо мной, — Юнги невольно дует губы и толкает парня в надежде, что тот отступит, но тщетно. — Что я такого сделал, что ты посчитал это издевательством? — специально строит из себя дурака, хотя прекрасно знает ответ. В один момент младший не выдерживает под таким напором наглости. Он уже сильнее толкает Чона в грудь и буквально заставляет его упасть на спину, после чего решительно седлает мощные бедра. — Чувствуешь что-нибудь? — укладывает свои ладони на широких плечах, опираясь. — Чувствую, что ты своей голой задницей сейчас спровоцируешь эрекцию, — Чонгук шумно выдыхает и опускает взгляд вниз. — Как будешь исправлять потом это? — Зачем мне исправлять твое наказание? — приближается к чужому личику, схватив парня за шею и установив зрительный контакт. — С виду я тот еще застенчивый мальчик рядом с тобой, но в душе я сука. Поэтому, будь добр, соблюдать дистанцию. — Неужели своими действиями я соблазнил тебя? — победно усмехается и обхватывает тонкое запястье. — Мне нравится вся эта игра, интриги и расследования, но пора бы нам обоим признать, что между нами что-то есть. Сейчас ты это только подтверждаешь. Думаешь, не видно, как тебе неловко из-за меня? После нашего столкновения в ванной ты на меня смотреть не хочешь. Вряд ли это из-за того, что я тебе противен. Я ведь прав? — Я все равно не понимаю, для чего был устроен допрос про Хосока, — старается сменить тему, отпустив его шею. — Что ты хочешь знать? — Я хочу знать, что ты сказал ему про то, что я тебе нравлюсь, — решает говорить прямо и без колебаний. — Мы знакомы не уйму лет, но даже я знаю, что ты бы не согласился жить со мной, если бы ничего не испытывал. У тебя есть Джунсо, твой самый близкий и самый лучший друг, но ты беспрекословно пошел ко мне. И знаешь.. — Знаю, — перебивает. — Ты нравишься мне, это правда. Мои чувства стремительно усиливаются и с каждым днем контроль над собой у меня все меньше. Я действительно сказал Хосоку, что мое сердце занято тобой, но я не хотел заводить эту тему.. — Юнги.. — Прошу, пойми, — перебивает снова. — Мне нужно время, чтобы все переварить. Последние месяцы в моей жизни – запутанный клубок, я хочу его распутать. Возможно, переезд к тебе был моей ошибкой и.. — Замолчи, — Чонгук становится чересчур серьезным прямо на глазах. Он ставит Мина на ноги и поднимается сам. — Я не предлагал тебе здесь и сейчас выходить за меня, строить семью и так далее. Хотел только узнать правду и узнал, мне этого вполне достаточно. — И что теперь? — Юнги поджимает губы, уже задумываясь о правильности своих действий. — Ничего. Должно что-то быть? — старший хмыкает и отправляется в свою спальню. — Чонгук, стой, — идет за ним следом, после чего прикрывает дверь изнутри. — Я не хотел задеть тебя и твои чувства. Просто я.. — Просто ты до сих пор сохнешь по Хосоку, — заканчивает мысль, открывая свой шкаф. — Что? — искренне удивляется и даже еле сдерживает смех. — Если я и сохну по кому-то, то только по тебе. — Тогда в чем проблема? Чего ты боишься? — Твоего предательства. Чонгук медленно оборачивается, опуская взгляд на сжавшегося парня. — Из-за этого страха ты будешь сдерживать себя всю оставшуюся жизнь? — подходит к нему и цепляет пальцами его подбородок, заставляя смотреть на себя. — Я не буду уговаривать тебя на отношения со мной, но не отвергай меня. Посмотри на меня без призмы предательства. Хосок – твое прошлое, тот клубок, который не нужно распутывать. Его нужно выбросить, понимаешь? — Понимаю. Понимает, что они обязательно вернутся к этому разговору, а пока нужно решить еще одну наступающую проблему.

***

Господин Мин всегда был довольно сложным человеком. На то, чтобы понять его, иногда было недостаточно даже нескольких лет, но даже это не помешало ему стать примерным отцом. С Юнги они чаще находили общий язык, нежели вели войну. Споры безусловно присутствовали, но их было ничтожно мало. Мужчина старался всегда уважать выбор сына и не стоять у него на пути, если дело не касалось чего-то незаконного. Он хотел вырастить из парня ответственную за свою жизнь личность, которая в будущем не будет поддаваться на провокации и будет мыслить здраво. Невозможно чему-то научиться или чего-то достичь, не опробовав вкус самого дна, именно поэтому господин Мин позволял Юнги ошибаться. В ответ на это парнишка вырос очень благодарным, но не с менее тяжелым характером. Возможно, все это и способствовало тому, что когда-то Мин младший разрешил себе связаться с самовлюбленным Хосоком. Новости о произошедшем дошли до мужчины слишком поздно. Он был просто в ярости из-за поступка Чона и из-за того, что узнал об его выходке одним из самых последних. Не желая больше церемониться и ждать, господин Мин пригласил Хосока на встречу в своей компании. На собственной территории и родные стены помогают, поэтому особой опасности можно не бояться. Только мужчина совсем не ожидал, что сын захочет явиться к нему без приглашения в этот же день, так еще и без стука. — Здравствуй, отец, — младший подходит к рабочему столу, немного опустив голову. — Джунсо сказал мне, что ты все знаешь, поэтому я хотел бы обговорить пару деталей. — У меня назначена встреча через двадцать минут, поэтому потом поговорим, — мужчина строго отвечает, не желая развязывать диалог. — Понимаю, что ты злишься на всю эту ситуацию и на то, что я не рассказал тебе сразу, но выслушай меня, — Юнги томно вздыхает и присаживается в кожаное кресло, расположенное рядом со столом. — Я хотел бы попросить тебя ничего не выяснять с Хосоком, это может очень плохо кончиться для твоего бизнеса. — По-твоему, я должен закрыть глаза на его выходки? Этот сопляк смеет похищать моего сына, а я в это время просто промолчать обязан? — тон становится еще холоднее, нагнетая атмосферу. — Мне плевать, что ты там хочешь. Хосок уже едет сюда. — Собираешься угрожать ему? — На твоем месте я бы уже уходил отсюда. Или горишь желанием встретиться с ним снова? — Он опаснее, чем ты думаешь. Поэтому я остаюсь здесь, — парень уверенно поднимается и следует к огромному шкафу, не забыв прихватить свои вещи. — Спрячусь тут и эффектно появлюсь, если Хосок чисто случайно захочет засадить пулю в твой череп. — Учти, что я не буду нести ответственность за все, что ты здесь увидишь. — Да плевать. Юнги без всяких колебаний помещает свою тушу в шкафу и прикрывает дверь, оставив маленькую щелку. Ему очень интересно, что нового Хосок поведает его отцу и что отец кинет в ответ. Невольно взгляд падает на ту самую татуировку бабочки, что находилась на хрупком запястье. Почерк Чонгука так и бросается в глаза, а в душе все теплом заливается. Сейчас Мин надеется только на одно: все закончится без происшествий и он со спокойной душой пригласит Гука выпить что-нибудь вместе. Надежда умирает последней. Спустя считанные минуты, по кабинету разносится стук в дверь. Юнги тут же напрягается всем телом и приближается немного к щелке, дабы разглядеть все в лучшем виде. Хосок вальяжной походкой направляется к столу и протягивает руку мужчине, желая следовать правилам. — Обойдемся без рукопожатий, — резко и с ноткой грубости начинает господин Мин. — Присаживайся, есть разговор. — Судя по Вашему тону, слухи о произошедшем уже дошли до Вас, верно? — Чон хмыкает и падает в кресло, сразу закинув ногу на ногу. — Смеешь называть это слухами? — А как еще это называется? Я ничего плохого с Вашим сыном не вытворил, он вернулся домой в целости и сохранности, — делает паузу на легкую усмешку. — Ну как домой.. К своему ненаглядному отправился. — О ком идет речь? — мужчина слегка хмурится, складывая руки на груди. — Ах, так Вы не знаете? Ваш сын не успел нормально разойтись со мной, как уже нашел себе нового парня. Видели внезапно появившееся татуировки на его теле? Я вот не видел, но знаю, что их набил его принц на белом коне. — Ты решил мне зубы заговорить? — старший грубеет во взгляде. — Личная жизнь Юнги больше тебя не касается, поэтому будь добр ответить за свои поступки. Прекрасно видно, как мой сын задел твое эго. Знаешь, ты заслужил. Хосок смеется. Искренне и нездорово. — Позвали меня сюда ради того, чтобы сказать это? Не знаю, чего Вы от меня ждете, но ничего из этого не будет. Все мы знаем, что наши с Юнги отношения были очень даже выгодными. И поверьте, Ваша компания потеряет намного больше. — Сейчас прозвучала попытка мне угрожать? — А как иначе, Мин Гонхо? — Чон наглеет на глазах, поднимаясь с места и доставая пистолет из-за спины. — С такими, как ты и твой сын, по-хорошему вообще не получается, — направляет дуло прямо на мужчину. — Значит, слушай внимательно. Сейчас ты медленно достаешь свой новомодный телефон, звонишь моему прекрасному Юнги и с полной уверенностью в голосе приказываешь ему возобновить со мной отношения. Вроде совсем ничего сложного, не так ли? — Для чего тебе Юнги? Ты совсем его не любишь, кретин, — господин Мин осторожно тянется к своему телефону, специально держа все внимание Хосока на себе. — Как же ты ошибаешься, — Чон решительно помещает палец на курок. — Люблю, но люблю по-своему. Пока отец самоотверженно идет на риск, сам Юнги ничем от него не отличается. Он быстро строчит Джунсо сообщение с просьбой вызвать полицию, после чего достает собственный пистолет из рюкзака. Светловолосый четко знал, куда ехал, поэтому всю дорогу сюда морально настраивал себя на эту недобитву. Была не была. Мин медленно, почти бесшумно выползает из шкафа и сразу же направляет пистолет на давно знакомую фигуру. Подходит ближе и упирается дулом в его спину, заставив Хосока даже слегка вздрогнуть. — Не думал, что могу разочароваться в человеке еще больше, — младший чуть отходит, давая Чону повернуться. — И что дальше? — Хосок смотрит на чужое оголенное запястье. — Зря ты показался передо мной именно сейчас. Я могу по щелчку пальцев отстрелить все твои чертовы татуировки. — Вперед, — Юнги сглатывает, но держится вполне уверенно. — Стреляй, раз такой смелый. — Вот так просто? — Вот так просто, Хосок. Знал бы ты, как я уже заебался терпеть тебя. Мне чертовски надоело жить в страхе, что ты когда-нибудь снова появишься в моей жизни, — в уголках глаз начинают собираться слезы. — Ты предал меня, растоптал мою гордость и сейчас пытаешься вернуть все, как было, путем насилия. Но ничего, как было, не будет, сукин ты сын. — Я все еще вызываю твои слезы, — Хосок ехидно улыбается. — Значит ли это, что не все потеряно? — Все потеряно, — Мин делает несколько шагов назад, более уверенной хваткой взяв оружие. — Уходи, пока мы оба не совершили глупость. — Глупость? Будет вполне справедливо, если я все же отстрелю твои проклятые тату. Знаешь, почему именно проклятые? — старший в размышлениях даже опускает пистолет. — Ты набил свою бабочку после того, как мы расстались. Ты смотришь на нее и вспоминаешь все наши совместные моменты, это уже можно считать моим проклятием для тебя, но этого слишком мало, — делает шаг вперед. — Я хочу боли. Можешь считать меня психом, но твои улыбочки рядом с татуировщиком меня выбешивают. — Меня даже радует, что я влюбился в Чонгука. Я задел тебя за живое, показал, что ты не пуп этого мира. И ты очень ошибаешься, когда считаешь себя моим проклятием, — на лице парня невольно образовывается улыбка. — Мои татуировки – его творения и ты не имеешь к ним никакого отношения. Отныне и навсегда ты для меня всего лишь уебок, — хмыкает. — Каково это падать с вершин на самое дно, Чон Хосок? В следующую секунду по всему зданию разносится звук выстрела. Господину Мину удалось вовремя отбить оружие из рук Хосока, из-за чего тот промазывает и попадает светловолосому совсем не в желаемое место. Юнги моментально падает на пол, схватившись за ногу, в то время как его отец вступает с Чоном в драку. Хосок не щадит, отбивается со всей силы и наносит самые кровопролитные удары, вследствие чего мужчина отлетает назад, харкая кровью. — Сейчас узнаем, где находится твоя самая болезненная татуировка, — Чон, словно в бреду, хватает пистолет и подходит к лежащему парню. Он грубо обходится с его одеждой в поисках заветного тату и специально давит на кровоточащую рану на чужой ноге, дабы мальчишка не имел силы сопротивляться. Юнги же вопит от полученной боли, хватаясь окровавленными ладонями за руку Хосока, и всячески пытается выкарабкаться. Эта боль несравнима даже с самой сильной душевной болью. Она выходит за всевозможные грани и заставляет младшего молиться, чтобы поскорее в чертов кабинет ворвался Джунсо и вытащил его зад из этой пропасти. — Хосок, прекрати, — сквозь слезы просит, смотря на собственного отца, что все еще плевался кровью. Но Хосок не слышит. Лишь целится прямо в правый бок младшего, где было набито тату паука. Еще немного и Мин лишится не только возможности ходить нормально некоторое время, но и здоровой пищеварительной системы. Светловолосый закрывает глаза и сильно поджимает губы, готовясь к выстрелу. Будет невероятно больно, будет море крови. И вероятнее всего Чон не вызовет скорую, а это значит только одно – Юнги не выживет от предстоящей потери красной жидкости. Погружаясь в свои мысли, парень благодарит всех и все за полученный опыт, и более менее красочную жизнь. Он мысленно целует Чонгука и невольно плачет еще сильнее наяву, ведь прощаться всегда тяжело. Мин и подумать не мог, что их утренний разговор станет последним, что он так и не успеет ответить взаимностью на долгожданные чувства, что он не сможет позволить себе переступить грань недодружбы и вступить с ним в отношения. Это конец. Конец, но явно не для младшего. Только Хосок хочет нажать на курок, как в кабинет со скоростью света влетает Джунсо и валит его на пол. Парень умело вырывает оружие и заламывает чужие руки, пока помещение начинают заполнять сотрудники скорой помощи и полиции. Юнги медленно открывает глаза, видит самого лучшего друга за всю историю своей никчемной жизни и выдыхает рвано, замечая обездвиженного Хосока. — Боже, Юнги, — сзади подлетает не менее испуганный Чонгук вместе с медбратом и падает на колени рядом, отчаянно заключая юношу в объятия. — Живой.. Блять.. Как же я счастлив видеть тебя живым.. Мин не выдерживает. Оказаться в этих объятиях еще минуту назад казалось непостижимой мечтой. Слезы, кажется, водопадом стекают по щекам, а руки крепко обвивают чужую шею, в то время как медбрат временно останавливает кровотечение. Невыносимо больно, но рядом с Чонгуком любая боль покроется цветами и забудется на некоторое время, дабы дать возможность парочке насладиться вожделенным и очень необходимым моментом. Юнги хватает ладонями, что были все в его крови, лицо старшего и притягивает к себе максимально близко, накрывая желанные губы своими. Он целует с особым трепетом и нежностью, а после тает в крепких руках, когда Чонгук отвечает взаимностью. Их первый поцелуй произошел не в самой романтичной атмосфере, но он тоже запомнится на всю оставшуюся жизнь, особенно после того, как их отдернул медбрат со словами, что пора ехать в больницу. И только в этот момент Мин вновь почувствовал жгучую боль в своей ноге и вспомнил про отца. — Господина Мина так же отвезут в больницу, все под контролем, — старается успокоить старший, смотря на попытки парня подняться. — Не двигайся, я понесу тебя, — Чонгук переходит на строгость и с осторожностью подхватывает его на руки, уже тогда начиная следовать всем указаниям врача.