La folie du déjà-vu sanglant / Маразм кровавого дежавю

      18 апреля. Настоящее время.       5:40. Дикий маразм.              ***              Сердце умирает медленно, сбрасывая надежды как листья, до тех пор, пока не останется ни одной, ни единой надежды. Ничего не остается…              Когда любишь, когда теряешь близкого человека, словно вместе с ним погибает часть тебя. Ты готов сделать всё, поверить всему, лишь бы он вернулся. В тебе живёт надежда, что в один прекрасный день вы снова встретитесь, в итоге, чувствуешь тепло этого человека, будто он всё ещё рядом с тобой. Такая надежда не делает человека слабым. Она придаёт сил, потому что в ней есть смысл.              ***              Не успело пройти и трех минут, как пара хирургов прошла за стеклянные стены зловещей операционной.        — (Роберт) Ну, что любители резни и крови, опять заставляете оперировать чужого больного? Мало заставили работать, так ещё и оставили мне мою аневризму! Редж, всё для тебя, милая. — Она была бледной…безэмоциональной, как в ту ужасную ночь. Воспоминания не заставили себя долго ждать и картинки с умирающей в руках крестницей на миг проявились чётче обычного. Она улыбнулась, тем самым выразила благодарность. Он пришёл, и будет бороться вместе с ней спустя несколько лет вне операционной.        — (Август) А вы, Мери, опять вместо того, чтобы слушать руководителя, кромсаете еле живого пациента? — Не заметить явных оплошностей ассистента становится практически невозможно. Нужно будет как-нибудь попросить Голда пересмотреть дело Дэниела и заключение Леопольда Кинга — когда-то важного, владеющего клиникой хирурга.        — (Реджина) Благодарю за то, что пришли. А теперь, меньше слов! Посмотрите, пожалуйста, голову пациента.        — (Роберт) Душа моя, спокойней, не нервничай. Голова у нас ужасная, как с давлением? Понижали? — Он знает, Миллс может больше, чем проделано в мире и написано в книгах. Жизнь за жизнь.        — (Киллиан) Понижали, 110 и 70.        — (Роберт) Правильно, что понижали. Совершенно не понятно, как он у вас таким образом до сир пор жив. — Всё это время глав. врач ждал возле операционной. Он не оптимист, но уверен в том, что после самого сильного ливня — всегда ярко светит солнце.        — (Август) Значит так, дорогие коллеги, я предлагаю делать пластику задней мозговой, при пережатой сонной артерии левого. Практиковали?        — (Нил) Никогда. — Слова мамы перед тем, как она покинула семью, навсегда отпечатались в мыслях мужчины. Он всегда помнил: «Сомнения и неуверенность — плохие спутники в жизни. Они заставляют толкаться на одном месте, а затем жалеть об упущенных возможностях». Поэтому бороться за жизнь пациента юный хирург готов, как никогда.        — (Август) Ну, ничего. Я надеюсь, у нас все получится, рискнем.        — (Реджина) Нет, я против, это очень большой риск для него! — Она должна переступить сквозь себя и перестать дышать мечтами. В данный момент им нужно властвовать и воплощать жизнь Робина в реальность.        — (Роберт) Нет другого выхода. Мы ненадолго пережмем сонную артерию, быстро все починим, потом восстановим кровоток. Я знаю, что аневризму так не оперируют, но я так оперировал. Боль — опасная штука, ведь лишнее её проявление может свести человека с ума. Голд знает, на что идёт. Сегодня он помогает племяннице не потерять любимого и не покинуть мир живых самой.        — (Нил) Давайте попробуем. У нас другого варианта просто нет. — Маленькими шажками, большими усилиями, преодолевая сотни сложностей. Главное — не должны останавливаться.        — (Мери-Маргарет) Как скажите. Мне интересно! — Словно детским восхищенным голосом выкрикнула ассистентка.        — (Реджина) Вам уже однажды было очень интересно, так что не путайтесь под ногами! Точка её кипения достигнута. Голос вмиг похолодел и не предвещал ничего хорошего. Когда в душу вонзается меч, задача: смотреть спокойно, не кровоточить, не язвить, принимать холод меча с холодностью камня. И благодаря этому удару стать после него неуязвимой.              Маргарет никогда не знала слова «стоп», папа поощрял ей всё. Она делала и не заморачивалась. Ей было интересно, не более. А Реджине с перекрученной правдой нужно жить, как при огне. Она — огонь, к которому не стоит сильно приближаться, который не подпускает к себе каждого и обжигает. От неё нежелательно далеко отходить, чтобы мороз не накрыл с головой.        — (Мери-Маргарет) Я такого никогда не видела. Это потрясающе! — Хирург ведёт себя, словно невоспитанная девчонка. Раздражает.        — (Роберт) Потрясающе будет, если этот самолет еще и взлетит, как в анекдоте. Реджина, вы зашили? — На Мери не обращают внимания. Голд всё так же пытается разрядить обстановку и мысленно передать младшей Миллс сил.        — (Реджина) Да. — С трудом, но получается. Она осознаёт, что делает и верит.        — (Роберт) Зелина, аккуратненько снимаете держалки, сначала с сонной артерии, а дядя Роберт аккуратненько быстро ставит клипсу вот здесь. — Специально изготовленная деталь идеально попадает в собранную бригадой картину. Остается самое тяжелое. Ждать чуда или готовиться к двойному поражению. — Теперь все внимательно наблюдаем за работой Нила и Робина.        — (Нил) Давай, не подведи, друг! — Шепотом произносит младший Голд-Кессиди, который не так давно работал вместе с Локсли.        — (Киллиан) Ну что, давайте посмотрим на мозговую активность…        — (Мери-Маргарет) Чего-то мозг не хочет работать, это было бессмысленно. — Нагнетает при и без нее напряженной атмосфере. Пока показать девочке, где её место. Но, для начала, они разберутся с сегодняшним пациентом.        — (Август) Заработает! Считаем до 7-ми. Насчет 7-мь заведется!        — (Роберт) Да вы здесь колдуны. — Чувство юмора Роберта бесценно. И как в такие напряженные моменты из его головы успевают вылетать уместные, подбадривающие шутки.        — (Мери-Маргарет) Надежда умирает последней.        — (Реджина) Мы здесь ещё и ведьмы, Мери, если лишнее слово прозвучит, вы превзойдете саму «надежду». — Плевать, обратный отсчёт.        — 6,7… — И наркозно-дыхательный аппарат демонстрирует бригаде резко передвигающиеся кардиографические зарисовки. Пульс есть. Он в норме. Он жив.        — (Зелина) Есть, получилось!              Все, кто находились в тот момент рядом, не стали скрывать эмоций и бросились друг другу в объятия.        — (Роберт) Да — маразм, но на 7 заработал. Поздравляю, коллеги.        — (Август) Всем спасибо за прекрасную работу. Заканчивайте и переводите его в реанимацию. Реджина, замечательная работа!              Брюнетка подбежала к покоящемуся на столе возлюбленному и, взяв за руку, опустилась на пол, рядом. Слезы бежали, а спадающие мокрые локоны, наконец, вырвались из-под сдавливающей мешающей шапочки.              Цветные мечты нужны ей сейчас не меньше, чем воздух. Когда у тебя есть близкий человек, всё кроме становится пустышкой. Он — её воздух, который необходим до каждой мелкой частички тела и души. Она боролась за счастье сама с собой и победила.        — (Роберт) Милая, всё в порядке. У вас будет ещё много времени.        — (Реджина) Крёстный, Робин будет жить! Я счастлива, если бы не ты, боюсь представить…спасибо большое! — Всё так же крепко держа Локсли, племянница прижалась к человеку, который готов был сделать для неё всё. К человеку, который заменил её отца.              ***              Спустя несколько дней Робин очнулся. Уже через неделю смог нормально прийти в себя и увидеть ту, которая когда-то подарила ему любовь и сердце. Ту, которую ему пришлось оставить, ради супружеского долга.              Реджина словно переехала в его палату. Засыпала от нехватки сил у изголовья и каждый раз закрепляла сон — нежным, практически не ощутимым поцелуем.              Процесс реабилитации был жутко долгим, но за это время они вспомнили, как сильно любили и любят друг друга.       В один из таких вечеров Роберт с Корой приехали навестить идущего на поправку избранника дочери.              Робин увлеченно рассматривал их совместные фотографии, которые Реджина привезла из нового дома, пока девушка пыталась настроиться на серьезный разговор…              ***        — (Роберт) Ну же, девочка, когда-то же он узнает то, что ты вообще не должна была скрывать. Давай, не смей упустить своё счастье. Ваше счастье, Реджина!              ***              Немая тишина пленила своими старыми мелодиями. Она прятала всё тревожащее в ночной тени. Лишь только пара влюблённых не могла распорядиться ею правильно и поговорить. Реджина лежала, как тогда, откинув голову на мужское плечо, полностью отдаваясь спокойствию и нахлынувшим чувствам. А Робин, в свою очередь, впервые за пять лет вспомнил, что такое настоящая любовь.              Внезапно девушка вскочила. Ей нужен этот разговор, им обоим. Устроившись напротив, его Джина подогнула под себя изящные ножки и попыталась поднять глаза, чтобы начать историю. Он знал, что Миллс переживает, поэтому неожиданно притянул родную девочку к себе и нежно поцеловал, вкладывая в это чувственное прикосновение всю любовь. Как же долго они существовали в разлуке. Долго и болезненно для каждого.        — (Робин) Ну же, милая, что же тебя так тревожит? — Его тембр — родной и волнующий, невозможно скучала.        — (Реджина) Робин. Милый, я должна сказать тебе что-то очень-очень важное. Только выслушай меня, пожалуйста, внимательно. Я надеюсь, ты сможешь меня понять и …              Дверь в палату с грохотом открывается.              Бегущая вдали Кора не успевает угнаться за миловидной парочкой разбойников, которые в свою очередь испуганно остаются в дверном проёме. Поколение Миллс и Голд достойно воспитали детей, которые никогда не превышали рамки дозволенного.              Боясь за то, что они потревожили Миллс в неподходящий момент и беспокойство за здоровье не менее близкого человека мгновенно дали о себе знать.              Спустя минуту и одобрительный взгляд Джины с уст двойняшек одновременно слетает:        - Мамочка, мы не вовремя?! Папочка же скоро поправится?.