Сердцебиение

      Хохот и визг разносились отовсюду, отдаваясь в ушах Скорпиуса нескончаемым гулом. Он тоже смеялся и кричал, не до конца понимая, чему смеётся и почему кричит. Жар костров опалял его кожу, когда он, сжимая в руках чужие пальцы, перепрыгивал через полыхающие костры и проносился между ними в нескончаемом хороводе. Дыхание прерывалось, под рёбрами уже кололо, и ноги подгибались от усталости, но танец уносил его всё дальше и дальше, не прерываясь ни на минуту и не давая даже мгновения на отдых.       Бельтейн, великий праздник весны! Праздник ведьм, праздник колдунов, праздник костров, рябиновых ветвей и счастливого смеха. Он развеселит даже самого унылого человека, вселит любовь в сердце самого чёрствого, опьянит самого трезвого. В крови самого Скорпиуса уже плескалось столько задора и вина, что он едва осознавал свои мысли.       О, великий праздник Бельтейн! Впервые со дня смерти своей матери Скорпиус был счастлив. Сегодня он был готов простить всех, кого возненавидел за шестнадцать лет своей жизни.       В венке из рябиновых ветвей и молодых древесных листьев, разгорячённый и глупо улыбающийся, Скорпиус наконец вырвался из круга танцующих, на шатающихся ногах подойдя к столу и сделав глоток крепкого вина. Он сполз на траву, прислонившись мокрым от пота затылком к столу и прикрыв глаза. Открыв рот, он хватал им воздух. Грудь то и дело судорожно вздымалась.       Услышав где-то на задворках сознания громкий звук охотничьего рога, он снова открыл глаза. Проморгался, поднимаясь на ноги и глядя в ту сторону, откуда послышался звук. Опьянение танца чуть схлынуло, позволяя почувствовать усталость и головную боль, но праздник всё ещё был в самом разгаре. Толпа танцующих приостановилась, вытянув руки к небу и издав восторженный вопль. Скорпиус опять кричал вместе со всеми, целиком отдаваясь бездумному порыву.       Потом все резко бросились врассыпную, Скорпиус же подался вперёд с любопытством. Из огня и дыма, застилавших освобождённый людьми проход, показался тёмный силуэт всадника. Мгновение — и тот появился на открытом пространстве поляны, возвышаясь над всеми присутствовавшими. Могучий вороной конь медленно и важно ступал, полыхая потусторонним светом глазниц, а юноша, сидевший на его спине, с тонкой озорной улыбкой осматривал волшебников и волшебниц. На блестящих чёрных кудрях красовался венок из рябиновых гроздьев, тёмная мантия облекала тело, тонкие пальцы сжимали украшенные драгоценными камнями вожжи, а отблески пламени плясали на красивом бледном лице. Скорпиус узнал его, хотя и никогда раньше не видел. Альбус Поттер. Зеленоглазая черноволосая бестия, один из самых близких и преданных слуг Тёмного Лорда, пусть ему и было всего восемнадцать лет. Сын Гарри Поттера, несостоявшегося героя пророчества, он был рождён матерью в далёкой Германии, и только несколько лет назад вернулся в Англию, став одним из Пожирателей Смерти, несмотря на все предрассудки и недоверие. Жестокий, умный и могущественный, он стал тем героем, каким не сумел стать его давно почивший отец — героем нового безжалостного времени.       Холодные зелёные глаза, цветом напоминавшие смертельное проклятие, только на мгновение скользнули по лицу Скорпиуса. В них не было ни интереса, ни опьянения, ни даже улыбки, игравшей на губах Альбуса. Только равнодушие. В груди почему-то больно кольнуло, как от обиды. Таким взглядом на Скорпиуса смотрел отец, когда сын его не злил. Сам не зная, почему, он в глубине души отчаянно хотел понравиться герою войны — так же, как всегда хотел понравиться отцу.       Это мгновение прошло так же быстро, как и пришло, и всадник, проехав чуть дальше, остановился, оказавшись теперь боком, почти спиной, к Скорпиусу. Он наклонился с коня, позволяя одному из волшебников наполнить золотой кубок вином и подать ему. Подняв кубок вверх, Альбус весело тряхнул кудрями и провозгласил чистым, бархатистым голосом:       — С праздником, волшебники!       Все закричали от упоения и восторга, и Скорпиус закричал вместе со всеми, вытягивая руки ввысь. И на этот раз он, кажется, знал, почему кричит.