Сердцебиение

      Скорпиус сидел на кровати, кусая тыльную сторону ладони. Тревога пожирала его живьём, выжигала напалмом внутренности, мерзким привкусом кислоты подкатывала к глотке, застилала глаза туманной пеленой и звоном отдавалась в ушах. Придёт он? Или не придёт? Может, он давно сжёг его глупое, дурацкое письмо? Может, оно просто не пришло, затерявшись где-то по пути? Может, он никогда не простит его за тот так и не данный ответ? Может, он не хочет больше слышать о нём?       ...может, то, что случилось ночью, вовсе не было сном?       ...может, он лежит где-то там и истекает кровью?       ...может, он мёртв?..       Скорпиус замотал головой, стискивая её пальцами в районе висков. "Нельзя думать о таком, — уговаривал он сам себя, вжимаясь спиной в холодную стену. — Он придёт. Да, он придёт. Он всегда приходил, рано или... Или поздно". Сердце кольнуло раскалённой иголкой. День уже подходил к своему концу, а Альбус так и не появился и ничего не ответил.       За окном бесшумно и диковинно передвигалась, извивалась, пузырилась непроглядная тьма, в глубине которой время от времени проскальзывали очертания рыб и прочих обитателей озера. Скорпиус прикрыл глаза. "Он просто занят. Он не обязан бежать ко мне по первому зову. Он придёт. Надо спать... — Он тут же оборвал себя, вновь открывая глаза. — Нет. Никаких снов". Вздохнув, он слез с кровати и подошёл к шкафу, резким движением раскрыв створку. Порывшись в вещах, он достал зелье сна без сновидений. Оно плохо помогало, но видеть сны сейчас было бы худшей пыткой на свете.       Он выпил залпом всю бутылку — слишком много для него, но на это было уже наплевать. Главное, чтобы сработало.       Зелье подействовало быстро. Скорпиус едва успел пройти те несколько шагов, которые разделяли шкаф и кровать, как в голове помутилось, и реальность перед глазами поплыла. Последней его мыслью было: "Надеюсь, эта доза не была смертельной". А затем наступила темнота.

***

      Ему казалось, что нечто холодное касается его кожи. Холодное, твёрдое и в то же время мягкое, слишком гладкое для шерстяной ткани, слишком шершавое для шёлка. "Как... чья-то кожа", — мелькнула смутная мысль в наполовину очнувшемся разуме.       Уголки губ дрогнули, приподнимаясь. Теперь он точно чувствовал это. Кто-то проводил по его щеке ладонью — холодной, жёсткой ладонью касался горячей кожи, ненавязчиво и даже, казалось, нежно. В голове стояла удивительная, неземная лёгкость. Мысли появлялись и исчезали вновь, растворяясь в вязкой белёсой пустоте. Он с трудом шевельнул головой, тяжёлой, как мешок с гранитом, пододвигая её ближе к ласковой руке. Он не знал, чья она, ему было всё равно; он даже не знал, кто он и где находится, но всё это, всё это было неважно, ведь ему было сейчас так хорошо.       Над ухом прозвучал тихий, словно бы далёкий, смех и чьи-то ледяные пальцы скользнули по шее и плечу, всё ниже и ниже.       В голове словно бы возникла какая-то ассоциация, но она быстро растворилась, не позволяя слишком сосредоточиться на себе и вырваться из плена обволакивающей и тёплой пустоты.

***

      Скорпиус проснулся от невыносимой головной боли. В висках стучала горячая кровь, словно по ним колотили стальным молотком, в затылок будто вбивали гвозди, и шея грозила переломиться пополам от ужасной тяжести, взваленной на неё. "Мерлин, — подумал он, с огромным трудом разлепляя веки, — что со мной?" Память о прошлом вечере возвращалась к нему кусками, как и зрение — перед глазами плавали мутные серые пятна и странные чёрные жгуты, а в раскалывающейся голове горели воспоминания о выпитом залпом зелье.       — Мерлин... — прохрипел он, пытаясь проморгаться.       — Я не Мерлин, — отозвался насмешливый голос.       Скорпиус вскочил на кровати, глядя перед собой расширившимися глазами и не обращая внимания на слабость. Голова шла кругом, серая пелена всё ещё не отступила, и на языке чувствовался тошнотворный привкус кислоты, но он изо всех сил вглядывался, отчаянно пытаясь выцепить знакомые черты.       — Альбус!.. — шёпотом воскликнул он, пытаясь удержаться в сидячем положении и не рухнуть.       Слева, совсем близко от него, сидел Альбус, закинув ногу на ногу и слегка склонив голову набок. Его лицо всё ещё представлялось одним сплошным серовато-белым пятном, но Скорпиус не сомневался — это был он.       — Дурак, — в ответ заметил Альбус, в голосе которого играла едва слышная ирония. — Ложись.       Скорпиус почувствовал сильный толчок в грудь и, покачнувшись, рухнул обратно на кровать. Он собирался сказать что-то в ответ, но глаза сами собой закрылись, разум вновь помутился, и он провалился в бессонное, чёрное забытьё.

***

      — Пей.       Шёпот врезался в его сознание внезапно, и вместе с ним губ коснулся холод стекла, а в рот полилась ледяная горькая жидкость с отвратительным привкусом полыни. Скорпиус закашлялся, медленно осознавая, что чья-то крепкая рука держит его голову, а другая придерживает склянку. "Что... О Моргана! Альбус!" В голову один за другим ворвались воспоминания, и он распахнул глаза, встретившись с пронзительно-зелёным взглядом. Бледное, улыбчивое лицо находилось чудовищно близко и казалось столь же нереальным, как и всё, что случилось до этого. Скорпиус невольно отвёл взгляд, переводя его на маленькую родинку на подбородке.       — Я сплю?       — Уже нет, — последовал ответ, и флакон вновь требовательно коснулся его губ.       — Откуда ты знаешь?.. Ты часто снишься мне, — прошептал Скорпиус, не торопясь глотать зелье.       Альбус только усмехнулся чуть шире и наклонил флакон, заставляя Скорпиуса проглотить его содержимое. Едва не захлебнувшись, он зашёлся в кашле, как только была выпита последняя капля.       — И что же ты видишь в этих снах? — весело спросил Альбус, подавая Скорпиусу носовой платок и небрежным движением откидывая прядь его волос с лица.       — Тебя, — смущённо ответил Скорпиус, глядя на своё искажённое отражение в чёрных железных зубцах короны. Голова всё ещё болела, но тошнота уже отпустила, и перед его глазами больше не было марева. — Что это за зелье?       — Неважно, — пожал плечами Альбус, касаясь его волос и проводя по ним рукой, пропуская светлые пряди между пальцев. — Лучше скажи, зачем ты выпил столько?       — Не хотел видеть сны, — честно признался Скорпиус. — Во снах я вижу тебя, а в реальности... Я думал, что ты не придёшь.       — Почему я не должен был? — расхохотался Альбус.       — Я думал... Но это неважно, — замотал головой Скорпиус. Альбус вовсе не выглядел раненым или оскорблённым, но он знал, что должен наконец сказать это. — Важно, что мой ответ — это да. Я буду любить тебя, даже если ты меня никогда не полюбишь. И если будешь любить другого человека. Неважно. Я люблю тебя. — Он поднял глаза на Альбуса, и уголок рта дёрнулся, выдавая жалкую попытку улыбнуться.       — Да? — протянул Альбус и издал негромкий смешок, притянув его ближе к себе и накрыв губы долгим, глубоким поцелуем. Отстранившись, он с усмешкой поцеловал Скорпиуса в нос. — Я поражаюсь тебе.       — Почему?       Альбус ничего не ответил, проведя кончиком указательного пальца по его щеке, подбородку и шее, а потом поднялся с кровати, поправляя длинный тёмно-пурпурный плащ, скреплённый на плече фибулой из потемневшего серебра.       — Так это — то, что ты хотел мне сказать? — спросил он с долей иронии.       — Да... — слегка обиженно кивнул Скорпиус. Он ожидал другой реакции — недоверия, счастья, чего угодно, но не снисходительно-озорных взглядов и внезапных поцелуев. "Впрочем, я забываю, кто он", — с полуулыбкой подумал он. — Ты уходишь?.. — спросил Скорпиус со смесью вновь накатившей подавленности и надежды на то, что это не так.       — Если хочешь, иди со мной, — спокойно предложил Альбус. — У меня сейчас встреча с Роули. После неё сможем поужинать.       — Я с радостью, — тут же оживился Скорпиус.       — Тогда одевайся и можем идти. У нас есть... — Альбус быстрым движением вытащил часы из какого-то внутреннего кармана и сверился с десятком крошечных золотых стрелочек, с разной скоростью двигавшихся по циферблату. — Семь минут.