Часть 4. Ветер
24 сентября 2022 г., 18:47
– Позволите вопрос? – Рошфор отложил в сторону нож. – Что вам снилось, д'Артаньян?
Гасконец не донес кружку до рта и уставился на Рошфора:
– Хотите попрактиковаться в толковании снов, граф? Странный объект вы для этого выбрали. Меня ждет дальняя дорога...
– Да-да, в компании демона из преисподней! Берегитесь! – Рошфор улыбнулся так демонически, как только мог. – Вы ругались во сне. Очень изобретательно. Я даже пожалел, что под рукой не оказалось пера и стопки бумаги. Но пару выражений я запомнил. Даст бог, мне никогда не придется их использовать. Ещё для нескольких мне потребуются ваши комментарии.
– Я вас разбудил, простите, Рошфор.
– Я подумал, что у вас гость, которому вы совсем не рады. Решил проверить, постучал, но вы не ответили. Так что же вам снилось, д'Артаньян?
– Ветер, просто ветер, друг мой, – пробормотал д'Артаньян устало и потер глаза в попытке избавиться от остатков песка в них.
***
Д'Артаньяну действительно снился ветер. Этот сон преследовал его уже несколько месяцев. Проклятый ветер! Стоило только слегка ослабить бдительность, и он тут как тут – налетал порывом из-за угла, врывался в горло, отбирал вдох, сыпал пылью в глаза. Д'Артаньян сжимал ладони так сильно, что поутру с трудом мог разжать кулаки, но каждый раз, каждый чертов раз просыпался разбитым и побежденным, с чувством потери, скрипящим на зубах песком, пустотой на кончиках пальцев. Бояться погоды в его возрасте – что может быть глупее? Но снова и снова врывался в его сон этот проклятый ветер. Дразнил, грозил, насмехался. Белым голубем выпархивал лист из рук, медленно издевательски медленно кружился, переворачивался, оставляя ему только слова, которые, как ни старайся, никак не разобрать. «... что бы не случилось...» А оно случалось. Снова и снова, ночь за ночью. Как же так? Он, всегда такой проворный, не успевал. Он, выходивший победителем из сотни схваток, проигрывал этот поединок всегда. Вокруг гремели выстрелы, но он все равно бросался вдогонку. Медленно, слишком медленно! Кто-то тянул его за рукав, что-то кричал. Он не слышал что - свист пуль, грохот ударов собственного сердца в ушах и ветер, ветер, ветер… «... ирисы …» Это что вообще такое? Черт побери! Только модных выдумок безумных садовников ему не хватало! Надо будет спросить у Мадлен к чему снятся ирисы… «…сын мой…» Черт! Черт! Черт! Д’Артаньян вновь устало потер глаза.***
Рошфор внимательно смотрел на д'Артаньяна. Вчера гасконец был бодр и весел, сегодня – выглядел уставшим куда больше, чем накануне, после десяти часов, проведенных в седле. Смысла в такой спешке не было – не такое уж срочное это дело. Но д'Артаньян вполне резонно заметил: – Рошфор, кому как не вам знать, что в любой момент какая-то незначительная мелочь, например, камешек под копытом лошади или какой-нибудь дерзкий молодой провинциал – и самый безупречный план покатится к чертям в преисподнюю. Я предпочитаю спешить, когда это возможно. Уж лучше мы с вами напьемся в Париже, выполнив поручение. Вы знаете, я больше всего люблю напиваться в Париже, убедившись, что дело сделано, а я все еще жив. Рошфор знал. Назвать д’Артаньяна безрассудным было бы большой ошибкой. А совершать эту ошибку Рошфор уже давненько перестал. И он был согласен с д’Артаньяном, потому возражать не стал, только счел своим долгом напомнить: – Кстати, господин бывший провинциал, ваше эффектное появление в Менге моим планам не помешало. – Не ваша в том заслуга, – пробурчал д’Артаньян. Рошфор кивнул, сдерживая улыбку. Путешествие будет увлекательным. Главное, не увлечься чересчур. Впрочем, а не на это ли он втайне надеялся, получив приказ отправиться в Безансон за гасконцем? Нет, совершенно непонятно, почему монсеньора разгневала выходка д’Артаньяна. Настолько, что самому Рошфору было приказано отправляться за своим, как выразился его высокопреосвященство, протеже (Протеже, подумать только!). Чего Ришелье, собственно, ожидал? Вот сам Рошфор совсем не удивился, когда прибыв наконец к месту событий увидел, как рассеиваются в лучах восходящего солнца остатки призрачного войска, так возмутившего кардинала, как напуган арестованный барон-неудачник, как раздражающе доволен собой д’Артаньян. И вот теперь Рошфор наблюдал, как уныло и без должного задора поглощает нехитрый завтрак гасконец, еще вчера излучавший заразительный азарт. Впрочем, еда действительно оставляла желать лучшего, как и вся обстановка этой, с позволения сказать, гостиницы. – Граф, а вы знаете, что такое ирисы? Теперь пришла очередь Рошфора изумленно уставиться на д’Артаньяна. – Ирисы? – Я думаю, это какие-то цветы, – д'Артаньян беспокойства собеседника решил не замечать, – но, хоть убейте, не представляю, как они выглядят. Тысяча едких замечаний выстроились в очередь в голове Рошфора. Выбор был непростым. Но, перехватив серьезный задумчивый взгляд д'Артаньяна, Рошфор лишь переспросил: – При чем тут, ради всего святого, ирисы, шевалье? – Вот и я не пойму… – с заметным усилием гасконец выдернул себя из этой несвойственной ему задумчивости и, прищурившись, посмотрел на Рошфора. – Может быть, я устал от этой опасной неблагодарной службы и хочу послать все к чертям. – Устали! А как же! Разве что от того, что ваша служба недостаточно опасна… – Рошфор вспомнил блеск глаз д’Артаньяна в тот момент, когда с призраками было покончено. – Или от этого, – не без самодовольства проговорил лейтенант. – Не все ли равно? Сброшу этот осточертевший плащ и поселюсь где-нибудь в провинции, эти ваши ирисы и буду выращивать. – Мои? – Рошфор вздохнул и покачал головой. Как же быстро проблемы д’Артаньяна всякий раз становятся его собственными. – И все же, друг мой, в чем причина вашей печали? Вы блестяще справились с поручением, хм... совершили очередной подвиг. И, надо сказать, себе не изменили – все то же безумие, все то же ребячество. Чем же вы не довольны? – Простите, граф. Вы правы. Я молодец, а печали мои – ерунда. Так, письмо из прошлой жизни, – Дурные вести? – Если б я только знал! Я не успел прочитать. Надеюсь, очень надеюсь, что нет. Д’Артаньян вновь впал в задумчивость. Он выглядел, как человек, потерявший что-то очень важное. Рошфор хотел было спросить, чего же все-таки д'Артаньяну не хватает, но в последний момент передумал. Д'Артаньян задумчиво жевал ветчину и молчанием, казалось, вовсе не тяготился. «Ну что ж, если подумать, меньше слов – больше шансов у нас обоих вернуться в Париж целыми и невредимыми». Д'Артаньян, приподняв бровь, наблюдал, как граф де Рошфор встал, достал из камина уголек и принялся что-то рисовать прямо на стене. – Ребячество, говорите? Граф, не знал, что вы склонны к таким школярским безобразиям! Берегитесь, мелкие проступки прощают реже, чем крупные промахи, – д'Артаньян не видел рисунка, но предвкушал неплохую шутку. – Черт побери, рисование? Может, вы еще и споете? – Эти стены давно пора хотя бы побелить, что ли... – Рошфор сделал шаг в сторону, предлагая д'Артаньяну насладиться шедевром. Но эффект был неожиданным – гасконец побледнел. Вдруг сильный порыв ветра, невесть откуда взявшийся в сегодняшнюю тихую погоду, с грохотом отбросил ставень.. Д'Артаньян вздрогнул, оторвал взгляд от рисунка и провел рукой по лбу, стирая наваждение. – Что это, граф? – Ирис, д'Артаньян, – Рошфор несколько растерялся. – Вы сказали, что не помните, как они выглядят… Привиделось же! Это другой цветок. Он не имеет никакого отношения ни к скользкому берегу ночной реки, ни к зловещему силуэту старой мельницы, да и к этому мерзкому тяжелому чувству, неясно из каких глубин памяти вынырнувшему. Проклятый ветер! Д'Артаньян залпом допил содержимое кружки и, отставляя ее на стол, уже весело покачал головой: – Вы неважный художник, Рошфор! – А вы никудышный ботаник, д'Артаньян! – Две раны, граф, две! Вам не кажется, что этого достаточно? – Вы правы. В путь, д'Артаньян!
