Самая лучшая в мире нянька

      – Да говорю же тебе, он ненормальный! – возмущался Эдгар, уже битый час пытаясь донести до чересчур спокойного Мортиса такую очевидную вещь. А тот будто совсем не понимал суть проблемы.       – Успокойся, это нормально. – Голос его по-прежнему звучал максимально невозмутимо. И рассуждал он так, будто все свои четыреста, а может и триста, – он сам уже сбился со счета, – лет, только и делал, что сидел с детьми. – Да ты только глянь на него! – Эдгар развернулся и вскинул руку в сторону ребенка, сидящего на полу и преспокойно собиравшего пазл. – Да разве нормальные дети себя так ведут?!       А Мортис даже голову не поворачивая, только посмотрел на него краем глаза и улыбнулся.       – Да, – с видом знатока заявил он. – Он развивается, это хорошо.       – Да это сейчас он тихий и спокойный, а буквально час назад он летал над потолком! Точно тебе говорю, он настоящий монстр!       – Монстров не бывает. – Мортис опять усмехнулся своей непринужденной улыбкой. Как у наркомана, ей-богу!       – Кто бы говорил! – нервно засмеялся Эдгар. В этот момент он выглядел сам словно сущий дьявол, еще чуть-чуть и, кажется, глаза его из орбит выпрыгнут, а из ушей повалит дым. Со стороны можно было подумать, что он тот самый сумасшедший из фильмов ужасов, которому никто не верит.       Хотя, час назад тот милый мальчик и вправду решил развлечь себя тем, что чуточку полетает над потолком. Быть ребенком несомненно очень сложно, особенно, когда взрослые оставляют тебя на попечение слишком уж скучного эмо-подростка и трехсотлетнего живого мертвеца, которые совсем не умеют веселиться. И единственным его другом был воздушный шарик в виде собачки по имени Спуки. И Гас, – так звали мальчика, – считал, что Спуки понимает его куда лучше этих скучных взрослых. А потому, под потолком они летали вместе. И всё бы сложилось куда проще, не зайдя Эдгар в комнату в самый разгар веселья – как раз тогда, когда Гас со Спуки играли в приведений, кружа вокруг люстры, корча жуткие рожи и издавая какие-то инфернальные звуки. И если ребенку это приносило, несомненно, большую радость, то Эдгар, на чьи плечи оставили этого мальчика, чуть было не упал в обморок. Хотя и с особой важностью причислял себя к субкультуре эмо, в приведений и мистику он категорично не верил. Но в этот день его жизнь буквально перевернулась с ног на голову, как перевернулся мальчик, парящий в воздухе, чуть было не упав и не свернув себе шею. Благо, его удалось поймать и успокоить, найдя ему занятие в виде огромного набора пазлов из пятиста деталей.       – Ты просто не умеешь обращаться с детьми, – все таким же спокойным и невозмутимым тоном заметил Мортис, на что Эдгар только демонстративно отвернулся. А Мортис тем временем продолжал.       – Логично предположить, что он не станет сидеть на месте! С ним просто нужно найти общий язык.       И тот, встав с дивана, осторожно подошел к мальчику со спины. Гас продолжал сидеть на полу и с такой же увлеченностью собирать пазл, совершенно игнорируя тот факт, что сзади него сейчас кто-то стоит. Учитывая, что пол под шагами Мортиса проскрипел целых два раза, а со слухом у Гаса все было нормально, он и ухом не повел. Тогда Мортис решил прибегнуть к более эффективным методам добиться внимания мальчика, просто коснувшись его плеча. И если бы нормальный ребенок испугался или хотя бы вздрогнул, то этот просто повернул голову, как показалось Эдгару, на все сто восемьдесят градусов. И только потом он заметил, что Гас развернулся всем телом. Но только паранойя на счет паранормальной сущности, казалось бы, обычного ребенка, все усиливалась. Однако Мортис был спокоен как никогда, хотя спокойным его в принципе назвать было сложно. А вот смутить его чем-либо – практически невозможно. Невозмутимость свойственна вампирам.       – Послушай, Гас, – начал Мортис, с особой осторожностью подбирая слова. – А не хочешь ли ты, скажем, поиграть?       Лицо мальчика тут же засияло, а на губах появилась улыбка. И он радостно закивал.       – А во что? – спросил он.       – А во что? – повторил его вопрос Мортис, обращаясь уже к Эдгару, сидевшему на диване с подушкой в руке, будто собирался ей от чего-то защищаться. Конечно, ведь, находясь в одной комнате с вампиром и призраком, – в последнем Эдгар уже не сомневался, – любой с ума сойдет.       – В прятки? – выдал тот первое, что пришло в голову, сообразив наконец, что от него хотят. И тут же об этом пожалел. Понял, что прятки – это самый лучший момент для запугивания монстрами. Но было уже поздно.       – Отлично! – воскликнул Мортис, а Гас радостно подскочил с пола, встав рядом. – Кто будет водить?       – По считалочке! – тут же догадался мальчик и принялся рассказывать какую-то крайне запутанную считалочку на непонятном, а может вообще и не существующем языке, переодически тыкая пальцем себе в грудь и в лицо остальных. На последнем слове палец его остановился на Эдгаре, чем напугал его и без того затуманенный мозг. Сейчас ему меньше всего хотелось бегать по дому и искать этого маленького монстра. Но сам ребенок очень обрадовался тому, что ему предоставилась возможность прятаться. И он незамедлительно ринулся прочь из комнаты. А Мортис, лишь сочувственно глянув, пошел за ним. Эдгар остался в одиночестве. И, пока он осознал, что ему, собственно, надо делать, пришло время искать.       Вооружившись подушкой, он вышел из комнаты. И поскольку ни разу не играл в прятки, понятия не имел, куда тут вообще можно спрятаться, кроме как под стол или в какой-нибудь шкаф. И вполне логично, что такой взрослый и серьёзный человек, – ну или не совсем человек, – как Мортис под стол не полезет. Не солидно. А вот ребенок... Даже страшно предположить, где он может оказаться.       Ожидания оправдались. Мортиса Эдгар нашел быстро. За шторой в спальне. Да только, при осмотре всех возможных и невозможных мест, Гас так и не был найден.       – Твою мать, он испарился! – запаниковал Эдгар, когда после получасовых поисков по всей квартире не обнаружил ровным счетом ничего.       – Не мог он испариться, – покачал головой Мортис. – Просто ребенку легче спрятаться.       – Ну и ищи сам своего ребенка! – воскликнул Эдгар и, развернувшись, пошел обратно в комнату.       Часы на стене показывали без четверти шесть. До прихода самопровозглашенной матери Гаса оставалось всего ничего – пятнадцать минут. И Эдгар думал лишь о том, что он такого будет рассказывать Пайпер, – как он умудрился потерять ребенка в своем собственном доме, – чтобы та не проткнула его своим зонтиком. Ведь женщина с обостренными материнскими инстинктами и пострашнее какого-то там мальчика-призрака будет.       Стоило только Эдгару на секунду присесть на диван, как откуда-то из глубины квартиры послышался крик Мортиса, содержащий в себе все возможные ругательства. Несчастному Эдгару ничего не оставалось, кроме как сию же секунду побежать туда, откуда доносился звук – на кухню.       Его глазам тут же предстала картина, от которой ему захотелось расплакаться: стеклянная дверца буфета была разбита, а осколки даже сейчас продолжали сыпаться на пол, где в луже чего-то темно-красного сидел Гас и облизывал пальцы от этой красной субстанции, пока Мортис орал и возмущался пуще прежнего. Но, заметив Эдгара, он замолчал. Гас, поняв, что что-то не так тоже оторвался от своего занятия и принялся вертеть головой.       – Е-мое, – только и смог произнести Эдгар, когда уже две пары глаз уставились на него, ожидая реакции.       Воцарилась тишина, и только на лице ребенка появилась широченная улыбка. Кажется, ему нравилось все происходящее.       Тишину прорезал громкий визг откуда-то из-за спины. Эдгар вздрогнул, в глазах Мортиса появился неподдельный страх, а Гас продолжал улыбаться.       На пороге кухни стояла Пайпер. В своем обычном голубом платье, белых перчатках и с розовым зонтиком она выглядела как принцесса, однако лицо ее выражало такую злость, будто этот элегантный зонтик сейчас она воткнет кому-нибудь в глаз. И если Мортис этого бы даже не заметил, а ребенку она бы ни в коем случае не навредила, то Эдгар сейчас больше опасался за свою шкуру.       А тем временем Пайпер, даже не сняв обувь, подбежала к Гасу и, присев рядом с ним на колени, чуть ли не плача, спросила:       – Что случилось? Ты не поранился? – Она испугалась, заметив осколки и красную жидкость.       – Это варенье, – пояснил Мортис.       – Варенье?! – воскликнула Пайпер. – Я тебе разве не говорила, что ему нельзя сладкое?! – Она обращалась к Эдгару, так как именно на него и оставляла Гаса. – У него сыпь еще не прошла, а сейчас еще и зубы выпадут!       Эдгар потупил взгляд, чувствуя себя виноватым. Хотя в глубине души понимал, что виновата гиперактивность ребенка. Как он вообще умудрился залезть в буфет, учитывая, что стула рядом не было?!       Однако по словам ребенка, они весело провели время, от чего Пайпер стало немного легче. Но больше она на Эдгара не расчитывала.