Цена войны, цена мира

Особняк совсем не изменился за те годы, что я провела в Савиньяке. Слуги проветрили комнаты, стерли пыль, только вместо колыбели Иниго получил собственную комнату. За ужином Лионель внимательно смотрел, как Арно ловко управляется с мясом и вином, привычно вытирая крюк салфеткой после еды. Исабель достала настольную игру, и Иниго пригласил графа с ним поиграть. Граф с интересом выслушал правила, бросил кубик, передвинул своего солдатика, и с интересом посмотрел на “А х Б” на квадратике. - Бросайте кости! - Иниго подпрыгивал на месте в ожидании своего хода. - Кость с красными точками - А, а с синими - Б, - подсказала Исабель. Граф бросил кубики, перемножил получившееся, и перешел по стрелочке вверх. Иниго сделал свой ход, затем мы с Арно и Исабель. На третьем ходу Лионель влетел в ловушку, и Иниго, который назвал неправильную сумму, чтобы в нее не попасть, его обошел. Ближе к концу игры задания стали сложнее, и Иниго долго считал, помогая себе пальцами, и сумел выиграть. Где-то с середины взрослые избегали использовать самые выигрышные пути, чтобы не портить ему удовольствие. - Ему же всего четыре года? - удивился граф, когда мальчишка убежал умываться и спать. - Да, но ему нравится решать простые задачки, - улыбнулась я. - Я собиралась спросить у вас, как вы обучаете дворянских детей. Церковно-приходские школы, насколько я заметила, редко заходят дальше грамоты и простой арифметики. - Лет с семи начинают с чтения и счета, потом менторы добавляют науки, землеописание, историю, литературу. В шестнадцать лет молодые дворяне проводят полгода в Лаик, где их учат еще и фехтованию. - Это мальчики. А девочки? Граф задумался. - Домашнее обучение? Иниго обязательно будет учиться в Лаик со сверстниками. - Менторов ему нанимать рано, он еще слишком мал, чтобы высиживать полноценный урок. Читать и считать я его и сама научу. С науками будет интересно, наверняка ваша программа отличается от того, что известно мне. - Вас учили наукам? - У нас всем дают возможность научиться. Кто хочет, поступает в академию после школы, кто не хочет, учится ремеслу. Академий много разных, смотря кем человек хочет потом работать. - Я пожала плечами. - А военные? - Поступают в военную академию, если хотят служить офицерами. Солдат набирают сразу после школы. Лионель с интересом посмотрел в мою сторону, но удержался от дальнейших вопросов. Следующим утром граф вышел в сад, где Арно, Исабель и Иниго играли в догонялки. Я жалела, что нет возможности присоединиться, но мне такие игры были уже не по возрасту. Увы, фехтовальные тренировки с капитаном тоже закончились. - Мы слишком шумим? Простите. - Я спохватилась, что в Савиньяке мы с Арно и Исабель не должны были ни с кем считаться, так как графиня Арлетта наблюдала за шумными играми с радостью, а кансильеру надо и выспаться, и заниматься делами в относительной тишине. - Нисколько, - Лионель посмотрел на брата, и предложил ему размяться на шпагах. Видно было, как старший брат сначала осторожно прощупывает защиту, потом начинает атаковать, потом добавляет хитрые финты. Что-то Арно пропускал, но держался неплохо, на мой неискушенный взгляд. Я никогда не видела старшего Савиньяка со шпагой раньше, за исключением того поединка с Вальдесом и платьем. Мне хотелось бы посмотреть на него против Вальдеса без платья, и против Райнштайнера. Интересно, насколько крут Алва, если именно он считается лучшей шпагой? Или он просто чаще дерется? Я предложила господам попробовать боевой протез, с клинком. С двумя клинками у капитана было преимущество. И я с изумлением увидела, как Арно начал применять мою технику боя. После боевого протеза граф посмотрел третий, со сдвоенными пистолетами и лезвием. Патроны я просила не применять до войны. Про байонет, лезвие на пистолете, граф не спросил. Мы оставили молодежь в саду и прошли в кабинет. - Благодарю вас, графиня. Вы вернули моему брату надежду. Я могу что-нибудь для вас сделать? - В моем мире не принято сбрасывать человека со счетов из-за увечья. Многие ломаются и не могут принять ограничения, но многие научаются жить не хуже. - Я пожала плечами. - Я опять вам обязан. Неужели нет ничего, что вам бы хотелось, и что было бы в моих силах дать? - Я помогла Арно, потому что он мне не безразличен, и потому что могла. Это не требует платы. Но если вы хотите узнать, с чем я не могу справиться без значительных вложений, то я хотела бы устроить трубо-литейную мануфактуру на землях графства. Я не предполагала, что поеду в столицу, и не взяла с собой материалы с предполагаемыми расчетами, но я подготовила предварительный план для трех возможных позиций. У всех есть плюсы и минусы… - Лионель смотрел на меня с изумлением, и я остановила монолог. - Я вас не понимаю, - признался граф. - В моем мире знают способ проводить воду по трубам прямо в дома, это намного удобнее слуг с ведрами и кувшинами. Графиня Арлетта одобрила мое желание провести воду для питья и отопления в Сэ, но трубы нужно производить литьем. Они все должны быть одного диаметра, чтобы их можно было соединять, так что нужна мануфактура. - А лично вам ничего не нужно? - У меня все есть? - Я непонимающе посмотрела на графа. - Драгоценности, лошади, патент фрейлины? - Ээээ, - замялась я, - но что я буду делать с драгоценностями? Я же редко выхожу в свет. И ездить с дамским седлом я так толком и не научилась, в мужском седле в платье неудобно, а в мужском платье неприлично. А держать животное в стойле все время жалко. Простите. Я плохо представляю, что делают фрейлины - прислуживают принцессе? А как же Иниго? - А что вы делали для развлечения в своем мире? - Училась борьбе, читала книги, танцевала, ходила в театр и на концерты музыкантов, встречалась с друзьями, ездила верхом, - улыбнулась я. - Играла в настольные игры, как у Иниго, только для взрослых. - Завтра при дворе будет бал, позвольте вас пригласить. - С удовольствием, но я не брала в Торку парадных платьев. Впрочем, здесь должны храниться платья, которые я не брала в Тарнику. Танцев я знала всего три, но поскольку они повторялись, я успела и с удовольствием потанцевать с Лионелем, и поздороваться со знакомыми. С придворными дамами, половина из которых носила новомодные очки в украшенных драгоценными камнями оправах, мы вежливо раскланялись, зато с Эпинэ, Капуль-Гизайлями, маркизом Салиганом и еще рядом приятелей было радостно повидаться. Про пение на деревьях не было ни шепота, и я расслабилась. Эпинэ рассказал мне о ситуации с гильдиями и городом. Мастерские, как и обещал граф, были завалены заказами - люди возвращались в столицу. Отстраивали разрушенные дома, очищали поля от железа, развивали торговлю. Столица бурлила. Наши два предприятия процветали, о них я была в курсе из переписки с управляющими. Я рассказала Эпинэ о благотворительных комитетах и конторах по закупке материалов для сдельной работы, и он загорелся идеей создать что-то похожее в своем герцогстве, куда не добрались мы с графиней Арлеттой. Ему оставалось ждать всего полгода до возвращения земель и титула. Рассказ о том, сколько людей бегают по столице с поручениями, навел меня на мысли об общественном транспорте. И после очередного танца я спросила графа, не стоит ли ввести регулярные рейсы лодок вверх и вниз по Данару, с остановками у мостов и крупных дорожных развязок. Они могли бы перевозить пеших, всадников и небольшие грузы. Корона могла торговать патентами и брать годовую плату за лицензию, и возможно регулировать цены. А лодочники бы ходили по установленным маршрутам зигзагом, с берега на берег. Утром, днем и вечером - если желающих будет много, можно будет добавить рейсов. И подумать, хватает ли мостов, и не нужны ли паромы. А в самом городе пригодились бы извозчики - с легкими открытыми колясками, которым хватит одной лошади, а не каретами. Лионель рассмеялся, и сказал, что и не сомневался в том, что я придумаю что-то новое, и что он обязательно предложит эти идеи регенту, когда Алва вернется из поездки. На следующий день граф повез меня кататься верхом, и у меня даже получилось прокатиться в дамском седле галопом, и не упасть. Кажется, Лионель воспринял мой список развлечений как руководство к действию. Мне было интересно, дойдет ли он до борьбы и фехтования, и что из этого выйдет. Следующие два дня у кансильера были дела во дворце, Арно планировал показать дорите Перес Старый парк и другие столичные достопримечательности, а мне выпала роль дуэньи при молодёжи. Я не сомневалась, что капитан Сэ поведет себя достойно, но еще в Савиньяке рассказала, какой участи избежала дорита, и как тяжело было жить девушкам, попавшимся во власть мерзавцам. Из переписки с вице-адмиралом я знала, как устроились те спасенные женщины, что выбрали начать жить с чистого листа. Арно слушал мои рассказы внимательно, сочувствовал пострадавшим и делал выводы. Я не знала, что перевесит - желание продолжить военную карьеру, плохо сочетающуюся с женитьбой, или чувства. В симпатии Исабель я не сомневалась, но считается ли она подходящей партией для брата маршалов и кансильера? Собирается ли Арно вообще жениться, он же ничего не будет наследовать, как только у старших братьев родится хотя бы один сын? Компания - страховщик была успешна, у дориты приданое было вполне пристойное, да и я могла бы записать на ее имя несколько следующих патентов, но позволит ли честь Арно принять финансовое неравенство? Надо будет спросить Лионеля. Чтобы юный Савиньяк не подавал девушке ложных надежд. Мы собирались на очередную прогулку, когда в особняк прискакал взмыленный курьер, сказавший, что на кансильера было совершено покушение. Яд. Я давно не чувствовала себя такой беспомощной. Все, что я могла, это прорваться во дворец, в покои графа Савиньяка, выставить охрану и ждать. Держать лицо, развлекать Иниго, готовить супы на походной жаровне, принесенной Арно, и ждать. Мыть, чистить зубы, переворачивать Лионеля с боку на бок, чтобы избежать пролежней, сгибать и разгибать руки и ноги, подсказывать Арно, что делать с уткой, и ждать. Кормить, расчесывать волосы, замечая почти невидимые в белых волосах серебряные нити, и ждать. Графу ведь около сорока пяти, здесь это серьезный возраст. Да и местный год длиннее земного, так что мы с графом ровесники практически, я чуть старше. Мы не виделись лично больше года, со свадьбы Эмиля Савиньяка и Франчески Скварца. Разумеется, состояли в переписке - без разрешения графа я не могла ни использовать вырученные от патентов деньги, ни открывать новые компании для помощи жителям. Да и дела компании-агрегатора и страхового дела тоже иногда требовали личного участия. Но я не отдавала себя отчет, насколько привыкла полагаться на графа за последние годы. Рассчитывать на его поддержку, на то, что он снова прикроет мне спину, если нужно. Будет отговаривать, но найдет мне доспех и встанет за плечом. Поможет внедрить общественный транспорт, водопровод, канализацию и что там еще. Научит Иниго фехтовать на шпагах. Поможет нам с герцогом Алва не убить друг друга. Барон Райнштайнер оказался прав - я действительно была довольна браком. Кто бы мог подумать. В конце концов, ну и черт с ней, с Тарникой. Да, меня напоили против моего желания, и да, мне стыдно за то, что я творила. Слухи граф остановил, а сами они с Алвой видели меня и в худшем виде. Да и я, если подумать, видела Алву всякого - и пока вытаскивала из Лабиринта, и когда его, изможденного, приковали к стене в Багерлее, и привязанного к крюку для гардин в Нохе… Интересно, а не поэтому ли гордый герцог так меня не любит? Алва вернулся в Олларию раньше, чем граф пришел в себя. - Сударыня, - Алва осматривается, вскидывает бровь, глядя на разгромленные покои - костровая тренога в камине, жаровня с котелками, прибитые к двери и стене поверх шелковой обивки скобы, держащие засов на двери, бумаги с рисунками, прописями, цифрами, оставшиеся от наших занятий с сыном и еще не сожженные, ласточки и кораблики. Посреди этого бардака лежит Лионель, укрытый одеялом до пояса. - Присоединитесь к нашему обеду? - я киваю на шпажки с мясом и овощами. - Пожалуй. - Едим молча, если не считать щебет Иниго, который радостно делится своими впечатлениями на кэналлийском. Герцог поддерживает беседу, я понимаю далеко не все. - У вас есть новости? - Заговорщиков нашли. Вы можете вернуться в особняк, графиня. - Я предпочту дождаться, чтобы графу стало лучше. - Вы не пробовали его будить? - Будить? Лекарь сказал, что после пяти дней граф проснется сам. - Поцеловать его вы не пробовали? - Нет. - Почему? - Он отравлен, а не заколдован. - И все же попробуйте. - Господин регент, ваша власть не распространяется на нашу супружескую постель. - Моей власти хватит отправить вас в Багерлее. - И в чем же меня обвиняют на этот раз? А впрочем, неважно. Хотите - отправляйте. - мы мрачно смотрим друг на друга, пока Иниго не начинает плакать, и я не отрываюсь, чтобы его успокоить и объяснить, что взрослые люди тоже расстраиваются, сердятся и ругаются время от времени. - Если бы не многочисленные свидетели, я мог бы обвинить в покушении вас, - тихо комментирует Алва, не желая и дальше пугать ребенка. - Вы плохо информированы. Никто не имеет такой сильной личной заинтересованности в благополучии графа Савиньяка, как я. - Что вы хотите за то, чтобы его отпустить? - Герцог, мы за последние три года виделись трижды. Если бы не рана Арно, граф не вызвал бы меня в столицу и сейчас. - Не придумывайте оправданий. Я хочу, чтобы вы освободили его от клятвы защищать вас. - Действительно, плохо информированы. Лионель не сказал вам, в чем поклялся? - Выполнить любое ваше желание? - Одно желание, герцог. Я просила защищать интересы ребенка до его совершеннолетия и не разлучать меня с ребенком. Все, что граф делает вне заботы об Иниго, он делает по собственной воле. Поверьте, как мой муж он имеет гораздо больше власти надо мной, чем мне бы хотелось. - Вы не просили замужества? - Нет. Граф женился, чтобы стать законным опекуном ребенка. В моем мире высшей ценностью считается свобода воли. Я никогда бы не лишила графа свободы выбора. - Что же с вашей свободой? - Я не была в состоянии защитить вашего сына без посторонней помощи. У вас женщины не имеют практически никаких прав, так что мне пришлось пожертвовать свободой ради сына. Да, герцог, вы же хотели меня подкупить? - Вас заинтересовали драгоценности? - Опять драгоценности? Нет, это слишком мелко для моих целей. - Графине угодны сапфировые прииски? - ехидно спрашивает Алва. - Графине угодна трубо-литейная мануфактура. - Ну давай же, регент, спроси меня зачем. - Вы собрались производить оружие? - Удивился, уже хорошо. - Водопровод, отопление и канализацию. Позвольте, я объясню общий принцип. Несомненно, корона найдет это выгодным… На следующий день регент снова пришел нас навестить, и принес собой корзинку с едой. - Вы можете не волноваться, еда не отравлена. - Герцог разложил закуски по тарелкам, предложил мне вина, а Иниго молока. - Как здоровье графа? - Ему лучше, - отозвалась я. - Вы все еще не хотите пробовать? - уточнил Алва, когда еда была съедена и убрана, и я посадила сына за стол с прописями. - Граф пьет, ест, его физиологические надобности не отличаются от нормы. Ему лучше - цвет кожи почти как раньше, его больше не мучают жар и озноб. Вас, когда мы вышли из Лабиринта и я нашла воду, не получалось даже напоить. Я за время пути потеряла пятую часть своего веса. Вы же не изменились, несмотря на отсутствие еды и воды. Я не хочу пробовать. - Боитесь, что не получится? - Боюсь играть с силами, в которых ничего не понимаю. - Если граф так и не придет в себя, вы попробуете? Я вскинула бровь и посмотрела на герцога, - В интересах Иниго иметь здоровую мать, поэтому не советую принуждать меня к чему-либо. Если граф не очнется за следующие пять дней, мы вернемся к этому разговору. Лионель пришел в себя на седьмой день после отравления. Холодно поблагодарил меня за заботу и выставил в особняк. Вот так, милая. Выдыхай. Ты думала, что тебя приняли на равных? И не мечтай. Пей, плачь в своей комнате, пока никто не видит. Думай, что ты хочешь делать дальше. Можно вернуться в Савиньяк, но без финансирования доделать отопление и водопровод не получится. Можно остаться. Вернуться к холодной вежливости, доказать Алве, что развитие металлургии в его прямых интересах. Здесь есть хорошие знакомые, которые могут стать друзьями - тот же Эпинэ. Можно писать не только Райнштайнеру, но и Арно, когда он вернется в Торку. Иниго нужно начинать общаться с отцом, и лучше бы договариваться, а не быть поставленной перед фактом. Тогда остаемся. Граф ценит расчет и компетентность - так давай составим правильное обоснование для мануфактуры, чтобы говорить предметно. А то, что следующая ступень развития оружия - нарезные стволы и патроны, и для этого нужны производственные мощности и наработанные технологии, придержим. Талигу, да и окружающим странам, после Излома нужен мир. Оружия сдерживания здесь нет, поэтому дипломатия и мирное использование - наше все. - Госпожа графиня, вы позволите вас отвлечь? - Савиньяк заехал в особняк только через пару дней. - Разумеется, господин граф, я рада, что вам лучше, - я отложила презентацию о преимуществах водяного отопления. - Я хотел бы еще раз поблагодарить вас за беспокойство и заботу… - Не стоит благодарности. Тем более что моя забота вам неприятна. Я понимаю, что не нужна вам, и что вы женились из-за клятвы. Постараюсь не досаждать вам в будущем. Графиня Арлетта написала бы прелестную байку о пастушьей овчарке, которую взяли в дом, и от которой одни неприятности - мешает слугам, облаивает гостей… - Простите меня, графиня. Мне говорили, что у меня нет сердца, и что я не способен любить. - Мне не нужны серенады под окном, я тоже предпочитаю руководствоваться доводами рассудка. - Чего бы вы хотели? - Лионель смотрит так, словно действительно хочет понять. - Чтобы вы видели во мне союзника? Вы никогда не примете женщину за равную, в вашем обществе это немыслимо. Но мне казалось, что мы можем продуктивно работать вместе. Вы прикрывали мою спину, почему вас так огорчило, что я прикрыла вашу? Я не делала с вами ничего недостойного - вы ухаживали за мной, когда плохо было мне, я ухаживала за вами, когда плохо было вам. - Почему вы не позвали слуг? - Потому что ни во дворце, ни в особняке нет никого, кому я бы безоглядно доверила вашу жизнь. Кроме Арно, но он был нужнее для охраны и расследования покушения. Я согласилась выйти за вас замуж. Вы мой муж, заботиться о вас - мой долг и моя привилегия. - Сударыня, если бы вы были мужчиной… - Как мне надоело это выражение, и я перебиваю графа: - Да считайте меня мужчиной, если это поможет вам мне доверять! Можем вместе фехтовать, ездить верхом, пить и восстанавливать Талиг! С борделями и любовницами вы и так отлично справляетесь. Я не нравлюсь вам как женщина, и это ваше право, но жена я вам или пленница!? Выражение лица Лионеля было неописуемо. - Сейчас вы бы вызвали меня на дуэль за наглость, - безнадежно сказала я. Эх, милая, ты же собиралась быть вежливой и не отсвечивать… Сейчас тебя точно пошлют обратно в поместье. - Жена, - принимает решение граф, подходит ко мне и целует, - но пить вы не умеете, - поцелуй, - с деревьями я готов смириться, - поцелуй, и граф поднимает меня за талию, чтобы не нагибаться, и я машинально обхватываю его ногами, поднимая мешающиеся юбки, - но уши резать не дам. При чем тут деревья и уши, я не поняла, но граф словно знал, что мне нравится, и что-то соображать я стала, только когда мы рухнули в кресло, восстанавливая дыхание. - Простите, Лора, - Лионель лениво целовал мои волосы, - я был непозволительно тороплив. Мы даже не дошли до спальни. - Да так даже лучше получилось, - рассмеялась я. - В спальне я бы начала смущаться. Но теперь я разгоню ваших любовниц. Во дворце я была шокирована новостями - загадочные заговорщики включали в себя герцогиню Урфриду Ноймаринен, которую с позором сослали в какое-то отдаленное поместье. Капитан Сэ, хорошо проявивший себя во время кризиса, был обласкан дамами юного возраста и мамашами с дочерьми на выданье, не взирая на протез. Я радовалась - если дворянина приняли с увечьем, то и на простое сословие можно распространить подобное отношение. Чертежами кресел и протезов я собиралась делиться бесплатно со всеми желающими. Произошедшее также заставило Арно задуматься о том, что вне военной карьеры тоже есть жизнь. Он уехал в Торку со своим отрядом с гораздо меньшим энтузиазмом, чем можно было бы ожидать, оставив дориту Перес грустить. С Алвой у нас установился нейтралитет. Убедившись, что я не имею власти над его другом и не представляю угрозы, герцог стал вежлив и безразличен. Общественный транспорт столицы его не заботил, и он отдал решение и воплощение идей на откуп Лионелю и Эпинэ. Водопровод и отопление он счел интересным баловством, не важным на данный момент. Я долго думала, чем же заинтересовать регента, и предложила идею почтовых станций с перекладными лошадьми, и дилижансов. Преимуществом Талига, по сравнению с земным средневековьем, были относительно хорошие дороги. Они были проходимы круглый год, за исключением сильных снегопадов на севере страны. Если заменить кареты, тяжелые и дорогие в производстве, многоместными дилижансами, запряженными шестеркой лошадей, то можно перевозить путников, почту и небольшие грузы. С торговыми гильдиями вполне можно было договориться о выкупе части объемов, наша с графом компания - агрегатор вполне могла использовать возможности дилижансов для доставки редких товаров в отдаленные регионы… Наличие десятка сменных лошадей на станциях позволит не только ускорить доставку почты, но и реквизировать их для нужд армии в случае конфликтов на границах. В упряжь годились самые простые рабочие лошадки. А для курьеров достаточно было держать пару коней чуть получше, обученных ходить под седлом. Наладившимся отношениям с графом я не могла нарадоваться. Смущало только то, что за несколько недель мы так ни разу и не дошли до спальни. В торопливости графа обвинить было нельзя, и я гадала, в чем же причина. Не то чтобы меня смущал его выбор - но я боялась предложить что-либо из опасения, что нарушу или приличия, или пристойность, или и то и другое. Помучившись сомнениями о пристойности, я пригласила на прогулку по парку Марианну. - Госпожа баронесса, - начала я, - не сочтите за неуместное любопытство, но у меня к вам вопрос личного свойства, совершенно неприличный в обществе. Вы позволите? - Прошу вас, графиня, - темные глаза Марианны светились юмором. - Когда граф Савиньяк был вашим покровителем, вы принимали его в спальне? Марианна посмотрела на меня с изумлением. Я вспыхнула. - Я совершенно не намерена упрекать вас или его, у меня вопрос о… о предпочтениях. - Вас смущает что-то, что он делает, - спросила, поняв причину моих затруднений, баронесса, - или что-то, чего он не делает? Граф показался мне опытным и умелым любовником. - Граф весьма изобретателен, но мы ни разу не дошли до спальни или просто кровати, - призналась я. - Я боюсь, что могла создать неправильное впечатление о моих предпочтениях. Я ничего не имею против кровати, но у меня столько шрамов, особенно на спине, которые мне хотелось бы скрыть… И потом, я опасаюсь что-то предлагать, так как не знаю, что считается допустимым между супругами дворянского происхождения. Если бы я знала, что ему нравится… Я взглядом попросила куртизанку о помощи, и та рассмеялась, и начала меня учить.