Друг моей сестры

7 глава

Продолжение:

— Они с папой расстались ещё в моём детстве. Маме я не нужен, в принципе, как и она мне. Звучит всё банально, но уж как есть. Не буду тебя грузить семейными разборками. — Нет, всё нормально, правда. А можно ещё вопрос, если можешь об этом говорить. Поднял глаза на меня и кивнул. — Почему ты в тот день пришёл ко мне? Он на пару секунд задумался и посмотрел в окно. Я по стадному инстинкту тоже. Окна выходят прям на дорогу, а из-за того, что мы находимся на девятом или десятом этаже, дорога совсем маленькая. И все эти машины, проезжающие вдоль, кажутся крошечными. — Я думал, ты уже забыл об этом... просто... У папы уже давно есть девушка? — как-то неуверенно сказал и поморщил нос. — Я вроде счастлив за него, но в то же время устраиваю протесты, как маленький ребёнок. Не хочу я, чтобы она жила с нами, а он всё пытается привести её и познакомить с ней. Но, вроде как, мы договорились подождать до моего отъезда, тогда она и переедет к папе, даже хотят устроить свадьбу. Когда я отдыхал у бабушки, часто по телевизору смотрел сопливые мелодрамы, и как обычно бывает, молодой девушке нужны только деньги богатого муженька, и у меня такое ощущение. Она младше его, а папа то часто на работе. Он резко привстал и пошёл к вскипевшему чайнику. Пока достаёт кружки, я продолжаю рассматривать улицу. — Тебе какой? Чёрный? Зелёный? — Давай чёрный. Возвращается с двумя кружками чая, а из какого-то ящичка берёт печенье. — А кем работает твой папа? — Он хирург, работает в центральной больнице. Я лишь понимающе кивнул. — И в тот день... Ну, когда я пришёл к тебе. Папа сказал, что вечером придёт эта Катя... Я вначале хотел попроситься к своим знакомым, но подумал, что с тобой и Леной будет интересней. — Со мной и Леной? Серьёзно? — с насмешкой посмотрел ему в глаза. — Так всё и было. С вами гораздо веселей, и пока я шёл домой, думал о том, как бы тебе отомстить, ну, за ту воду. Но теперь пожалел. — слегка усмехнулся. — Конечно, мой телефон разрывался от сообщений, но я сказал, что был на отработке в школе. Вроде поверил. — Твой папа знает, что ты куришь? — Из-за моего папы я и начал курить. Работа врача очень нервная, и не каждый вынесет такой груз, но папа кое-как справлялся. А после развода с мамой начал курить, мне тогда вроде десять было. Мы с мамой почти не виделись, потому что она по сей день работает стюардессой, что и стало причиной развода. Отец часто оставлял сигареты на подоконнике, и вот, когда мне исполнилось четырнадцать, я начал таскать по одной штуке в день. И стал зависимым... В шестнадцать он впервые об этом узнал, но особо не обратил внимание. Вот так вот. Тебе точно интересно это слушать? — либо от скуки, либо от напряжённости переставил солонку с места на место и посмотрел исподлобья. Убираю руку, на которую опирался локтем. Знаю, что могу ему ответить честно, мы не особо общаемся, и скорее всего после школы наши дороги не пересекутся... Но мне правда интересно узнать о его жизни, поэтому, мотнув головой, отвечаю: — Да. — Ладно, у тебя правда сегодня есть дела? — Ну... не совсем, но мне нужно делать уроки. Он как-то оживился и, кажется, повеселел. — Давай я тебе помогу. — посмотрел на меня, и привстал. — Мне всё равно делать нечего. — А что за дело у тебя было-то? — Ай, да забей. Взял кружку, из которой я пил и отнёс к раковине. — Ты проходи пока в комнату, я скоро. Встаю из-за стола и направляюсь по коридору. Заглянул в первую открытую дверь и сразу понял, что его. Возле стола стоит звукозаписывающий прибор, Лена вроде говорила, что он пишет песни или что-то типа того. Но взгляд тут же переметнулся на монитор, а после на компьютер. Мурашки пробежали от плечей до пяток, я готов заплакать лишь от того, что смотрю в ту сторону. Не задумываясь, кидаю рюкзак на проходе и сажусь в кресло, слегка сползая. Мечта... Неудержавшись, плавно, - подушечками пальцев, - прохожусь по клаве. Резко отдёргиваю руку и прикрываю ей веки. Если я ещё раз сделаю это, то уверен, что возбужусь от переизбытка чувств. Та-а-ак, Данил, надо отвлечься. Встаю и подхожу к стене, на ней висит старенькая гитара, странно, конечно, что не купит новую. Да, странно, хотя может больше не занимается этим. Сами стены выкрашены в серый с элементами жёлтого. — Она деда. Слегка вздрагиваю и отхожу на шаг назад. Будто не причём. — А? — Гитара. — подбородком указывает на стену. Павлов собственной персоной стоит на проходе, скрестив руки. Подхватывает мой рюкзак и суёт свой любопытный нос внутрь. — О, а чё это у тебя? — Что? Сердце рухнуло в пятки. Пожалуйста, пусть это будет не то, о чём я подумал. Молю! Боженька, я пойду в церковь и буду молиться до боли в коленях, но пусть это будет не это! Но нет. Павлов вытаскивает именно тот самый листок. Именно этот ёбанный лист! — Ой, это чё? Неловко выхватываю из его рук и судорожно разрываю на миллионы мелких кусочков. — В чужих вещах рыться нехорошо! — Да? А писать гадости про меня хорошо? И изображать меня ослом?! Всё-таки увидел. — Не, ну, на правду не обижаются. — Ладно... сделаем вид, что ничего не было. — укоризненно посмотрел, даже стало стыдно. Кладёт рюкзак на пол и продолжает швыряться дальше. На пол летит математика, русский, химия. — Вот с химией не смогу тебе помочь, потому что ничего не помню. Её то у нас больше нет. — Мне уже поздно что-то понимать, тем более остался, грубо говоря, один месяц. Списывая, вытянул до четвёрки, так что похуй. — А я, списывая, вытянул до пятёрки. — улыбнулся своей нахальной улыбкой. — Списывая? Я думал ты сам по себе умный. — немного настороженно поворачиваю голову на него. — Хочешь жить - умей вертеться. Не думал, что для отличников действует правило «хочешь жить - умей вертеться», но, узнавая Павлова, я всё больше склоняюсь к тому, что именно так и происходит. Вытаскивает из своего кармана две сигареты, а из моего рюкзака зажигалку. — Теперь ты даже разрешение не спрашиваешь? — скрестив руки, встаю перед ним и слегка наклоняюсь. — Не будь букой, Васильев. Мне это жизненно необходимо, а тут случайно твоя под руку попалась. — встаёт и направляется на балкон, который выходит из его комнаты. — А мне что делать? — высовываю голову на балкон, взгляд приковывается к жестяной банке на подоконнике. — Будешь? — протягивает сигарету, зажатую между двумя пальцами. Не задумываясь, беру и встаю рядом. Огонь освещает его лицо, делает первую затяжку и убирает в сторону. Дым клубом доходит и до меня, но ветром, дующим из окна, плавно рассеивается. За окном идёт дождь... И как я в такую погоду пойду обратно? Повезёт, если выйдет солнце и станет хоть немного сухо, но что-то сомневаюсь. Я, конечно, могу посмотреть прогноз погоды, но очень не люблю это делать, наверное не люблю спойлеры, не знаю. Улыбаюсь и забираю зажигалку из его рук. Зажигаю и подношу к лицу, слегка прикрываю ладонью, чтобы огонь не сдувался. — А из-за чего ты с девушкой расстался? — неожиданно для самого себя вдруг спрашиваю. Вот надо же сначала сказать, а потом думать. Мысленно бью себя по лбу. — Так интересно? — не смотрит на меня, лишь делает ещё одну затяжку. — Просто любопытство. — Не знаю... — делает ещё одну и ещё. — Не хочешь говорить? Капли медленно стекают по окнам. Странно, но уже совсем не противно от сигарет, напротив, становится легче. — Да нет, мы правда расстались без причины. Просто вдруг надоели друг другу. — снова затяжка, снова выдох. — Девушки часто бросали меня без причины, навешивая ярлык бабника. — Прям уж без причины? — не слишком доверчиво смотрю на него. — Ну, я перестал ей писать, она мне. Никто из нас так и не закончил эти отношения, но мы оба знаем, что им пришёл конец. Выгорело... — И почему же ты тогда с ней встречался? Я думаю, люди не меняются, поэтому, если встречаться, то тогда быть уверенным в этом человеке. — Наверное ты прав, хотя, думаю, что люди только в отношениях показывают себя настоящего. Я до сих пор ищу того самого человека, вот и верю кому попало. — вздыхает и тушит бычок о пепельницу. С пола поднимает газировку и делает небольшой глоток. — Пить газировку тёплой один из подтипов мазохизма. — слегка поворачиваюсь к нему, тоже туша сигарету. В ответ лишь лёгкий кивок и привычная насмешка. ............... Сегодня жарче, чем обычно. Футболка липнет к коже, поэтому чуть отодвигают ворот, чтобы пропустить воздух. Учительница что-то бубнит под нос, я слегка раскачиваюсь на стуле, грызя деревянный карандаш. Кусочки древесины, наверняка, остаются на зубах и губах, но я никак не могу избавиться от вредной привычки. Ещё с первого класса так. Сестра постоянно ругала меня за это, потому что стыдно было такие карандаши таскать в школу, поэтому ей купили новые. Через пару дней наступят майские праздники и тогда "ждите" нас, грядочки. Наше перемирие с Павловым закончилось на лестничной площадке его подъезда. Повезло, конечно, что хоть дождь закончился, и на этом спасибо. Громкая трель звонка раздаётся из коридора и все в нашем классе встают с места, ну, и я как главный раздолбай, хватаю рюкзак и первым выбегаю. Свобода! Хватит с меня уроков, и так вчера весь вечер готовился у Павлова дома, сегодня контрольную ещё писали, странно, но мне она даже показалась лёгкой. Может хоть в это раз получу твердую четвёрку. А пока, меня ждёт приставка и свободный вечерок. Выхожу из здания школы и возле велосипедной стоянки жду Хрисанова. Вот любит же он возиться. По-любому со своей Танечкой прощается, ох, уж эти нежности. А вот и он. Наконец. — Сколько лет, сколько зим. — засунув руки в карман, повернулся к другу. — Ну что, ко мне? — Давай. — один уголок губ поднимается в лёгкой улыбке. Юрка идёт по правый бок от меня, поправляю лямку рюкзака и поднимаю глаза на небо. Облаков почти не видно, хотя над крышей того серого дома есть одно. Лёгкий ветерок дует в лицо, где-то на трассе проехала машина. — Ты чего? — улыбнувшись, спросил Юра. — Да так, просто кажется, что день сегодня будет хорошим. Кто-то подбегает сзади и закрывает глаза. Насмешливый голос спрашивает: — Угадай кто. — смеётся, но руки не убирает. — Да кто кроме тебя, идиот?! Резко поворачиваюсь, отталкивая руки, а он смехом залился. Вселенная, ты меня ненавидишь? Это должен был быть лучший день, а не как всегда! Понимаешь? Но никаких речей с неба я не услышал. Со мной даже разговаривать не хотят. Ясно. Ни с того, ни с его, Павлов быстро рванул вперёд, а Юра недоуменно смотрит мне в глаза. — У тебя тут это... — показывает на себе возле глаз. Достаю телефон из кармана и смотрю в отражение. Какие-то красные следы от пальцев остались на лице. Павлов! Да как ты смеешь использовать мои приёмы против меня самого?! — Павлов! Я ненавижу тебя! — выкрикиваю в след. Из-за угла школы высовывается голова и отвечает мне. — Взаимно, — ржёт и вновь скрывается. Ну всё!