Друг моей сестры

Глава 16

Снова утро. Снова встать не могу. Сегодня последний день июня, и скоро домой. Не хочется... Я так счастлив тут, поэтому страшно даже думать о том, что скоро всë это закончится. Поворачиваю голову на бок, Павлова как всегда нет. Опять где-то шляется. Я уже сам не помню как получилось так, что мы спим на одной кровати. Сказал бы мне кто-то об этом пару месяцев назад, я бы его треснул по губам. Зато отлично помню как обогнал его вчера, впервые! Не знаю зачем мы соревнуемся, но весело. С ним вообще весело. Пялюсь на деревянный потолок, с небольшой щелью. Непроизвольно улыбаюсь, скидывая одеяло. Ещë немного сонный, поэтому упираюсь руками о диван, пытаюсь сообразить где оставил свои вещи, но внимание привлекают цветы на табуретке, а рядом записочка. С интересом хватаю бумажку, где витиеватыми буквами выведено: «Доброе утро, Василëк. Как дела? Что делаешь? Я вот поехал бабушку в больницу отвозить, к обеду приеду:)) не скучай ;). P. S: цветы тебе» Проморгавшись перевожу взгляд на синие цветы, васильки... Что я только что прочитал?! Не удержавшись, смеюсь, и скомканную бумажку сую в правый карман шорт, чтобы потом предъявить доказательства, что всë это было на самом деле, а не приснилось мне. Со стула беру аккуратно сложенные цветы и вдыхаю еле чувствуемый аромат полевых цветов. Красивые... Наверное каждая девушка мечтает о таком. Чтобы парень делал ей такие сюрпризы, но пока на их месте почему-то я, вот взбредёт ему какая-то странная мысль в голову, так он сразу на мне отыгрывается. Улыбаюсь одним уголком губ, поправляя голубые листики на цветке. Я уже думал об этом, и не раз, вроде знаком с ним так мало, но он стал таким... как бы сказать... родным. Даже когда мы не общались, в моей жизни он был. И как так вышло, что мы сейчас проводим летние каникулы вместе? Всë это пугает, но, с другой стороны, мне спокойно. Видимо Никита с Катериной Егоровной приедут через 1-2 часа. А я остался абсолютно один... И что делать? Оттолкнувшись, подхожу к окну с букетом, открываю, а цветы оставляю на подоконнике. Как он и говорил, сегодня жарко, значит скорее всего пойдëм на речку, эх, поскорее бы. На кухне кошка гонялась за мухой, но увидев меня, подходит и ласкается о мои ноги, мурча. Присаживаюсь на корточки, глажу, а она забавно прикрывает глаза. Они у неë зелëные... прям как у Никиты. Произведение искусства, не иначе. Бывает, что я не нарочно засматриваюсь в его глаза. Всегда были удивительны зелëные и голубые цвета, у меня-то обычные - карие, а его - всегда притягивали. Он вообще красивый, глупо будет это отрицать. А признавать ещë глупее. М-да... Поднимаюсь, осматриваюсь вокруг. И как они додумались оставить незнакомого парня одного в их доме? А вдруг обворую? Ну это, конечно, лишь навязчивые мысли, на такое смелости бы не хватило, да и желания нет, но всë же. Неужели настолько доверяют? Или думают, что меня их собака быстрее сожрëт, чем я успею сдриснуть. На улице солнечно, слышно как поют птицы. В общем-то хорошо и спокойно. Правда в самом доме тихо, всë-таки непривычно без Никиты, всегда слышу его голос, а сейчас тишина... Вытаскиваю телефон и набираю номер Павлова. Блять, я же говорю, что он записан не «Парень №1», а «Угроза для парня №1», опозорил меня в прошлый раз перед Дианой с Кириллом. Длинные гудки раздаются из динамиков, потом какое-то шуршание, и наконец голос: — Доброе утречко! — неожиданно радостно издаëтся из телефона. — Да, доброе. Вы сейчас где? — Бабушка в кабинете, я сижу, жду еë. Ты как? Как раз хотел позвонить. — Я-то нормально, а чего вы меня одного оставили? Обворую вас, и что делать будете? — Ну, давай, попробуй. Что первую очередь будешь красть? У нас вроде нéчего. — Холодильник. — Ааа, понятно, — с сарказмом согласился, — точно. Хорошо, думаю бабушка не особо будет против. — Павлов, у меня к тебе такой деликатный вопросик... Ты нахуя мне цветы сорвал?! — Круто придумал? — самодовольно ухмыльнулся, наверняка ещë и лыбу давит. — Не то слово... — провожу от стыда рукой по лицу, прежде ударив по лбу. — Васильки мои любимые цветы, кстати. — усмехается на обратной трубке. — Твои тоже, Василëк? — Ага, обожаю. — Дань, мне так скучно, поговори со мной, пожалуйста. Молчу пару секунд, втыкая в одну точку, опомнившись соглашаюсь. — Угу, давай. — подхожу к плите, поставив чайник. А то ничего с вчерашнего обеда не ел. — Я вот один сижу в коридоре, тут так странно... жутковато. Не помню когда в последний раз был в этой больнице. Наверное только в детстве на скорой приехал, когда температура поднялась выше 39, мама тогда ночами от меня не отходила, но это по рассказам бабушки. — Твоя мама давно не была тут? — Нет вроде, в прошлом году приезжала. Не знаю точно, не видел еë. — А папа? — А папа наверное года три назад, когда привозил сюда. Понадобилось пару секунд, чтобы переварить услышанное. Я до этого момента был уверен, что Катерина Егоровна - мама его отца, а оказалось совсем иначе. Я, конечно, знал, что отношения с мамой у Никиты не очень, но не думал, что настолько. И ведь он уже больше четырëх лет не общается с матерью. — Самое главное забыл спросить, а почему вы в больнице? — Бабушке стало плохо утром, я еë и отвëз обследоваться. А тебя будить не стал. Пока бабушка собиралась, вышел в сад, а в траве растут васильки, сразу про тебя вспомнил. Бумажку оставил, чтобы ты сразу увидел еë, не ища долго нас. — чувствую как улыбнулся на обратной трубке. Так парится обо мне, вообще-то не маленький я, 16 так-то. Ну, младше его, конечно. На трубке повисла на какое-то время гробовая тишина. — Представляешь, Дань, мне страшно. Очень страшно. — его интонация вдруг стала серьëзной. — Страшнее всего остаться одному... — последние слова еле уловимо произнëс. Внимательно выслушиваю, хочу ответить, но на обратной связи раздаëтся громкий стук, а после он быстро тороторит: — Всë, она вышла, я позже перезвоню. — договаривает и сбрасывает. Грустно стало за считанные секунды. И страшно. Я вечно жалуюсь на чрезмерную опеку родителей и Ленки, а у кого-то родителей как будто нет. Они есть фактически, но по сути... Действительно близкий человек для Никиты - его бабушка, но он понимает, что это совсем не надолго, когда-нибудь придëтся смириться, что еë не станет, наверное поэтому и боится. Хочется поддержать его, но я могу сделать только хуже, не получается у меня успокаивать людей. Не привычно признавать, но я правда желаю, чтобы рядом с Никитой был любящий человек в будущем. Ну а пока он всецело доверяет мне, поэтому я побуду рядом. Решил не забивать голову грустными вещами, вернувшись в комнату, занял себя делом, а именно чтением какой-то книги с полки. Достоевский... Знакомая фамилия. ................ — Так, полотенце тоже не забудь. — кидает его в меня, продолжая рыться в шкафу. Очень рад, что с Катериной Егоровной всë хорошо, они приехали примерно час назад, а сейчас мы собираемся на речку. Пойдут все (теперь наши) знакомые. И Никита на веселе, а это главное. — Далеко идти? — Не, быстро дойдëм. Особенно если скоротать, и пойти через берëзовую рощу. — на секунду обернулся и хитро улыбнулся. — Нет! Этот вариант сразу отбрасываем! — Бу-бу-бу, скучно живëшь, Васильев. — Зато жить дольше буду. — Ну, тоже верно. — пихает вещи в рюкзак, выходит из комнаты. Бродит туда-сюда, собирая вещи на ходу. Прям маму мою напомнил. Собрав все нужные вещи, выходим из дома. Никита запирает уличную дверь. Натягиваю покрепче кепку. На улице стоит невероятный цветочный аромат. — Павлов. — оборачиваюсь, встречаясь взглядом. — М? — Тебе нужно в город? — Нет, ну если только тебя отвезти. — А... Я могу ещë хотябы на недельку тут остаться? — виновато опускаю глаза, потому что напрашиваться не вежливо, не хочу показаться настырным. Он оживился и радостно закивал головой. — Конечно! Улыбаюсь в ответ. Идëм рядом, Павлов рассказывает смешную историю как он пробрался в чужой огород с Кириллом, они воровали малину, потом это увидел хозяин дома, схватил вилы, и побежал за ними. Идëм по узкой тропинке вдоль других деревянных домов, из дворов слышен смех детей, лай собак. Вокруг покошенные заборы, детские песочницы. Хочется не сдерживаться, и улыбаться как дурачок, а Никита и так отлично справляется с этим. То, что действительно восхищает меня в Павлове, так это умение жить свободно, не бояться чужого осуждения, и улыбаться несмотря на трудности. То, чего мне не хватает. Я не умею радоваться простым мелочам, а он делает это постоянно. Лëгкий порыв ветра раздувает чëлку, а день и вправду прекрасный. Сейчас бы сидел дома, играл в компьютер, всë, что происходит сейчас, прошло бы мимо меня. Если бы я тогда не познакомился с ним... С парнем, которого я знаю пару месяцев, с которым никогда бы не заговорил первым. Его знало полшколы, многие мечтали бы с ним познакомиться, но эта честь выпала мне. Идëт, давит лыбу, посматривает мельком на меня. Вот что ставит меня в неловкое положение? Я рассуждаю о нëм, а он смотрит так, будто читает мои мысли! Внешностью его не обделили, вот и уверенный такой. И чëрт знает в кого такой красивый. Бесит. — Павлов, вот на кого ты из родителей похож? — прячу хмурые брови под кепкой, пытался сделать интонацию безразличия, но, блять, вышло как-то не так. — Я... Наверное в папу. Но глаза мамины. Дед говорил, что мои «изумрудные» глаза достались от его мамы, то есть прабабушки. Точно! Изумрудные... У него глаза цвета изумруд на солнце! — О, всë, остановочка, дом близняшек, там должна быть Диана, сейчас с ними пойдëм. — подбегает к забору и свистит громко и звонко, не знал, что он так умеет. Окно открывается на распашку, оттуда высовывается одна голова, потом точно такая же, и где-то сзади недовольный тон Ди. — Там они, да? Кто? Ну скажите-ка. — Мы-мы, — выкрикивает Павлов, — выходите? — Буквально минутку! — говорит в ответ одна из близняшек - брюнетка, и закрывает окно. Да... Знаем мы эти женские «минутки»... Минимум час ждать. — Я всегда хотел себе зелëные или голубые глаза... А у меня обычные, неинтересные — карие. — говорю и устало опускаю голову вниз. Не успел я и опомниться, как Никита снимает с меня кепку, поднимаю изумлëнные глаза на него, а он всматривается. От неожиданности пришлось отвернутся, потому что нельзя вот так смотреть людям в глаза! Тупоголовый. Щëки наверняка покраснели. Дурацкие гены! — У тебя невероятно красивые глаза... Вот дурень! Это он типа успокаивает меня? — Тебе не обязательно это говорить, я не ждал ничего в ответ. — Правда, карие глаза самые красивые, самые живые из всех. — Хватит... Ну почему он просто не захлопнется?! Поджимаю губы, нервно засовываю руки в карманы, и хмурюсь. Да где эти девчонки? И кепку, зараза, не возвращает. Выдыхаю, делаю лицо попроще, поворачиваюсь к нему. Смотрит, я вновь увожу взгляд в сторону. Как же раздражает... — Мальчики, заскучали? — весëлый девичий голос раздаëтся за Никитой. Со двора выходят близняшки и Ди. Облегчëно выдыхаю. — Да, соскучились, давайте поторопимся. — подхожу к девочкам и по-джентльменски забираю некоторые вещи. Всеми силами пытаюсь не смотреть на Никиту, всячески избегая. Девочки смеются, я улыбаюсь в ответ. А Никита сзади с Дианой плетëтся, о чëм-то болтают. О Кирилле наверное. Кеды шаркают по асфальту, в правой руке рюкзак с едой, в левой — полотенца. Одна из близняшек — Феня, брюнетка которая, показывала свои фенечки, иронично звучит. Фенечка показывает фенечки. А у них неплохо получается. Такие одинаковые, улыбчивые, симпатичные. Может попробовать познакомиться с одной из них? Хотя нет... одну из двух одинаковых я выбрать не смогу. Может тогда познакомиться с любой другой девочкой, чтобы не проводить столько много времени с Павловым, а то я уже как будто зависим от него. Да хоть на дискотеке. ................ Доходим до берега. В округе очень много людей. Останавливаемся возле Кирилла и других парней. — О, сколько лет, сколько зим! — Кирилл поднимается с земли, здоровается со всеми, но взгляд останавливает на Диане. — Привет, ребята. — Рита и Геля тоже подошли к нам, но пришли не за компанию с нами, а с парнями, отдыхавшими неподалёку. Гламурные девчонки, одна блондинка, другая шатенка. Обе нацепили солнечные очки, раздельные купальники. Они обе взрослее меня, может такого же возраста как Никита, или старше. — Приветик! — ответила им Диана. Солнце ещë не скоро уйдëт, наверняка нагрело воду. Палило сегодня жëстко. Девчонки раскладывают вещи, а Кирилл и Никита как два балбеса раздеваются на ходу и с громким, большим плеском прыгают с подмостка в воду. — С годами не взрослеют... — произносит Диана. Она разлеглась на полотенце, нацепив солнечные очки. Через минуты три прибегают эти дурачки, оба мокрые, счастливые. Просят полотенца, а девочки разводят руки, издеваясь. Никита садится рядом со мной, глазея и улыбаясь. — Чë надо? — презрительно смотрю, закатывая глаза. — Рюкзак под фиолетовым полотенцем. На него Диана голову положила. — Ладно, пусть лежит. Ты пойдёшь купаться? Вода тëплая очень. — сидит, раскинув руки назад. — Пойду чуть позже. А на самом деле-то хочется, но есть какое-то стеснение. У Никиты пресс есть, а я могу только позавидовать. Вот надо было ходить на тренировки с ним. А пока он качался, я сидел на карусели в телефоне. В городе ещë. — Всë, вставай, побежали! — поднялся за считанные секунды, протягивая руку. Потянул на себя, я чуть прям с ним не свалился. — Ай! Павлов, ты придурок?! — Давай-ка! Побежим! Цокаю, но покорно снимаю футболку и шорты. Подходим к мостику. Хочу обернуться и пожаловаться на грязную воду, но не успел. Толкнул не предупредив! Падаю в воду, а когда выплываю волосы залезли прямо в лицо, в нос и глаза попала вода. Долбаëб! — Павлов да ты! Ты! — хочу матернутся, но в округе столько людей, что просто замолкаю, смотря сердито на него. — Когда придëм домой, тебе конец! Смеëтся, и тоже сиганул в воду, ещë раз избрызгав меня. Ну точно убью! ................ Так мы и провели вечер в компании друзей Никиты. Диана ни разу не поплавала, а Кирилл долго уговаривал еë. Безрезультатно. Я спëр (ладно, одолжил) у какого-то пацана водный пистолет, и расстрелял Павлова водой. Это было клëво. Потом мы пошли с этим дуралеем домой, он с голым торсом, нацепив только полотенце на плечи. А я прилично, как нормальный человек. Сейчас уже ночь, он отошëл куда-то, но обещал вернуться через пять минут... Сижу. Жду. Вбегает в комнату с большой крафтовой коробкой, улыбаясь, напевая мелодию. — Это что? — любопытно тяну шею, привстаю. Но, зараза, не даëт подсмотреть. — Э! Ты обалдел что ли? — Погодь. — ставит коробку на стол, продолжая загадочно улыбаться. — Угадаешь что там? — Не угадаю, говори уже. Подхожу к нему и терпеливо жду, когда наконец откроет и покажет. — Смотри, это моя коробка детства. Там я хранил все свои подделки, секреты, письма, значки, и вообще всë, что могло поместиться. Никогда не разбирал эту коробку, а сейчас вдруг вспомнил. Да это раритет... Уже вижу знакомые значки с Бентеном. Всякие бумажки, игрушки, фотографии, карточки. Начинает вытаскивать разные вещи, которые лежат на поверхности. Засовывает руку поглубже, ища конкретный предмет. — Нашëл! — удивлëнно посмотрел на меня. В коробке всë перевернулось с ног на голову, а из неë достаëт странный круглый, плоский, - как шайба, - предмет. — Что это? — пристально слежу за рукой. — Компас деда... — Компас?! Зачем тебе он... И вправду барахольщик... — Дань, давай выйдем в огород, я тебе кое-что покажу! — улыбнулся шире, а глаза засияли. — Чего? Павлов, ты псих! Поймëшь это когда-нибудь или нет! — Так пойдëшь? — с надеждой посмотрел в глаза, не переставая улыбаться. — Конечно, пойду, куда я денусь! Выходим вдвоëм на улицу. Ночь на дворе, темно, а ему куда-то вздумалось пойти. Приспичило, так сказать. — На север надо. Посвети, пожалуйста, фонариком. Включаю фонарик на телефоне, разворачиваясь идëм в огород, потом ещë дальше, за забор. Клад что ли зарыл? — Всë, стой. — останавливается, поднимает голову в небо и долго смотрит, что-то бормоча под нос. — Пятьдесят семь градусов... север... так... если провести так линию... да, здесь. Ложись! — А?! Смотрю на него, пытаясь понять в себе ли он. Торчок наверное... Опять что-то придумал... Я так не доживу до конца лета с ним. — Куда, блять, я тебе лягу! — На траву. — сам ложится, похлопывая рядом с собой. — Тебе сейчас в нос какая-нибудь букашка заползëт, вот и всë. Тоже ложусь, поднимая глаза на верх. И на секундочку захватило дух... По всему небу миллионы звёзд. Невероятно... В городе совсем не так они выглядят. Это просто... Волшебно... — Это я и хотел тебе показать... звëзды такие красивые в деревне... Смотри, а если посмотреть туда, — указал пальцем перед моим лицом, — эта яркая звезда — Полярная. Если провести такую дугу, это будет ручка ковша Малой Медведицы. Четыре звезды, видишь? — Ага... — глаза бегают из стороны в сторону. Завораживает. Привстаëт на локте. — У тебя в глазах звëзды отражаются, Василëк... Смотрю на него. От чего-то грустно, хочется проронить слезу. Всë так красиво. Всë так... Он такой... И это бескрайнее небо, усыпанное яркими звëздами... ................ Насмотревшись на звëзды, вернулись домой. Я лëг, а Никита дальше разбирал коробку до поздней ночи. Как же хочется быть рядом с ним, смотреть и просто быть счастливым. Какой же я дурак...