Друг моей сестры

17 глава

/история ведëтся от лица Никиты/

Даня лëг спать, а я уже минут десять разбираю эту огромную коробку. Столько воспоминаний... Аж расплакаться охота. Здесь и мои любимые значки, и карточки. Куча рисунков, подделок из: деревяшек, рыхлого камня, бумаги, всего прочего. Подарки деда... Так скучаю по нему. Тусклый свет настольной лампы освещает старые фотографии. За окном только звëзды и луна, а позади меня тикают старинные настенные часы. Подпираю щеку кулаком, осматривая всю кучу, что я разобрал. На фотографиях все такие живые, а я смешной маленький дурачок, улыбаюсь, а передних зубов нет. Беру следующую. О, а это мы с дедом ходили на ферму, я тут такой забавный... Тогда ещë всë было хорошо, родители любили друг друга. По крайней мере, мне так казалось. На другой фотке мы с Кириллом в тринадцать лет ходили на рыбалку, он ни капельки не поменялся, только вытянулся. Так а это у нас... лагерь. 2018... Сердце вдруг забилось чаще. Резко встаю и ищу в глубине коробки шкатулку с личными заметками. Там должны они быть. Должен быть личный дневник. Роюсь с полминуты, пока не замечаю выцветшую зелëную шкатулочку, она не большая, но туда я складывал листки с запоминающимися моментами. Там должен быть он... Должен быть этот листок. Судорожно отдëргиваю замочек. Шкатулка раскрывается, в ней до краëв разложены листы и дневник. Сажусь снова, бегая глазами по страницам. Лист 21: «07.06.18. Вначале в лагере было грустно, я скучал по папе. Родители часто ссорились, поэтому и отправили сюда. От этой еды меня тошнит, особенно от манки по утрам, такая не вкусная:( Сейчас стало повеселее, нашëл много новых друзей» Лист 22: «09.06.18. Вчера некогда было писать, утром были игры, а вечером смотрели фильм про звëзды. Потом мы искали на небе малую медведицу. Счастью не было предела, когда раздавали вкусные вафли. А ещë! Влад (мальчик из нашего отряда) подрался с другим мальчиком, его вызывали к главному вожатому, ух, наверное сделают выговор» Лист 23: «12.06.23. Я уже тут две недели! Раньше мне не нравился лагерь, а теперь не хочу уезжать... Как жаль, что осталась неделя. Сейчас постирал одежду, потому что бегали сегодня в столовку под дождëм, и я избрызгал штаны и даже кофту, про кроссы вообще молчу. Это, конечно, не самый лучший лагерь в моей жизни, но тут неплохо» Лист 24: «14.06.22. Никита из будущего, прикинь, мы сегодня победили второй отряд, и заняли первое место, а ведь до этого постоянно они побеждали. Девочки подбросили чупа-чупсы в нашу комнату, правда их съел Рома... Дополнение. Вечер: сейчас произошло такое... » Нашëл. Двадцать пятого листа нет, точно помню, что порвал его. Это произошло чуть меньше недели до окончания смены... Пальцами держусь за переносицу, потому что в носу неприятно защипало. Это было четыре года назад... Когда я впервые...

/14 июня 2018, лагерь/

«На зарядку становись! » — раздалось из уличных динамиков лагеря. Включилась привычная, уже надоевшая песня, которая играла каждое утро. Вожатые показывают разминку, а мне сегодня так лень... На отъебись делаю рывки руками и всë остальное. Каждое утро дети со всего лагеря собираются на зарядку, вечный гул, суматоха, только под вечер появляется свободное время, чтобы прогуляться вдоль ограды. Особенно люблю это время, люблю принюхиваться к еловому лесу, смотреть на закат вдали. Мальчики из той самой комнаты 8 остались, спят. Им похуй на упрëки взрослых, делают что хотят, я бы тоже с удовольствием поспал, но не хочу ругаться с вожатыми. В числе их Влад, которого недавно отчитывали у главного воспитателя. Ещë не было планëрки, но будет выступление, мы хорошо подготовились, и девочки подготовили смешную сценку. Думаю, получим призовое место, ну, надеюсь по крайней мере. Солнце слепит глаза, ветер слегка развивает чëлку, прям под моими ногами нарисованное на асфальте солнышко, а чуть подальше облако, я будто в какой-то книге или фильме про лагерь, всë так атмосферно и ярко. Времени собраться было не много, во-первых, я проспал, во-вторых, мою обувь кто-то спрятал, поэтому напялил первые попавшиеся чëрные шорты, белую мятую футболку, кроссовки мне всë-таки вернули, после моего обещания прописать в глаз. Осматриваюсь по сторонам, э-эх, поскорее бы выступить, поскорее бы вечер. ................ Весь отряд радостный бежит с ужина. Заняли первое место! Девчонки так радовались, они и вправду постарались. Голова болит... Не стоило идти без кепки, теперь, вот, не смогу пойти на дискотеку. Ну ничего, вещи наверняка не высохли со вчерашнего дня. И время будет в душ сходить раньше других. Спустя час весь отряд пошëл на дискотеку, а я предупредил, что не очень хорошо себя чувствую. Один из вожатых остался в вожатской, чтобы присматривать за теми, кто не пошëл. Да и то вроде, спустился на этаж вниз к своей пассии - вожатой из другого отряда. Но сегодня на дискотеку, по-моему, пошли все, кроме меня. Скудный свет в коридоре освещает лишь переднюю, а моя комната последняя, поэтому задняя часть не освещена. Поворачиваю за угол в сушку. Дверь открывается со скрипом, духота по всей комнате, подхожу к вещам. По периметру развешаны верëвки, а по стенам большие батареи. Блин, до сих пор не высохли, плохо отжал. Вчера так торопился на ужин, что просто мокрые повесил, положив только тазик под одежду, чтобы вода стекала, да там, вижу, целый таз набрался. Стою, щупаю в разных местах, ничего не просохло. Да что б их... Вздрагиваю, потому что неожиданно открывается дверь, а оттуда появляется Влад с разбитой губой и пластырем на носу. Весь в чëрных спортивках, так и веет мраком. Осматривает меня с ног до головы, закрывает дверь, выключает свет, откуда-то из кармана достаëт сигарету. Таинственная темнота на секунду озаряется жëлто-оранжевым светом от зажигалки. Вокруг не звука, кроме приближающихся шагов Влада. И звучат они как часы: умеренно, в такт. Ну всë, мне конец... На несколько секунд задерживаю дыхание, чтобы ничего не нарушало страшную тишину, лишь мысленно настраиваюсь на свою будущую участь. Покрепче хватаюсь за подоконник позади меня. Настороженно смотрю, а он на меня исподлобья. Не шевелюсь, Влад приближается не торопясь. Встаëт впритык, смотрит сверху вниз. Как там говорила наша училка по литре? Кровь стынет в жилах... Прощайте... Проглатываю слюну, не упуская из виду его руки. Но всë что он делает, так это морщится, отодвигая меня чуть в сторону. Открывает окно, и запрыгивает на подоконник. Прикладывает сигарету к губам, плавно выпуская дым в окно. Всë это время я внимательно следил за каждым его движением. — Чë не пошëл на дискач? — не смотрит на меня. Басистый голос с хрипотцой. Он самый старший из нашего отряда, да и высокий самый. Рожа смазливая, но из-за вечных синяков не развидишь сразу. Комнату освещает лишь бледный свет из окна и тлеющая сигарета в его пальцах. Вся накалка исчезла по мгновению, тени уже не кажутся жуткими, сам Влад не такой уж пугающий, как показалось сначала. Мозг сам начал додумывать страшные вещи. — Да я... — голос осип, попытался нажать на горло, чтобы выдавить хоть звук, но бесполезно. Страх пережал горло. — Что не так с людьми? — задаëт вопрос, но не мне, сам с собой разговаривает. — вот бы исчезнуть. — Что? Зачем? — искренне удивляюсь. Посмотрел на меня так, как будто видит в первый раз. Будто мой вопрос и вправду показался ему странным. — Да нахуй жить... — выдыхает облако дыма. — Всë равно все подохнем к чертям, чем раньше, тем лучше. — сжал зубы покрепче, поморщившись. Жуткие ощущения отступают, наоборот появляется интерес. Странный интерес, нездоровый такой, потому что нормальный человек никогда бы не додумался разговаривать с парнем, который может и убить. Только я. — Ну почему же... Если есть возможность, то... Не успел я договорить, как он схватил меня за шиворот, говоря сквозь зубы прямо в лицо: — Слушай, ебал я эту возможность... — лицо выражало настоящий гнев, а от него несло куревым. Противный по началу запах, но к нему привыкаешь. Резко отпускает, что я даже отшатываюсь на шаг назад, чуть не грохнувшись на каменную плитку. — Извини, не рассчитал силы. Подхожу снова, следя за тем, как дым развеивается. Посмотрел на меня вопросительно, кивнул, как бы спрашивая что мне нужно. Уже без злобы, растерянно, можно сказать. — Почему ты ведëшь себя так? Зачем споришь с вожатыми? Мне просто интересно... Тебя многие боятся, я в том числе, если честно, но я не один раз видел, как ты помогал работникам лагеря, то медсестре поможешь вещи донести, то электрику подать что-то, то за малявку заступишься, которую мальчики дразнят. — запрыгиваю на другую часть подоконника. Видимо страх окончательно пропал. Либо я сошëл с ума, либо странная атмосфера в комнате на меня так действует. По трубам уловимо течëт вода, а старые грязные стены будто вновь становятся у́же. Я точно схожу с ума. Точно больной. Растерянно взглянул. Молчит пару секунд, наверное обдумывая что ответить. — Хочешь чтобы я рассказал? — не совсем по-доброму улыбнувшись смотрит в глаза. — А знаешь, я могу. Могу рассказать о своëм прошлом, только потом не проси остановиться. Выжидаю пару секунд, отгоняя дурные мысли, соглашаюсь: — Не буду, рассказывай. — уверенно кивнул, придвигаясь ближе. — Хм, ну, слушай. Родился я вполне нормальной семье, но эта ебанная война в Чечне... — сжал зубы, отводя взгляд в сторону. — Ты вообще знаешь что такое война? Когда-нибудь видел кучу гниющих трупов, лежащих друг на друге? Которые просто пошли воевать за Родину молодыми, и больше никогда не вернутся. Никогда, понимаешь? Отрицательно мотнул головой. Прадед не воевал в Великой Отечественной, потому что в деревне нужен бы специалист по его профессии, поэтому никаких военных историй от родственников не слышал, а другого деда не застал в живых. — Хотя о чëм я... Я и сам не видел, мне просто рассказывали... И не дай Бог увидеть это своими глазами. В общем, моего папку забрали на войну, когда мне было года три, я толком и не помню его. — затягивается, — воевал, как я уже сказал, в Чечне, то есть рос без него, мать вкалывала каждый день. Ждала его вроде, не изменяла. Друг его потом рассказывал как они с отцом... — замолчал, нервно скользнув подошвой по подоконнику. — А в прочем не важно... Всë ухудшилось, когда в 2008-ом ей сообщили, что моего батька расхуярили, — странно усмехнулся, истерично, наращивая темп и громкость в голосе, — тогда всë пошло по пизде... Мать начала сходить с ума, пить, а мне тогда было пять, вроде как скоро в школу, я сидел дома, она нашла собутыльников, начались бессоные ночи, драки. Вот все мои сверстники пошли в школу... А я начал воровать в магазине, соседи грозили, что вызовут кого надо за такие крики из квартиры, не соврали, и вот загремел первый раз в милицию. Тогда-то меня и забрали от мамки... Я внимательно продолжал его слушать. В его голосе появилась усталость и нежелание говорить, просто договаривает то, что начал. — И всë... Отправили в детдом, я сбегал оттуда миллион раз, пока не понял, что не избежать мне этого. Все местные менты знали меня в лицо, но знаешь, я не горжусь этим. Потом плохая компания, ежедневное воровство, до веществ не дошло, а вот приятель мой склеил ласты от передоза. — плюëт в окно через левое плечо, — отправили нас сюда с моими, чтобы не мазолили глаза. На этом и закончу. Ну как? — глянул прямо мне в глаза, улыбнулся, — весело? Весело жить? Молчу, не смея моргать, пытаюсь придумать что ответить, но всë кажется таким бессмысленным и неважным, глупым, нервно щëлкаю пальцами от волнения. Смотрю на тëмный лес за окном, мëртвая тишина обволакивает всë помещение, проходясь холодными, трупными пальцами по спине, оставляя мурашки... Ком в горле. Так жаль... Жаль того маленького мальчика, которому пришлось это пережить, и стать таким. Холодным. Невзрачным. Нелюдимым. — Мои родители сейчас часто ссоряться, поэтому и отправили сюда. — выдохнул, посмотрев внимательно в его глаза. Карие... Такие живые, хоть он и прошëл через такие трудности... — Ты же осознаëшь, что они могут расстаться? — Нет... — замотал отрицательно головой, губы непроизвольно задражали. — Они не расстанутся, я смогу помирить их. — Никит, не сможешь, они сами примут решение. — откинулся назад, окончательно расслабляясь. — Не хочу в это верить... — глаза наполнились слезинками, всë вокруг поплыло. Ещё и его рассказ добил. — Надейся просто, надежда умирает последней, может тебе повезëт, а не как мне... — покрестился, посмотря наверх, что-то сказав шёпотом. — Закурить? — уставился снова на меня. Настороженно глянул в его руку, и неуверенно кивнул. Влад достал из кармана сигарету, они даже не в пачке, а просто, в пакете. Зажигает, я прикладываю фильтр к губам. Горчит. Вдыхаю, потом медленно выдыхаю сигаретный дым. — Ну как? Помогает? — Угу... На стеклянном окне вывожу пыльным пальцем какую-то закорючку. Снаружи темновато, прохладно, а внутри тепло. Небо переливается с розового в фиолетовый. Люблю вечер, особенно эту атмосферу, люблю в какой-то степени одиночество, и рядом с ним спокойно, будто я один. Голова перестаëт гудеть, мысли покидают меня. Становится легче. Пусть немного, но легче. — Хах, так странно, знаешь, я впервые кому-то так нагло открылся, ты слишком умëн для своих лет, поговорим? — оценивающе посмотрел, выкуривая дотла сигарету. — Давай. — безразлично соглашаюсь, мне бы тоже не помешало отвлечься. — Самоубийство - это поступок слабого или сильного человека? Серый дым всë больше окутывает нас. Если вожатые узнают, то нам крупно влетит, так ещë и вещи чужие впитают этот запах. Надеюсь что этого не случится, однако вероятность мала. — Самоубийство... я думаю, что слабого. — Сможешь прям сейчас сигануть отсюда? — хмыхнул, указывай головой на окно. — Сильный человек это тот, кто смог преодолеть трудности. — Как думаешь я сильный или слабый? — Думаю... ты очень сильный. — А ты? — продолжает сверлить взглядом. — Получается я тоже... — прозвучало неуверенно, хотя в голове точно знал ответ. Улыбнулся уголком губ. Кивнул. — Есть то, что у тебя нельзя отнять? — Нельзя? Даже не знаю... нельзя отнять мои воспоминания и память. Наверное это. — Как думаешь, ты вспомнишь когда-нибудь меня? Посмотрел на него, вглядываясь в черты, так хочется запомнить. — Хочу запомнить... Наверняка запомню. — Хочешь? А ты... — не успел спросить, потому что в коридоре громко заскрипела дверь. Я быстро спрыгнул по рефлексу, он неспеша закрыл окно, и тоже слез. — Блин, щас спалят, что мы курили. — нервно прислушиваюсь к шагам в коридоре. Влад быстро хватает меня за руку и запихивает в пыльный угол сушки. — Молчи. — прижимает палец к моим губам, сам прислушивается где-то полминуты. — Вожатый наверное в туалет пошëл, ничего страшного. Поворачивается ко мне. Встречаемся удивлëнными, неловкими взглядами, пусть темно, но вижу его выразительные карие глаза, сложно не заметить их. И так близко... Резко отдëргивает палец от моих губ, пряча за спину. — А... Ну всë... Можешь идти, скоро дискотека закончится, все ломиться начнут. Иди-иди. — неуверенно мямлит, лезя в карман за очередной сигаретой. — Ладно, ещë встретимся на вечерней свечке и зарядке. — киваю, как бы давая знак, что разговор на этом закончен, но сделав пару шагов, разворачиваюсь обратно, встречаясь взглядом. — Точно, забыл, что ты не ходишь на зарядки, да и на свечки тоже. Жаль... Там бывает весело. Ну нахуя я это сказал, дурень... Ой, вот всегда так. Лучше молчать буду в тряпочку. Разворачиваюсь, но не дойдя до выхода, меня окликают: — А разбуди меня завтра на зарядку, пожалуйста! Я постараюсь встать. Оборачиваюсь и неуверенно киваю, глупо улыбаясь. Поднимает руку на прощанье, я отвечаю тем же. Фух... Как только закрываю дверь, сразу же упираюсь спиной к ней. Блять... Устало выдыхаю, прикрывая глаза. Убить бы самого себя. Что сейчас было?! И что же сердце так колыхалось, когда он стоял так близко. Дойдя до своей комнаты не включаю свет, прям так, прям в кроссовках, запрыгиваю, упираюсь взглядом в потолок. Так достало всë... А Влад мне даже понравился... Так, стоп! Пусть никто не слышал мои мысли, но прикрываю рот рукой с широко распахнутыми глазами. Ну, не в этом, конечно, смысле. Ну... имел в виду, что он не такой уж и сумасшедший, как о нëм отзываются. Хороший парень. Да и вообще... Провожу обеими руками по лицу, какой стыд... Ага, сейчас бы ещë думать о парне, вообще веселуха. Нервно хмыхаю. Я ведь не могу влюбиться? Нет, конечно, нет! Откуда вообще такие мысли... Но эта тишина и одиночество как будто специально заставляют ковыряться в себе. Мог бы я влюбиться в человека своего пола? Мои родители никогда не отзывались о геях плохо. И я не питаю никакой ненависти. Да и вообще, я с девочкой встречался в городе, она мне нравилась, так что я точно не из этих! По-моему... вроде... Но поток мыслей прерывает громкие крики и смех из окна. Дискотека закончилась. Да и вообще! Что это я тут сижу, нужно без очереди в душ сходить. Вот дурень больной! ................ Будильник на ручных часах срабатывает точно по расписанию в 7:30, мои сожители продолжают дрыхнуть, вот снова проспят, потом жаловаться будут, что последнюю комнату позднее всех будят. Неспеша встаю, заправляю кровать, где-то в глубине полки с вещами нахожу любимую футболку и спортивные штаны. Вот специально, на зло не буду их будить, пусть потом им устроят вожатые. Будет некая месть за то, что спрятали кроссы в прошлый раз. Хватаю полотенце, зубную щëтку, пасту и направляюсь к умывальникам. Но чуть затормаживаю, когда прохожу мимо комнаты Влада. Точно... Он ведь просил разбудить его. Так, ладно, после разбужу. Сначала сам умоюсь. Сделав все утренние процедуры, снова оказываюсь напротив их комнаты. Страшно... Вот зачем я на это согласился. Да и обход уже был, успеет ли он? Ай, да была не была. Махнув рукой открываю дверь. Никогда прежде не бывал тут, если и общался с этими парнями, так только в комнате рядом, когда в карты играли. Между прочем, я ни разу не проиграл. Глазами обвожу комнату с четырьмя кроватями, ищу знакомое лицо, но натыкаюсь на парня, который лежал на заправленной, в одежде. Это и Влад. Подходу вплотную к кровати, чуть нагибаюсь, слегка трясу. — Эй, Влад. — шепчу, чтобы не разбудить других. — Влад, ты пойдëшь? Сажусь рядом, снова пытаюсь разбудить. На секунду просыпается, переворачивается, обхватывая колено. Как ошпаренный подпрыгиваю, громко "айкнув". Сонный приоткрывает глаза, хмурит брови. — Мы горим? — спрашивает, а потом вновь закрывает глаза, повалив голову набок. Да... Горим... Точнее горят мои щëки и уши. Его глупый вопрос хоть как-то убавил тревожность. Он сделал это неосознанно, это радует. Ещë раз трясу. — Эй! Влад... Как пьяный издаëт звуки как после сушняка. — Чë, кого? — приподнимается, протирая глаза. Резко открывает глаза и долго смотрит на меня. — Так... Что происходит... — хриплым голосом произносит. — Ты просил разбудить тебя. Помнишь? — Так... Да, припоминаю. Сколько времени? — ещë сонный сидит, сгорбив спину, продолжая тереть глаза. — Через двадцать минут начнëтся зарядка, сейчас 7:50. Успеешь? — Хорошо, так... Зарядка... Точно... Рукой скрываю улыбку, потому что сейчас выглядит ну очень смешно. И почему не расправил кровать? Так ведь не удобно. — Я что ли уснул? Бля... Сидел до рассвета, а потом видимо уснул. — А почему не спал-то? — Да так... Думал. — посмотрел на меня уставшими глазами и вздохнул. — Ну ладно, схожу уж на эту вашу зарядку... Надо же хоть раз. Встаëт с кровати, направляясь к шкафу. Оборачивается, встречаясь с моим взглядом. Продолжаю стоять, не понимая чего он хочет от меня. — Ты хочешь посмотреть как я переодеваюсь? Ну не то, чтобы я что-то скрываю. — тянет футболку наверх, я сразу же увожу взгляд. — Ладно, подожду тебя возле игровой. Выхожу, смотря в пол, не смея поднимать глаза. Когда дверь закрывается упираюсь спиной к стене. Всë лицо горит. Да что ж он заставляет меня краснеть?! Даже вспотел слегка, футболка начинает липнуть к коже, ощущение не из приятных. Надо просто думать без задней мысли, я почему-то испытываю неловкость, а почему... не понимаю. Он взрослее меня, может поэтому? Хотя с чего бы! — А ты чего там стоишь? Нам скоро на зарядку, всë нормально? — вдруг выводит из прострации мимо проходящая девчонка нашего отряда. — Да, всë хорошо. — киваю и медленно иду обратно в нашу комнату, размышляя. Всë хорошо. Вроде. А вроде и нет. Как вспомню вчерашний вечер, так кажется, что всë не правда, будто приснилось мне. Хотя тогда почему я зашëл в их комнату, разбудил Влада? Всë так завертелось, закрутилось. А дальше что... Не друзья мы, никто мы. Хмурю брови и с ноги отворяю дверь. — Чë лежим?! А ну встали! — довольно грубо получилось, ну и пусть. Кидаю подушку в Рому, который резко подскочил от этого. — Ебанутый что ли? Сколько времени?! — Восемь вроде. — Блять, мне и так в прошлый раз влетело! — подскакивает, надевая на ходу штаны. От наших криков и другие просыпаются. А я выхожу на балкон, осматривая территорию лагеря. ................ Стоим на главной площадке, повторяя движения за вожатыми. Даже Влад делает, пусть не активно, но хоть что-то, стоит чуть впереди меня. Ни с того, ни с сего, вожатый хватает меня за локоть, и уводит в сторону. — Ты как это сделал? Или это не ты? Не вдупляю, поэтому переспрашиваю что имено сделал. — Мы по-всякому пытались его вытащить, но он просто посылал нас, а сейчас сам пришëл... нам столько раз влетало от руководства. А сейчас он как ни в чëм не бывало сам пришëл. Стою чуть сконфуженно, потому что не знаю как именно ему ответить. Типа: «Да мы просто курили, подружились, вот он и припëрся»... Этого ещë не хватало. — Он сам захотел... — увожу взгляд в сторону, на Влада. — Су... — хотел было сматириться, но моë присутствие смутило его. — Хорошо, иди, занимайся. Подхожу к Владу, присматриваюсь... Э-эх... Покурить охота. ................ Весь день шëл как всегда, обычно... Пока я не позвонил папе. Вокруг ограда, а за ним лес... Зелëный такой... Где-то там, мне рассказывали, есть речка, вот бы хоть раз там побывать. Люблю гулять тут, здесь можно побыть одному, обычно детям запрещают ходить рядом с лесом, хоть он и не глубокий, но говорят, что опасно. Обычно гуляю здесь, когда звоню родителям. Длинный гудок вводит в прострацию, я даже забыл, что номер набрал, пока на обратной трубке не раздалось: — Да, сынок, здравствуй. — о... такое обращение сразу напрягает. Что-то папа не в духе. — Привет, у тебя всë хорошо? — Да, как там в лагере? — Неплохо... Да, о том что я курить начал лучше промолчу. И о том, что чуть не подрался... Да и вообще лучше молчать побольше. — Как мама? Можешь на громкую включить? — Нет, она в магазин пошла. Нормально она... Кхм. — голос вновь стал серьëзнее, знаю, что брови хмурит, он всегда так делает. И врать не умеет... — Пап... — голос дрогнул, и в носу защипало. — Ты когда врëшь, у тебя голос проседает. — Кхм... Приболел просто... Я понимаю, что ты уже всë осознаëшь, но... — Пап... — губы слегка дрожат, перехожу на шëпот. — Перестань врать хотя бы себе... Она ушла? Вы опять? Ну ещë скажи, что она навсегда ушла, да?! Встаю напротив забора, хватаясь покрепче рукой. На трубке тишина, но отчëтливо слышны настенные часы с кухни. — Я не знаю... Ты всë прекрасно чувствуешь, уже взрослый, но прошу, не думай об этом. Никита, ты поймëшь нас, когда вырастешь. Живи сейчас, ты ещë ребëнок, радуйся. — голос папы всë больше проседает, даже дрожит, делает глоток. Видимо бухло... — Вот всегда вы так! Никогда не пойму вас! — выкрикиваю, сбрасывая гудок. Со всей силы пинаю эту ограду. Да провались, блять. Я не чувствую материнскую любовь и заботу, но у меня есть мама, она есть! Вижу еë редко из-за частых рейсов, но ведь у каждого ребëнка должна быть она, а моей будто наплевать. И все такие умные, никто не объясняет причину, держат меня за тупого малолетку, а я поумнее их буду. Глаза, полные слëз, поднимаю вверх. Серые облака быстро плывут друг за другом. Взрослые глупые... Не умеют прощать. А Влад был прав... Я даже сделать ничего не смогу. Сука... Разум уже покидает меня. Не знаю почему, но захотелось убежать от всего. Лишь бы подальше. Если приду такой заплаканный в комнату, то все будут ржать. Остаëтся только одно место... Поднимаю глаза, пытаясь прикинуть смогу ли перебраться через забор, он и не такой высокий, перебраться можно. Ставлю ногу, затем хватаюсь рукой и упираюсь второй ногой. Осознаю свои действия только после того, как уже очутился на обратной стороне. И ничего не остаëтся делать, кроме как бежать. Под ногами ломаются сухие ветки, пару раз спотыкаюсь о коряги и цепляюсь. Не знаю куда бегу, просто прямо. Капюшон слетает, когда добегаю до небольшого ручейка, где лес заканчивается, и вдруг понимаю, что сквозь него не видно лагеря. Сколько метров и сколько времени я бежал, уже не понять. Всë делал в состоянии аффекта. Обречëнно сажусь на землю, кидая камень в воду. Если честно, уже и не помню, когда в последний раз проводил время с мамой, когда она мне в последний раз звонила. Родители начали ссориться, когда мама прилетела с последнего рейса. Но я так и не узнал причину. Вдруг за мной раздаëтся щëлканье веток. Резко оборачиваюсь, встречаясь взглядом Влада. Запыхавшись, скидывает капюшон толстовки. — А... Ты что здесь делаешь? — удивлëнно слежу за тем, как садится рядом. — Ты бежал слишком быстро, спортсмен что ли? — хватается за грудь, громко дыша. — Ты видел меня? — Подожди, дай отдышусь. — ложится на землю, а я нависаю одной рукой над ним. — Ты меня видел? А кто-нибудь ещë?! — Да я тоже сюда направлялся, смотрю, а кто-то через забор перепрыгнул, вроде на тебя похож. — Просто... Я... — голос дрожит, перестаю нависать над ним. — Ты был прав... Они расстались, не надо было мне соглашаться на этот лагерь. — от смущения начинаю ковырять кутикулу. Итак ведь пальцы в ранках, дурацкая привычка. — Не вини себя, значит так нужно было. — поднялся, переваливая руку через мою шею. — Помни, ты сам говорил, что ты сильный... Глазами полными надежды и восхищения смотрю на него, а он на меня. — У тебя глаза красивые... — говорит, смущëнно улыбаясь. — Честно, мне твои тоже нравятся. Снова переглядываемся, с моей спины понемногу сползает рука, он вновь притягивает еë к себе. — Я уезжаю завтра, поэтому хотел попрощаться с тобой. — устало улыбнулся. — Что? Почему?! — резко поворачиваюсь в его сторону. — Мальчика, которого я побил, отвезли в больницу, теперь со мной в городе будут разбираться. Но я не жалею, он получил то, что должен был. — А друзья твои что? — А друзья ли они мне? Я просто им очень благодарен за то, что мы с ними так много всего прошли. — грустно осмотрелся по сторонам. — Я уеду завтра, поэтому мы больше никогда с тобой не увидимся. Давай ты закроешь глаза, я кое-что скажу и уйду? Ничего не говори пожалуйста в ответ, просто дослушай. — А? Зачем закрывать глаза? Я в любом случае тебя выслушаю, не уходи. — Пообещай, что не пойдëшь за мной сразу. Ловлю его взгляд, а он всячески избегает. Почему он должен уйти? Я бы никогда не упрекнул его. Зачем... — Обещаю. — киваю и капюшон спускаю на глаза. Чувствую как выдыхает, и начинает говорить приятным низким голосом. — Я всю ночь думал о том, почему мы влюбляемся в кого-то. Она приходит так внезапно... И со мной такое не в первый раз. Вот только влюбится безнадёжно страшнее всего. Вначале я почувствовал что-то, но вероятно спутал с другим чувством. Мне понравилось, что кто-то спустя стольких лет понял меня, поэтому и напридумывал себе. Так страшно думать о будущем, я боюсь этой неизвестности, не уверен, что проживу долго... Хочу чтобы ты был счастлив. Я всë равно уеду, мы никогда не встретимся... Поэтому разреши мне сделать это напоследок и прости... Крепко прижал в объятия к себе. На щеке остаëтся еле уловимое влажное прикосновение, возле меня начали ломаться ветки и шуршать трава, а после только умеренно отдаляться шаги. Когда шум сошëл на нет, открываю глаза, и слеза стекла по щеке, которую пару минут назад касались его губы. Обещал, что не пойду за ним. И не пошëл.

/настоящее время/

Это было четыре года назад... Когда меня впервые полюбил парень. Как только я опомнился, так сразу рванул в отряд, но ни по пути, ни в корпусе мы не пресеклись. И на следующий день тоже. И никогда больше... Я не понимал как это могло произойти. Искал его всячески после смены, но ни-че-го. В какие-то моменты я боялся его забыть, в какие-то ненавидел что помню. А может ничего и не было? И всë это мне приснилось. Ещë полгода мне казалось, что я влюблëн, но это была не любовь, совсем нет, да и он вероятно запутался. Проблемы в семье затмили воспоминания о мальчике из лагеря, оказалось, что мама изменяла отцу, после чего я возненавидел еë, заблокировал во всех сетях, погрузился с головой в учëбу. Я просто не помню последующие полгода после развода родителей, будто эти воспоминания отобрали. Вот так ирония. Сейчас я точно знаю, что никаких чувств к Владу не испытываю, вряд ли испытывал когда-то, не помню... Выключив светильник, опираюсь руками о подоконник. Так много звëзд... И вот я снова влюбился... Уже давно влюблëн. Безнадёжно. Глупо. Больно. История повторяется. И спит моя любовь сейчас на моей кровати, и даже не подозревает о моих чувствах. Не планирую ему признаваться, я просто тоже хочу, чтобы он был счастлив, а я счастливым его сделать точно не смогу. Подхожу медленно, не торопясь к кровати. — Спокойной ночи.