Друг моей сестры

Часть 19

Паутина и пыль витают по воздуху, развиваясь от ветра из-за незакрытой двери, которую, между прочем, должен был закрыть я, но это уже неважно. Непонятно, то ли сено под ногами так хрустит, то ли доски скрепят, было стрëмно, однако уже всë равно, потому что наконец заметил Павлова, которого искал несколько часов. Лежит на сеновале, закинув ногу на ногу, смотря в потолок чердака. Увидев меня, заметно повеселел. — О, нашëл всë-таки. — сказал мне с нахальной улыбкой. Встаю прямо над ним, растопырив руки по бокам, с осуждением оглядываю, чтобы хоть немножечко стало стыдно, но нет! Ему хоть бы хны! Ему всегда по-ху-ю. — И куда ты пропал? Ничего, что я тебе звонил? Искал? Писал? То есть ты просто спал всю ночь тут? Я его отчитываю, а он лежит и лыбится. — Ага. Ой, ты бы знал какой кайф. — потянулся и с наслаждением отвернулся на другой бок, то есть чтобы не видеть меня. Хороший пинок под зад взбодрил его, наконец-то услышал победный жалобный вой. — Э, ну за что?! А-ай. — Мог бы и меня позвать. — наигранно отворачиваюсь, якобы обиделся, хотя я впервые за долгое время выспался, потому что никто не будил меня и не пинал ночью. Даже рад, что этот полудурок ночевал здесь, а я в тëплой, чистой комнате. — Кстати, твоя мама звонила, сказала, что они втроëм уехали подавать Ленкины документы и вернуться через 12 дней. И настоятельно просила тебя не задерживаться здесь. А ещё сказала какой я классный, добрый, вежливый, умн... — перечисляя, загибал пальцы с невозмутимым видом. — Всë-всë-всë, я понял, можешь не продолжать. — показушно закрыл глаза и уши. — Так, погоди, то есть от меня звонки ты не брал, а от мамы взял?! Да и вообще, с какого хрена она звонит тебе, а не своему сыну! — А Ленка говорила, что ты приëмный. — Да ты! — со всей злости пинаю сено, которое валялось на полу прямо в него, прямо в его наглую рожу. — Э-э, — резко поднимается и отряхивается от разлетевшегося сена, попутно выплëвывая залетевшую сухую траву, — Васильев, я тебя убью! А ну стой! Но это я уже услышал вслед, когда торопливыми шагами спускался с лестницы. ............... Вот бы сейчас оказаться на берегу пруда, где нет людей. Где, касаясь ветками, свисают ивы над водой. Где нет голосов, шума... А рядом дом с деревянной калиткой, который усеян цветами и... Сильный удар в голову затмевает мысли. Скорчив рожу, замечаю чëрно-белый футбольный мяч недалеко от себя, а напротив испуганного Павлова. — Всë нормально? На поле, уже знакомые мне ребята, играли в футбол. А у меня вдруг заболела нога, поэтому сел на траву чуть дальше от них. Но этот долбаëб, видимо, слепой, потому что как ещё объяснить то, что он закинул мяч сюда?! — С-с-ска. — хотел было его послать, но от боли лишь прошипел. Подойдя ко мне вплотную, садится рядом, осматривая место куда кинул мяч. Осторожно отодвигает чëлку чуть холодными пальцами, проводя подушечками по лбу. Так приятно. От этих прикосновений внутри странно закололо, больно и спокойно одновременно, дыхание на несколько секунд пропало. Будто бы меня резко подняли наверх и с такой же силой кинули вниз, внутри приятная взбудараженность. — Вроде ничего серьëзного, до свадьбы заживëт, — выдохнув, повеселел, — кстати, когда замуж собираешься? Этот вопрос застал меня врасплох. Нужно ли отвечать на него, или он риторический? Странное ощущение тотчас пропало, отлегло. — Замуж?! Может жениться, неуч? Отвали, придурок. — всë ещё обиженно отворачиваюсь от него, не желая разговаривать. — Никогда не поженюсь, понял? А если и поженюсь, то ни за что тебя не приглашу. — Ну, правильно, зачем приглашать жениха, буду рядом с тобой стоять и снимать с тебя фату. Резко оборачиваюсь с охуевшим взглядом, а этот на всю округу заржал, именно этой реакции ждал от меня. А мне что-то совсем не смешно, встал, пнул об него мяч и пошëл прочь, хотел свалить быстро, но боль в ноге разрушила мои планы, поэтому он догнал меня. Лишь что-то крикнул на прощание пацанам. Громкие приближающиеся шаги только сильнее раздражают меня. — Эй, Дань, притормози. Извини, я силы не рассчитал, и за шутку тоже. Ты устал? Пыл понемногу спадает. Глубокий вдох и выдох помогают прийти в себя. Прощать его, конечно, не хочется, но и раздувать, из-за глупой случайности, скандал тоже не стоит — Немного. В голову отдаëт. — сморщив нос, прикладываю руку с виску. — Всë же обработать надо, пошли давай. Синяк не обещаю убрать, но что-то сделать точно смогу. — Там синяк?! Полный игнор. Хватает меня за запястье и тащит в сторону дома. Тут минут 7 идти, если свернуть возле большого кирпичного дома. Такие тëплые... Его руки. Смотря на него сейчас, не верю в то, что ещё несколько лет назад я боялся даже заговорить с ним, спросить о нëм у сестры, ведь мне правда хотелось многое узнать. Я, он, обстановка — всë меняется. Был бы он девушкой... Я бы наверное был влюблëн в него ещё с 7 класса. Считал его идеалом и таким недосягаемым, а сейчас мы стали настолько близки... И почему он возится со мной. Неужели интересно? Столько раз задавал себе этот вопрос, но так и не знаю ответа. А он всë ещё не отпустил ни на секунду мою руку. С самого поля. И даже я ничего не сказал... Есть в июле какая-то своя атмосфера, которая не сравнится с тем же июнем; поля уже не такие зелëные, я помню как мы с Павловым застали цветение, а сейчас уже прошло два месяца... Хотя ощущение, будто мы знакомы несколько лет. Интересно, встретив его через пару лет, я буду помнить этот день? Всегда так хочется запомнить, но по итогу всë равно забываю. Ну же, не забывай! Не хочу забывать! Вот, солнце слепит глаза так, что приходится свободной рукой придерживать козырëк ладонью, облако на небе напоминает морду собаки, из ближнего дома слышно сверление дрелью, а Никита сжимает мою ладонь. Пусть всë останется в памяти... Пожалуйста... И этот глупый фиолетовый цветок, рядом с которым мы только что прошли, и глупая ржавая бочка, с которой слезает столетняя краска. Всë это мелочи, но они важны. Жаль, что это бессмысленно, ничего не останется в памяти. Я и забыл почему мы сейчас идём домой, но лëгкое пульсирование в зоне виска напомнило. — Ушиб кажется прошëл, да и вообще поздно что-то обрабатывать. И глазом не повëл в мою сторону. Мы вышли на тропинку, под подошвами кед хрустят мелкие камни, наверняка машины с дороги занесли. Хах, а ведь он нравится многим девчонкам. Интересно, а если бы я был девочкой, мы бы могли с ним подружиться? Ему нравится во мне что-то? Раз просто не бросил меня ещё тогда, под лестницей, мог ведь забить. Быв бы я не парнем, но таким же, возился бы он со мной? А мог бы влюбиться? Поднимаю глаза на него, а ведь он и вправду очень симпатичный. Глаза вдруг расширились от ужаса. Данил, опять ты думаешь об этом! Нет-нет-нет, прекрати. Как же ненавижу навязчивые мысли. И его ненавижу! Ненавижу! Хочу ненавидеть, но осознаю, что не чувствую никакой злобы к нему. К сожалению. Я даже не заметил как мы дошли до дома и уже подходим к порогу. Подняв глаза снова, сталкиваюсь с его взглядом, мне он показался каким-то несвойственным для него, будто бы грустным. — Дань... — А? — выйдя наконец из транса, откликнулся. Позади меня проносится свежий ветер, поднимая пряди волос вверх, а после стихает и всë возвращается обратно. Никита обвëл взглядом пространство позади меня, лишь на короткий миг посмотрел на моë лицо, чуть улыбнулся и покачал головой. — А нет... Ничего. Давай завтра сходим в клуб. А потом, через два дня, мне нужно отвезти тебя домой... Услышав это, мне почему-то стало неимоверно грустно и обидно, не этого я ожидал. Что угодно, но не это. Ещё и он выглядит таким скованным, ему было неловко это сказать. Неужели я здесь слишком долго задерживаюсь? Выражение лица становится серьëзнее, он похоже заметил это и попытался оправдаться, потому что я всë ещё жду объяснений. — Нет, не подумай, что я хочу, чтобы ты уехал. Просто должен был сказать тебе ещё с утра, твоя мама просила привезти в ближайшее время, потому что дом пустует, она волнуется. — взгляд увëл в пол, а рукой неловко шарит по карманам. — Я попросил её, чтобы ты остался ещё на два дня. — Хорошо. — сам не осознавая, я ответил лишь одним словом. Обычным "хорошо"! Не хотел, но получилось. Всегда со мной так! Когда вот-вот потеряю близкого человека, эмоции теряются, зато потом будет больнее вдвойне. Он резко поднял на меня глаза, таким расстроенным я его очень редко видел. Внутри стало ещё грустнее от того, что это возможно последние два дня, которые мы проведëм вместе. А я так и останусь в своëм гниющем городе совсем один, где нет у меня лучшего друга, где не будет надоедливой сестры, где нет никаких перспектив, останется лишь холодная зима, торчки в подъездах и потрëпанные, выцветшие многоэтажки, блекло стоящие напротив. Придëтся взрослеть. Жаль нельзя навсегда остаться в этом моменте, в детстве. — Заходи, обработаем твою рану. — попытался улыбнуться, даже усмехнулся, но всë это сопровождалось стеклянными глазами, которые он усердно пытается спрятать, уводя взгляд. Я совсем и забыл про свой ушиб, теперь это кажется таким ненужным, неважным. Как же хочется его обнять. Жаль нельзя, будет только больнее. — Раз осталось так мало времени, надо провести их так круто, насколько это возможно. Лëгкий смешок сошëл с его губ. — Конечно, всю ночь сегодня прогуляем, давай сначала твою рану обработаем. Я кивнул и приподнял уголок губ. ............... — Слушай, а вот почему ты со мной общаешься? Уже два часа мы просто слоняемся по деревне, над головой только звëзды и луна, ходим без цели, от столба к столбу. Лëгкий ночной ветер треплет волосы, в траве стрекочут кузнечики. Павлов идëт по правый бок, засунув руки в карман, иногда закрывает глаза и вдыхает свежий воздух, наслаждаясь. — Не поверишь, но я задаюсь вопросом: почему ты общаешься со мной. Кеды шуршат по асфальту. Продолжаем идти непонятно куда и зачем, но это приятная неизвестность. Хорошо, когда забываешь про телефон, потому что сам человек интереснее бессмысленного цветного экрана с кнопками. Карман Никиты зашуршал, оттуда проявляется мятая коробочка с сигаретами. Те, что он любит. Всегда их курит. — Не желаешь? — Желаю. — протягиваю руку перед ним. Останавливаемся, плавным движением рук вынимает белëсую сигарету. Чуть мешкается, но опускает на мою руку. И судя по всему не спешит убирать её. Смущëнно отвожу взгляд и пинаю кроссовком, чтобы перестал так делать. А он обхватывает мою ладонь, сигарета так и остаëтся между нашими ладонями. — Слышь, что творишь?! — нахмуриваю брови и пытаюсь вырвать руку из его руки. — Отцепись! — Давай так походим? — улыбается, и крепче сжимает ладонь. — Ты совсем дурак? — О да, я дурак. Я сумасшедший дурак, и это так круто! — улыбается ещë шире. — Чем бы дитя не тешилось, ладно, твоя взяла, держи меня за ручку как настоящий педик. — говорю в надежде, что его смутят мои слова, но он тянет меня дальше по дороге. — А мне всë равно что подумают другие люди. Я просто делаю то, что хочет моë сердце, что хочу я. — говорит со мной, но даже не соизволил обернуться. — И когда ты уже отстанешь от меня, а?! Останавливается. Отпускает мою руку, из которой прям на землю падает сигарета. Поворачивается с теми же счастливыми глазами, но улыбка уже не такая широкая. — Ты забыл? Всего два дня осталось. — улыбка переросла в неестественную, всегда чувствую, когда он так делает — Но как бы мне хотелось, чтобы мы вот так вот гуляли, веселились ещë дольше вместе. Закуривает. — Ты можешь считать меня странным, даже ненормальным, но я всë-таки спрошу... — выпускает дым и замолкает. Дыхание притихло. Всë вокруг стихло. — Я боюсь, что может стать поздно... Ты можешь отказать, я пойму. Но можно обнять тебя? Хотя бы пару секунд? Не подумай, я не идиот. Нет так нет, я ничего... Осторожно киваю. Делаю первым шаг и вот уже стою, обнимаю его. Уши и щëки горят... Не двигается. Чуть помедлив, робко касается руками моей спины, и еще немного подождав, тëплым паром из рта выдыхает в шею, прижимает сильнее. А над головой бесконечное синее небо, усеянное маленькими звëздами. Красиво. Неловко, но так классно!