Друг моей сестры

Глава 18

Ощущение не из приятных... Часы умеренно стучат на кухне, кажется, будто в такт моего сердца. Чувство, что я чего-то хочу, но не понимаю чего именно. Будто потерял какую-то важную "ниточку" что ли. И погода гадкая, дождь льёт как из ведра всё утро. Похлюпываю горячий мятный чай, вдобавок, следя за медленно стекающей каплей. Никита сам не свой, не выходит из комнаты, просто сидит за столом, смотря в окно, что-то читает. Делаю последний глоток и, гремя посудой, отношу к раковине. Что-то явно не так с ним, нужно пойти проверить. Тихонько открываю дверь, Павлов листает какую-то старую книгу с пожелтевшими листами. — Эй, как тебе погодка, не хочешь прогуляться? — глупо посмеиваюсь, но он отвечает сухим "нет". Даже не отшутился в ответ... Может я обидел его? Странно. Улыбка с лица мгновенно слетает. — Что читаешь? — подхожу впритык к стулу, упираясь одной рукой на стул, другой на стол. Глазами быстро успеваю пробежаться по, выделенной карандашом, строчке «Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит.». Вдруг книга резко закрывается, Павлов убирает её в ящик. — Ты что-то хотел спросить? — уставшие глаза встречаются с моими. — Я... Да, то есть нет... Просто ты... сидишь тут один... Может я чем-то обидел тебя? — было тяжело спросить об этом, но, поборов гордость, выдавил из себя. — Нет-нет, ты что, просто я очень устал, плохо спал всю ночь. Да, красноватые глаза выдают его ночные посиделки. — Какое сегодня число? — вдруг резко приподнявшись, обращается ко мне. — А... Четвёртое июля вроде бы... А что? — Я тебе не говорил, что будет шестого июля? — Шестого? Не припоминаю. А что будет? — Да так, мероприятие одно возле клуба, праздник Ивана Купала. Мы, конечно, не славяне, но лишний праздник, да к тому же такой необычный, не прочь справить. Задумался на пару секунд, что-то слышал о нëм, но никогда не видел как проходит этот праздник. — А что там будет? Уставшие глаза вновь уставились на меня. — По традиции прыгают через костëр, мы с пацанами когда-то ходили ночью на речку, но после одного инцидента, когда один парень чуть не утонул, нам никогда не разрешали больше туда приближаться на ночь глядя. Девочки обычно плетут венки, потом отдают своим возлюбленным, хотя это старая традиция, не думаю, что кто-то будет это делать в нынешний год. Ну, в общем, будут прыгать через костëр, тусить, бухать. Говорю же, лишний повод повеселиться. Хочешь пойти? В голове проскакивают волшебные картинки. Ночь, костëр, тусовка. Мечта... — Да, хочу. Мы ведь идëм? Улыбнулся еле заметно, потом кивнул. — Конечно. Капли на стекле продолжают плавно опускаться. После дождя обычно бывает радуга, интересно, а сегодня увидим еë? ............... Как только погода стала яснее, мы собрались к Ди. Павлов наконец-то повеселел, всю дорогу шутил, прикалывался. Даже успел побесить, ну, без этого никак. Это само собой разумеющееся. У Дианы тепло, она чай малиновый нам предложила. — Как у вас с Кириллом дела? — хитро покосив глаза, обратился Павлов к Диане. Неохотно обернулась и уставилась с каплей презрения. — Как? Да никак... Он вроде парень неплохой, но, мне кажется, ему потом надоест это всë. Наиграется, а затем... Ну, как это обычно и бывает. Может я и ошибаюсь... Сама уже не понимаю. — Да... Дела... — уныло пробормотал. — Ладно, не будем о нëм, вы шестого ведь пойдëте в клуб? — она оживилась и наконец улыбнулась. — Ага, идëм. — улыбнувшись, отвечаю ей. — Вот и отличненько. Достала из верхнего ящика всякие вкусности. Пар от малинового чая поднимается, затем развеивается перед лицом. Такой волшебный запах. Осторожно прикладываю к губам горячую кружку. Где-то в глубине дома, бабушка Дианы слушает телевизор, и эта вся атмосфера навевает приятную грусть. Понимаю ведь, что это всë закончится, а сейчас хорошо, сейчас не волнует ничего. Уж слишком часто такие мысли вертятся в голове. Вот бы это лето никогда не заканчивалось. ............... — Ты долго ещë? — покачиваясь на стуле, зову Никиту. Вот ему что-то приспичило делать именно сейчас, когда мы должны уже выходить. И не говорит что именно, зараза. Я наконец дождался, сегодня мы пойдём прыгать через костëр и тусить до самого утра. По крайней мере я на это рассчитываю. Ведь не зря поспал днëм, чтобы ночью спать не захотелось. — Всë, готов. — с улыбкой выходит из комнаты; весь такой важный, мол, ну, давай, спрашивай. — И что ты делал? Хитро покосив глаза, достал из-за спины два венка из полевых цветов. Глаза округлились, я отрицательно замотал головой. — Только не говори, что мы это наденем? Лукавая ухмылка, слабый кивок — всë это предвестник чего-то нехорошего. — Я пас. — поднимаю руки в воздух и выхожу из дома. Павлов догоняет меня, но ничего не говорит, даже странно. Обиделся что ли? Обычно начинает уговаривать, просить, а я ни в какую. Сегодня не так. Идëт и молчит. — Ты их сам что ли делал? — стало неловко. Да, похоже загрустил, снял улыбку с лица. Мы сейчас должны зайти за Дианой и Кириллом. — Да, это как традиционный элемент одежды, но раз не хочешь, то заставлять тебя нет смысла. — взмахнул рукой и венок полетел в траву. Свой тоже выбросил. — Он всë равно кривой получился. — Э, ты что делаешь? — удивлëнно посмотрел на него, но он даже не обернулся. Никита пошëл дальше, а я вернулся за венками. Один надел на себя, а когда догнал Павлова, то второй на него. — Да не стоило, наверняка мало кто придëт по дресс-коду, они некрасивые получились. Вон, колосок торчит не в нужную сторону, ромашка вообще общипанная. Твой, из васильков, получше смотрится, но всë равно кривой. — Хватит, — слегка толкаю его в плечо, нахмурив брови, — хватит себя прибеднять, хорошие венки, ты просто издеваешься, да? Ничего не ответил, пошëл дальше, не сбавляя темп. Тотальный игнор. Мы быстро дошли до дома Дианы, на крыльце уже ждëт Кирюха. — Не выходит? — Неа. — отрицательно мотнув, ответил Кирилл. — Мы и так опаздываем, там уже костëр наверное зажгли, где она возится? — Павлов недовольно закатил глаза. — Да тут я, хватит бубнить. — дверь открылась, на пороге стояла Ди в белом платье, тоже с венком. — О, я смотрю, вы тоже сделал. Очень красивые. Протянула венок из ромашек Кириллу. По его лицу видно, что он очень счастлив и удивлëн тому, что его пассия сделала для него. — Спасибочки. — искренне улыбнулся, так и не скажешь, что позавчера возле клуба, когда мы пошли без девочек, полез драться с какими-то типами. Повезло, что по лицу ему не дали. С ней он... Такой... Другой что ли. Рядом с ней рабеет и превращается из хулигана в заботливого, милого парня. На удивление Диана сама подошла к нему и обняла. Его лицо выражало высшую степень блаженства и успеха. Победа, его любовь проявила знак внимания. Лишь бы в запой не ушëл после такого. — Ну что, погнали? — наша подруга резво подпрыгнула и побежала вперëд, ну а мы за ней. Бежит, а одной рукой слегка приподнимает подол платья. ............... Клуб явно преобразился, уже из далека вижу костëр и целую толпу людей. Какие-то смельчаки перепрыгивают костëр, а потом громко смеются. Небо... Оно сегодня такое красивое, не такое как всегда. Без единого облака, а на горизонте садится солнце. Над головой сиреневый уходит в розовый, розовый в оранжевый и красное солнце, которое вот-вот уйдëт до следующего утра. И с каких пор я стал таким сентиментальным? — Ребят, там они уже прыгают, ну чë вы копошитесь? — Ди схватила Кирилла за руку и потащила к толпе. А он и не сопротивляется, идëт и лыбу давит. Подойдя уже достаточно близко, замечаем как целая колонна из парочек перепрыгивают костëр. По два человека, девушка и парень. А совсем молодые смотрят горящими глазами за всем происходящим, им видимо запретили, вот и стоят в стороне. Музыка включена на полную катушку, голоса Дианы и Кирилла практически не слышны, поэтому мы их увидели только тогда, когда они встали в очередь. Пристально наблюдаю как люди перепрыгивают через довольно немаленький костëр. — Встанем к ним? Казалось бы обыкновенный вопрос, но он меня смутил. Уже давно наблюдаю за толпой, но ни разу не видел двоих парней. Бывало две девушки, но парней нет. Я очень хотел... хочу... прыгнуть, но сейчас... С другой стороны, если я об этом скажу Павлову, то он поймëт, что это смутило меня и начнутся глупые шутки. Сейчас либо забыть о своих предрассудках, либо отказаться вовсе. И всë же... — Похуй, погнали. Смешок и кивок — всë, что мне нужно сейчас. Забыть об остальных и бежать с ним. Встаëм за какой-то парой, а впереди ещё куча людей. Павлов подаëт жест, чтобы я наклонился поближе, хочет что-то шепнуть. — Пс. — Чë? — Когда мы побежим, я сделаю кое-что, но не обращай внимания, просто отойди чуть дальше. Хочу, чтобы нас все запомнили. О да... Павлов как всегда хочет быть королём. Что в школе, что тут. Везде первый. Наша очередь всë ближе и ближе. — Я даже знать не хочу что это будет. Но я за. Удивлëнно посмотрел на меня, я проигнорировал этот момент,потому что сказал не подумав. — А, кстати, ещё не забудь загадать желание во время прыжка. Положительно мотнул головой. И вот уже почти наша очередь. — Никит, пожалуйста, только не делай глупостей. Встречаемся взглядами, впервые в них что-то такое, чего я раньше не видел... не замечал. Выразительный взгляд без насмешки, злобы, он проницательный и понимающий. Взгляд, который останется в памяти. Очередь дошла до нас. Надо разбежаться, загадать желание и перепрыгнуть огненную преграду. Всë просто. — Что-то страшно немного. — глупо усмехаюсь, понимая, что мои слова никак не подействуют. — Забей на всë и всех, получи настоящий кайф во время прыжка. — положил руку на плечо, сжимая. Казалось бы, такая глупость, а сердце начало биться неприлично быстро. Да что ж творит этот Павлов?! Почему в этот момент я изменил своё желание, почему колени затряслись?! Но больше не было времени думать, потому что Павлов начал обратный отсчёт: — Три... Два... Вдох. — Погнали! Пятка отрывается от земли; разогнавшись, приближаюсь к костру, вблизи он кажется выше и шире. Но бежать обратно поздно, адреналин ударил в голову. Мгновение. Желаю, чтобы Павлов никогда меня не забывал. И вот я уже на другой стороне костра. Вокруг загудела толпа: свист, смех, удивлëнные вздохи. Оборачиваюсь, а Никита там сальтухи крутит. — Ты хоть немного адекватный?! — кричу, чтобы перебить возгласы оживлëнной толпы. Прибегает ко мне, улыбаясь во все тридцать два. — Неа. После нас в толпу встала куча других пацанов. Да уж, конечно. До этого боялись выйти, а как Павлов вышел, так и они сразу. ............... До трëх утра мы пробыли в клубе, я даже выпить успел немного. Там все пили, танцевали, кто-то даже дрался. Диана с Кириллом ушли ещë до полуночи. Сейчас чуть подвыпившие идëм через поле домой. Никита как всегда рассказывает смешные истории, а на горизонте рассвет. Надеюсь... это не последнее наше утро, которое мы встретим вместе. О, Боже, Данил, да о чëм ты думаешь постоянно. Вдруг телефон Павлова завибрировал. — Надеюсь это не бабушка. Когда он вытащил телефон, его выражение лица резко изменилось, стало серьёзным. — Извини, мне нужно наедине побыть, можешь идти вперёд, я догоню. Неуверенными шагами двинулся дальше. Теперь голову ломаю, кто же ему позвонил. Хотя с чего бы... Меня вообще это волновать не должно. Но всë же... Я отошëл от него за десяток метров. Он продолжает разговаривать и стоять на месте. Вижу как опускает руку, в которой вот-вот держал телефон. И просто стоит, не шелохнувшись. Из далека плохо видно его лицо, но оно явно нерадостное. Приходится бежать к нему обратно, но он отворачивается как только я приближаюсь. — Эй, что случ... Затыкаюсь. Был бы я на его месте, вряд ли бы хотел, чтобы в такой момент задавали такие бессмысленные вопросы. Сейчас ему нужно не это. Идея, конечно, глупая, но подумал об этом уже после. Обхожу его, видя застывшие слëзы в глазах, которые он не выпускает; как хрусталь. Смотрит чуть в даль, пытаясь улыбнуться даже будучи таким. — Да ничего... Просто я... То есть мне... — не выдерживает и слеза за слезой скатываются по щекам. Прижимаю к себе, положив его голову к себе на плечо. Пусть хоть всю промочит, похуй. Пусть хоть накричит, похуй. Пальцами цепляется за лопатки, утыкаясь в плечо. Было прохладно, но теперь тепло. Тепло как никогда раньше. Я не знаю сколько мы простояли так молча. Минуту? Две? Десять? Но не на секунду я не выпускал его из своих объятий, пока он сам не успокоился. — Я... Бля... — смешком пытается спасти ситуацию, но ресницы всë так же мокрые от слëз. — Если тебе тяжело, не говори ничего. Если хочешь чем-то поделиться, то расскажи всë. Смотрит на меня, не отводя взгляда. Кивает. — Мне позвонила мама... Спросила как там новая девушка папы. — снова смешок. — Понимаешь, она недавно узнала от бабушки, что папа нашëл себе кого-то, хоть и сама сейчас живëт в Италии с каким-то мужиком несколько лет. Она не звонила мне всë это время, она ни разу не поздравила меня с днëм рождения за пять лет, она никогда не писала мне сообщения. А сейчас она позвонила, чтобы спросить кто папина новая любовь! — слëзы вновь заполняют его глаза. — Данил, что со мной не так? Я тоже хочу нормальную семью как у вас, хочу себе такую же надоедливую сестру, но любил бы её несмотря ни на что; хочу любящих родителей, которые пришли бы на мой выпускной. Всю жизнь потратил на учëбу, чтобы на меня обратили внимание, похвалили. А в итоге что? Я по-прежнему один. Я просто хочу чтобы меня любили хоть капельку, просто за то, что я есть. Меня будто парализовало, кажется даже грудная клетка перестала колебаться. То, что меня бесило всю подростковую жизнь, не хватало ему. Какая-то несправедливость в жизни. Он прав, к нему на выпускной так никто и не пришëл, поэтому всю дорогу он болтал с моими родителями, а я на него ужасно злился за это. — Знаешь, а я всегда завидовал тебе, — вдруг неожиданно для самого себя, слова слетают с губ, — мне казалось, что чрезмерной опекой родители не доверяют мне, сестра так вообще считает отбросом общества. А у тебя свобода... Получается мы оба были несчастны, завидуя друг другу. И по правде, я никогда не жалел, что познакомился с тобой. И вот теперь мы оба стоим посреди поля со слезами на глазах, а потом одновременно смеëмся и двигаемся дальше. Не забывай меня, пожалуйста.