Потеряшка

—Арсюх, вот твой кабинет, 470. Твой класс 10А, прошу любить и жаловать. Класс хороший, не проблемный, ведущий, по сравнению с параллелью. Сегодня есть все, кроме одного. Шастун... Шастуна нет. Он вообще тип интересный. С ним могут быть некоторые проблемы. У него тридцатого числа родители погибли в автокатастрофе, сегодня он на похоронах. Не думаю, что ближайшую неделю он появится в школе. Кроме того, я пока что единственный, после его дружка, кто смог наладить с ним хоть какой-то контакт. Он интроверт, поэтому с ним придется нелегко. Попроси у Позова его номер, когда будешь собирать их по классу,— Паша, школьный психолог (а по совместительству и школьный фельдшер из-за двух образований), хлопает друга по плечу и открывает перед ним дверь в кабинет. Дети сразу оборачиваются на звук.       Попов входит в кабинет, оглядывается. Полный класс детей, нет ни одной пустой парты. Есть только одно пустое место. Судя по всему того самого Шастуна, про которого только что рассказывал Паша. —Всем здравствуйте, с началом года,— решает уже как-то начать мужчина, рассматривая кабинет. — меня зовут Арсений Сергеевич Попов, с этого года я ваш классный руководитель, а также веду у вас русский язык и литературу. Классного журнала пока что нет, поэтому предлагаю быстренько познакомиться.

***

      Глаза открываются. Бабушка стоит прямо перед лицом. Будильник бьёт по ушам. Антон спал ровно два часа. А до этого времени он рыдал.       Бабушка уходит. Шастун поднимается. В глаза кидается выглаженный бабушкой костюм. Черные брюки, того же цвета пиджак, черная рубашка. Вспоминая, куда он прямо сейчас поедет, становится плохо. К горлу опять подкатывается ком слез. Начинают болеть ключицы. Он вчера даже не обработал порезы. И на этот раз их действительно стоит обработать. Черная футболка в районе груди пропиталась кровью и стала немного твердой.       Парень поднимается и идёт в ванную. В зеркало даже не смотрит, быстро умывается, чистит зубы и возвращается в свою комнату. Сразу отключает телефон полностью и кладет его под подушку, после чего надевает на руку часы и заправляет кровать. Одевается. Из портфеля достается пачка сигарет. Отцовские. Дверь на балкон открывается и парень выходит на улицу. Откуда-то отдаленно слышен гимн чьей-то школы. Юноша проводит спичкой по коробку и поджигает сигарету. Сходу делает затяжку.       Покурив, Антон выходит на кухню. Бабушка уже собрана. —Тошенька, ты кушать будешь?— тихо спрашивает женщина, вставая, подбегая к холодильнику. —Нет, я не голоден,— сухо отвечает Шастун. Он наливает себе кружечку воды, выпивает все залпом и возвращается назад в комнату. Он забыл обработать ключицы.       Пиджак и рубашка отправляются назад на вешалку, а из стола достается перекись водорода и ватные диски. Положив на колени полотенце, Антон щедро поливает раны перекисью, закусывая нижнюю губу. Из глаз начинают течь слезы. Больно. Морально и физически, больно. В шестнадцать лет он потерял все, что имел. Родителей. Людей, которые его любили, понимали, уважали. В память о маме остались только фотографии и проколотый в прошлом месяце язык. Она была прекрасным мастером и, после долгих уговоров, решилась сделать этот прокол сыну. Шастун клянётся себе, что никогда не позволит вытащить серёжку с языка. От отца остались лишь часы, что в тот раз он решил не надевать, уезжая на дачу. Конечно, осталась их одежда, некоторые личные вещи, но носить их Антон не сможет. Скорее всего, он даже не сможет зайти в их квартиру. Просто потому что ему слишком плохо там находиться.       Бабушка стучит в дверь. Парень дёргается, откидывает перекись и ватные диски в сторону, закрывая все покрывалом, а потом быстро накидывает на себя рубашку, отворачиваясь к окну. —Тоша, ты готов? Нам уже надо выезжать. Сейчас Людочка заедет, заберёт нас. Ты точно кушать не хочешь?— тихонько, медленно спрашивает старушка, разглядывая спину внука. —Нет, ба, не хочу. Я готов, сейчас выйду уже,— неожиданно резко отвечает Шастун. — сейчас, выхожу уже.

***

      Почему-то каждый человек, что присутствовал на похоронах, считает своим долгом выразить свои соболезнования Антону, сказать, как же им жаль, что он потерял любимых родителей и, в целом, надавить на больное. Антон отходит в сторону, старается собраться с мыслями и не дать волю эмоциям при таком количестве людей. Сами похороны проходят под звуки плача. Парень бьётся в истерике. И домой возвращается сразу после похорон, не желая оставаться ни на какие застолья. Кто это вообще придумал, блять.       Возвращается домой. Раздевается, закрывается в комнате, дрожащими руками достаёт коробочку с лезвиями для канцелярского ножа. Достаёт одно и сразу проводит поперек старых порезов, что только-только этим утром обрабатывал. Эту ночь заснуть не удается.       Следующая неделя проходит отвратительно. Телефон Антон так и не включил. Истерики, сигареты, новые порезы, взволнованная бабушка. Ах да, сон с часу ночи до шести утра.

***

—Антош, зайчик, завтра в школу. Ложись хоть чуть-чуть поспи. Ну нельзя же так. Иди покушай и ложись спать. Ты же убьешь себя такими темпами, Антош,— бабушка присаживается на край кровати внука, медленно гладит его по правой ноге. —Хорошо, ба, сейчас лягу. Расписание узнаю только,— юноша садится, достаёт из-под подушки телефон, ждёт, пока он включится. Вручную вводит пароль. Один за одним начинают приходить уведомления о пропущенных вызовах, сообщениях. В беседе класса как раз скинули расписание. Русский язык 470 Русская литература 470 Физ-ра Физ-ра Физика 490 Математика 475 Химия 239 —Тош, а кушать ты когда будешь? Ты всю эту неделю совсем не ешь, — Антон, не дослушивая, резко обнимает бабушку, зажмуривая глаза. —Ба, у меня совсем никого не осталось кроме тебя,— хнычет Шастун, всхлипывая. — я всех потерял. Ты одна осталась... —Тош, все будет хорошо, зайчик,— женщина совсем невесома целует внука в макушку, начиная гладить его по плечу. —Я на работу сегодня устроился. Раньше меня мама с папой обеспечивали, а теперь..короче, на твою пенсию я жить не хочу, я не хочу тебя напрягать. —Мы справимся, Тош. Это надо пережить. Иди поешь хотя бы. Ты скоро в обмороки падать начнёшь, зайчик. Побереги себя. —Ба, я завтра в столовой поем. Я хочу спать. Завтра будет тяжёлый день...

***

      Антон сверяется с расписанием, пока поднимается по лестнице на четвертый этаж. Да, за все это лето он не делал физические нагрузки. Подняться по лестнице на четвертый этаж – непосильная задача. 470... Господи, в какой он вообще стороне находится?! За это лето он абсолютно забыл как выглядит это место! Тем более, что уроков на четвертом этаже у них было не так много.       Вот она, дверь 470 кабинета. Антон опоздал ровно на пять минут. Прекрасно! Суперски! Ладно, и так опоздал, поэтому думать и настраиваться время нет. Парень поправляет капюшон, накидывая его на голову, стучится и открывает дверь, делая шаг вперёд. Одноклассники синхронно оборачиваются на звук. Их взгляды наполнены сочувствием. Послышалось несколько негромких «соболезную». Шастун глубоко вздыхает. —Извините за опоздание, я не рассчитал время, — быстро и тихо произносит юноша, рассматривая человека у доски. Молодой преподаватель, которого он видит впервые. Может, замена? В прошлом году ведь была добрая старушка с париком на голове... —Здравствуй, присаживайся,— отвечает учитель. — меня зовут Арсений Сергеевич Попов, я ваш классный руководитель и веду у вас русский язык и литературу. Назови свою фамилию, пожалуйста,— Арсений Сергеевич подходит к своему столу, берет список. Да, судя по нескольким «соболезную», Арсений знает, кто это. Тем более, что сегодня класс в полном составе. Но этот вопрос – чистая формальность. —Антон Шастун,— парень, опомнившись, проходит к своему любимому первому ряду и садится на место ближе к окну, на последней парте. Рядом сидит Дима, что с интересом рассматривает друга. —Ты как?— шепотом спрашивает Позов.       Шастун оборачивается, смотрит на класс. Класс смотрит на него. Парень кладет руки на парту, а потом голову на руки. Почему они все считают своим долгом или посмотреть, или сказать свои соболезнования? За последнюю неделю он всего этого наслушался!

***

      С физруком договориться не получилось. Плохое самочувствие для него совсем не причина, если у тебя нет справки от школьного врача. И отсутствие формы для него тоже не причина. Тем более, что сегодня Антон надел «широкую кофту с капюшоном». Короче, нагрузил по полной. Грёбаные упражнения. А голова кружится все больше. Время сна, как и количество еды, не увеличилось. Пару часов поспал и утром выпил зелёного чая. Аппетита по-прежнему нет.       Перед глазами резко темнеет.       Кашель. Сильный и пронзительный. Противный резкий запах. Куча одноклассников, учитель физкультуры, Павел Алексеевич и Арсений Сергеевич стоят прямо возле него. У Павла Алексеевича в руках бутылек с нашатырным спиртом. Вот и источник резкого запаха. —Тихо-тихо-тихо, ложись,— убирая нашатырь, произносит психолог, укладывая ученика назад на пол. — имя свое назвать можешь? —Обморок – не конец света,— тихо говорит Антон, делая глубокий вдох. —Как ты себя чувствуешь?— продолжает Паша. —Все нормально. Я могу возвращаться к уроку. Не обращайте внимания,— несмотря на сопротивление Павла Алексеевича и все ещё слегка кружащуюся голову, Шастун поднимается на ноги, слегка покачивается и вновь натягивает на голову капюшон. —Нет, дружище, идёшь сейчас со мной,— останавливает того Паша. — в мой кабинет давай дуй.       Шастун вздыхает, понимая, что на данный момент на него смотрит весь класс и три преподавателя, старается побыстрее выйти из спортивного зала, не забывая забрать портфель. Потом, не дожидаясь ни психолога, ни классного руководителя, Антон идёт вперёд, желая оторваться от двух этих друзей. Да, Позов уже успел рассказать, что их классный руководитель и психолог друзья. Доходя до нужного кабинета, юноша становится возле него, дожидается, пока придет хозяин, и входит только после того как вошёл Арсений Сергеевич и Павел Алексеевич. Судя по их лицам, сейчас его ждёт что-то серьезное. Очень. —Антон, ты хотя бы предположить можешь, из-за чего сейчас был этот обморок?— бархатный мужской голос звучит справа от Павла Алексеевича. Антон молчит, разглядывая классного руководителя. Голубые глаза, лёгкая щетина, неплохая прическа. Черная рубашка, черные зауженные брюки. В общем, выглядит он.. достаточно хорошо для учителя. —В последнее время я почти не сплю. Думаю, это из-за этого,— опуская взгляд в пол отвечает Шастун, пока Павел Алексеевич ставит на небольшой столик возле дивана, где успел устроиться Антон, большую кружку черного сладкого чая. —Выпей. На физкультуре посидишь у меня, на перемене пойдешь в столовую,— говорит Паша, присаживаясь назад на свое место. —Я не пойду. Сегодня крупы и у меня нет денег,— даже не трогая кружку, не поднимая взгляда, отвечает Шаст.       Замечая удивленный взгляд друга, Паша сразу поясняет: —Антон аллергик. Аллергия на крупы, даже на маленькие количества,— обращается тот к Арсению. — Хорошо, не пойдешь в столовую – поешь у меня. Хоть что-то. —Я не голоден. —У тебя какие-то проблемы? —Серьезно? У меня умерли родители, а вы спрашиваете «какие у тебя проблемы»?— юноша выразительно выгибает бровь, оглядывая мужчин. — мои одноклассники считают долгом выразить свои соболезнования, а потом ржут, когда я ухожу в эти моменты. Вы серьезно спрашиваете про мои проблемы? —Я имел ввиду проблемы с едой, Антон. Эту тему я не собираюсь поднимать, когда кроме меня и тебя в кабинете есть другой человек, несмотря на то, что он мой друг и твой классный руководитель. —У меня нет проблем с едой. У меня нет аппетита. У меня нет аппетита, потому что я нахожусь в постоянном стрессе, у меня неделю назад были похороны моих родителей, конечно я не хочу есть. Хватит, пожалуйста, поднимать эту тему, мне неприятно, я пришел в школу чтобы отвлечься, а не сидеть и обсуждать какие у меня проблемы,— голос слегка дрожит, на глазах наворачиваются слезы, из-за чего Антон нажимает рукой на порез на бедре, чтобы почувствовать хотя бы чуть-чуть боли, другой рукой натягивает капюшон больше. —Выпей чай и иди в раздевалку у спортивного зала. После уроков поднимись ко мне в 470 кабинет,— спокойно, более-менее ровным голосом добавляет Попов.