Потеряшка

—Дим, сходи со мной после уроков к классному, пожалуйста,— шепчет на ухо другу Шастун, просовывая руки между ног в попытках немного согреться. —Выпьешь стакан чая – схожу,— Позов подвигает свой стакан с черным, жутко сладким чаем к Антону и смотрит ему в глаза. Тот смотрит на напиток, потом назад на Диму. —Дим, не хочу. Ком в горло не лезет,— Шастун убирает чай от себя, вновь отводит взгляд, замечая, что на него смотрят две пары глаз: классный руководитель и психолог. —Я...это, в раздевалке посижу. Там чуть-чуть теплее,— парень спешно встаёт, вновь накидывает на голову капюшон и как можно быстрее выходит из столовой, направляясь в соседнюю дверь, в спорт зал, а точнее в раздевалку. Там он садится в угол, поджимает колени к груди, кладет на них голову. Плюсом к кружащийся голове стало подташнивать от запаха еды. А в сон клонит все сильнее и сильнее. —Ну, Шаст, что там за дело у Арсения Сергеевича? Чего он тебя звал?— от резкого звука Шастун дёргается, опускает руки на пол и слегка испуганно смотрит на Позова. —Тихо ты. Нормально себя чувствуешь? Может в самом деле сходишь к Павлу Алексеевичу и отпросишься домой? Ты бледный сильно. —Арсений Сергеевич просто попросил зайти после уроков. Не знаю зачем. А мне одному страшно. Я ему..не сильно доверяю. Сходишь? — все с той же надеждой в глазах продолжает юноша. —Хорошо, схожу. А ты тогда со мной на второй этаж сходи, я там вчера дневник забыл. —Окей, только подняться дай,— Шастун неспешно поднимается, а потом вместе с другом поднимается на второй этаж. Ждёт его возле кабинета информатики, а потом идут назад к лестнице. —Поз, подожди, голова кружится,— резко останавливается Антон, обеими руками цепляясь за перила. —Тош, тише, держись. Давай отойдем немного,— Дима подходит к другу, но прежде чем они успевают отойти от лестницы, Антон вновь падает. Падает с лестницы. Ужасный знак, просто отвратительный. Позов отлавливает первого попавшегося учителя, коем является учитель химии, просит посидеть с Антоном, пока сам Дима сбегает за Павлом Алексеевичем.       А эти два друга все ещё вместе. Кажется Арсений Сергеевич не спешит налаживать мосты с учительским коллективом.       Дима все кратко объясняет, а потом ведёт на второй этаж. Антон находится в полу лежачем положении. Бледный как смерть. Но в сознании. На голове небольшая ранка, откуда идёт кровь. День не задался. —Вот теперь уж точно не отвертишься,— серьёзно произносит Паша, доставая из небольшой аптечки несколько кусочков ваты и Хлоргексидин. Кровь быстро убирается, а все остальное решают оставить на потом, на более удобное место. Антону помогают встать, берут под руки и ведут в кабинет психолога. Антон хромает. Значит ещё и с ногой что-то. Диму сразу отправляют на урок. —Отпустите,— отнекивается Шастун, как только его усаживают на диван в кабинете. —Ты в обморок второй раз за час падаешь, ты думаешь, что это нормально?—слегка агрессивно говорит Паша, начиная нормально обрабатывать голову ученика. —Антон,— Попов садится на излюбленное место, закидывает ногу на ногу, осматривая подопечного. — когда ты в последний раз ел?— тишина. Задумчивый взгляд на стену. —Антон, мы ждём ответа. Второй обморок за час не может быть от того, что ты просто мало спишь,— прерывает тишину психолог. — Арс, сделай большую кружку чая и добавь две ложечки сахара,— приклеив розовый пластырь с рисунком единорога к ране Антона, мужчина помогает ему принять горизонтальное положение, снимает обувь и принимается осматривать ногу. Потом, опомнившись, тянет руки к груди ученика, намереваясь расстегнуть его рубашку. —Нет!— дёргается Шастун, закрывая руками грудь. Нельзя, чтобы они это увидели. —Не надо ничего расстёгивать. Я и без этого замёрз! —Антон, тебе нужен открытый доступ к кислороду,— поясняет Воля, убирая руки. —Я нормально себя чувствую. Не надо мне ничего расстёгивать!— юноша резко подтягивается выше, стараясь сдвинуть все конечности вместе, свернуться как можно плотнее. — хватит устраивать допросы! —Антон, это моя работа. И его работа,— психолог указывает на Арсения, что засыпает в кружку сахар. — я в вашей школе и психолог, и врач. Я должен узнать как физическую причину обморока, так и психологическую. А он твой классный руководитель и должен быть в курсе того, что с тобой происходит, ибо если тебе станет плохо или с тобой что-то случится, он не может оправдаться тем, что «Антон сказал: «хватит проводить допрос»». И ложись, пожалуйста назад. Мне надо посмотреть твою ногу. —Сейчас твоя задача лечь, выпить кружку чая вместе с сосиской в тесте. Я очень сомневаюсь, что причина твоего обморока – недосып. К тому же, ты так и не ответил, когда ты ел в последний раз,— на столик рядом с диваном приземляется черная кружка и тарелка с мини пиццей и сосиской в тесте. Кажется, эти люди ещё в первый раз разгадали причину. Попов тихонько отходит назад на свое место, пока Паша заканчивает осматривать ногу. — ничего серьезного вроде нет. Старайся поменьше ходить и напрягаться. И что ты всё-таки молчишь? Ел ты когда в последний раз? —Я не знаю!— Шастун вновь подтягивает ноги к себе. — не помню. —Тихо, успокойся. Кушай лучше,— успокаивающе говорит Арсений, жестом показывая Паше, чтобы тот отошёл.       Шастун недолго смотрит на все то, что стоит, а потом берет чай, сразу отпивает почти половину. Вкусно. Во рту наконец появляется хоть какой-то вкус помимо воды и зелёного чая. К тому же это горячий чай. Антон немного расслабляется. Арсений с Пашей слегка улыбаются, стараются завести непринуждённый разговор, чтобы парню было комфортнее есть.       Шастун же потихоньку ест, понемногу запивая все чаем. И это вкусно. Сразу после того как тарелка и кружка остаются пустыми, юноша слегка сползает, зная, что на этот урок сидеть он будет тут, старается как-нибудь сесть так, чтобы было удобнее, прикрывает глаза. —Антон, тебе может подушку дать? На занятия я тебя ближайшие два урока не пущу,— не дожидаясь ответа, мужчина достаёт из шкафа, верхняя часть которого была забита различными книгами по психологии, большую подушку и тоненький плед. Сразу кладет подушку на диван, куда Шастун сразу падает, накрывает его и возвращается за стол. — а спал ты когда в последний раз? —Сегодня. Но буквально пару часов. Как и всю эту неделю,— юноша зевает, поджимает ноги. —А ел ты когда в последний раз? —Числа двадцать девятого... По-моему,— не задумываясь отвечает парень. —Что-то вроде этого... —Какого!?— резко переспрашивает Воля, из-за чего Шастун дёргается, привстает. — ты ел неделю назад? —Просто так получилось. Просто аппетита не было. А сколько я тут находиться буду?— Антон подкладывает под голову руки, но потом слегка дёргается и убирает их, начиная снимать с них кольца, откладывая их на стол. —Этот урок точно тут будешь, а дальше по самочувствию. Ясен перец, что если тебе будет голова кружиться, то я тебя на уроки не отпущу,— отрезает Паша. —И правильно сделает,— поддакивает Попов.

***

      В кабинет разносится стук. Следом открывается дверь. Несмело входит Позов, держа в руках портфель Антона. —Павел Алексеевич, вы случайно Шастуна не видели?— оглядывая кабинет, парень кивает классному руководителю и натыкается взглядом на спящего Антона. Он всем своим видом показывает, насколько напряжен. По всей видимости снится какая-то хрень.—можно разбудить? Уроки закончились все равно. —Да, конечно. —Ша-а-аст,— ласково произносит Позов, подходя к другу, аккуратно поглаживая его по голове. — давай вставай. —Я не сплю, придурок, я слушаю,— недовольно бурчит Антон. — ой, Ди-и-и-има,— уже более весело тянет Шастун, вставая, а Дима, не теряя времени, резко и крепко обнимает друга. — Дим, аккуратнее, у меня ж язык... —А что у тебя с языком?— отпуская, спрашивает Поз, присаживаясь рядом. —Я ж проколол двадцать четвертого числа,— поясняет Антон, вытягивая язык. — все ещё болит. Поэтому и не ем толком, потому что побаливает язык. —А как ты... —Не здесь,— напрягается Шастун. —Понял. Пошли сегодня ко мне с ночёвкой? Кто ж кроме твоего друга любимого будет тебя чаем отпаивать и булками откармливать? Помрёшь так скоро. —Арсений Сергеевич, а что вы мне сказать хотели? Это может до завтра подождать? —Может. Только номер мой запиши, на всякий случай. —Ого, ты в единороги заделался?— смеётся Дима, тыкая пальцем в пластырь друга. —Что?— Шастун щупает пластырь, а потом удивлённо смотрит на Позова. Тот в свою очередь достаёт с кармана телефон, включает камеру и вручает его Антону. — ебать, это у меня синяки такие под глазами? —А ты не знал?— удивляется Паша. —Я уже неделю в зеркало не смотрюсь. Оказывается, не зря. —Я ж говорю, пойдешь со мной. Я тебя накормлю, чаем отпою, таблетку снотворного дам, так ещё и выспишься. Шастик, а как там у тебя с Иришкой?— Позов широко улыбается, смешно играет бровями. —С этой обдолбанной выскочкой? Прекрасно, жду, когда она от меня отвалит,— язвит Антон.

***

—Мои вы хорошие, вместо химии у вас медицинский осмотр. Сначала идут девочки, потом мальчики,— Арсений Сергеевич весело входит в кабинет химии, улыбается, когда дети радостно восклицают, а учитель химии закатывает глаза. Один только Шастун бледнеет до предела. — девчонки, встаём, направляемся в медкабинет.       Спустя пять минут, когда Антон убеждается, что Арсений Сергеевич ушел, парень отпрашивается в туалет, быстро бежит туда и сразу залазит на подоконник. Переждать этот урок в туалете – вполне себе охуенная идея. Главное, чтобы не накрыли. Из кармана достается электронка, сразу делается затяжка. Курить сигареты в школьном туалете максимально тупая идея. А электронку можно. Пахнет приятно, хотя бы.       Уже под конец урока, когда Антон конкретно расслабляется, думая, что он пролетел мимо осмотра, в дверях туалета показываются два силуэта. Да, два друга, кто бы сомневался. Прям не удивили. —Антоша, мы тебя тут по всей школе ищем, а ты сидишь в туалете? Тебе не говорили, что у вас должен быть медицинский осмотр?— налетает Воля, стаскивая ученика за руку. —Антон, ты боишься что ли? Это просто медицинский осмотр, там ничего не сделают. Просто вес, рост и ещё некоторые действия. Димка твой уже давно прошел и сидит довольный,— подхватывает Попов, вместе со всеми выходя из туалета. —Давайте не надо, пожалуйста,— скулит парень, всеми силами стараясь остаться на прежнем месте. — не надо, оставьте меня тут, пожалуйста. —Чего ты так боишься, Антош?— Попов аккуратно перенимает Антона с рук Паши, ласково поглаживая того по плечу. — там нет ничего страшного. —Просто не надо, пожалуйста. Ну не надо! Я боюсь всех этих ваших врачей! —Даже меня боишься?— наигранно удивляется Паша, открывая дверь кабинета. —Даже вас боюсь, ну не надо! —Тош, смотри, ты там пробудешь минут шесть. Я буду стоять тут. А потом мы сразу пойдем пить чай, хорошо? Это медосмотр, зайчик, его надо пройти, как бы ты этого не хотел,— Попов слегка наклоняется, чтобы быть с Антоном одного роста, смотрит ему в глаза. Тот, сдаваясь, кивает, заходя в кабинет.       Пахнет отвратительно. Типичный медкабинет. Все в белом. Воняет. Начинает кружиться голова. Парня усаживают на кушетку, пользуясь случаем, проверяют зубы, смотрят рефлекс на свет у глаз, что-то щупают в районе шеи, а потом слегка встряхивают, чтобы привести в сознание, обратить на себя внимание. —Антон, надо снять рубашку,— напоминает мужчина, отходя к столу. — давай быстренько. —Н-не могу, не надо,— Шаст даёт заднюю. Встаёт, идёт к двери, но рука на плече останавливает, вновь усаживает на кушетку. —Я просто послушаю. Ты же болел хоть иногда? Тебя должны были слушать. Вот и я сделаю то же самое. Послушаю, посмотрю, и ты будешь свободен,— успокаивающе тихо говорит Воля, незаметно расстегивая верхние пуговицы на рубашке ученика. Взору открывается не самая приятная картина. —Я так понимаю, оправдываться уже смысла нет?—Перенимая в свои руки рубашку, Антон продолжает расстёгивать на ней пуговицы, а в последствии снимает полностью. Воля, слегка приоткрыв рот, проводит пальцами вдоль порезов, касаясь совсем невесомо. Порезы глубокие, шрамы останутся точно. Похоже, обрабатывают их не с особым желанием. Про пластырь или бинт можно вообще молчать. —Тебе становится легче, когда ты это делаешь? — вполне логичный вопрос. Но Антон на него отрицательно мотает головой. —Только если чуть-чуть. Можете уже продолжить и всё? —Ты же понимаешь, что я, как врач, должен доложить об этом твоему классному руководителю?— слабый кивок. Шастун убирает взгляд в пол, поджимает губы. — я с ним поговорю и мы придумаем как решить эту проблему. Ты должен принять помощь, а не пытаться поскорее уйти.       Шастун всхлипывает, отворачивает голову и закусывает изнутри щёку. —Ну ты чего?— Воля садится рядом, бережно обнимает мальчика. —та ну, ты из-за Арсения расстроился? Он нормальный мужик. Он об этом никому не скажет, мы просто попытаемся тебе помочь. Поверь, Арсений тебя поймет как никто другой. Даже лучше чем я и твой Димка. —Бабушке только не сообщайте... —Бабушке не будем. Об этом будут знать только я, ты и Арсений. Давай мы осмотр закончим, чтоб я тебя отпустил. Хочешь, Арсений может отпросить тебя с пары уроков, пока ты отойдешь от всего этого,— Шастун становится на весы, где сразу высвечивается цифра 60кг, а потом становится к стене на измерение роста. 182см. — одевайся,— напоследок произносит Паша, открывая дверь кабинета, призывая Арса войти внутрь. —Что-то вы долго. Что-то случилось?— мужчина оглядывает поникшего Антона, напряжённого Пашу. —Арс, присядь к Антону,— Воля убирает последние бумажки со стола, пока Арсений садится, поворачивается к нему лицом. — у нас есть..проблема. и она должна остаться между нами тремя. Никому другому об этом знать не обязательно. —Паш, не пугай,— Арсений вытирает слегка вспотевшие руки о штаны, смотрит на Антона, потом вновь на Пашу. —Антош, расстегни первые пуговицы,— Шастун, опуская голову, быстро расстёгивает несколько пуговиц на рубашке, расставляет ее по сторонам, так, чтобы была видна суть проблемы. Глаза классного руководителя округляются, как только он видит все то, что происходит под рубашкой, и под тихое «застёгивай», Попов ошарашенно смотрит на Пашу. — мне кажется, в этой ситуации ты больше сможешь помочь. —Тош, какой у вас сейчас урок и в каком кабинете?— с лёгкой грустью спрашивает Арс. —История. В 474 кабинете. —Я тебя отпрошу. Иди в мой кабинет, там свободно. Я приду минут через пять.

***

—Ну, Антош, ты готов?— входя в кабинет, сходу спрашивает Арсений, проходя к своему месту. — иди сюда, ближе, я тебя не съем,— Антон выполняет просьбу, садится на первую парту перед учителем, убирая руки под парту. — слушай, не хочу ходить вокруг да около... Тебе становится легче, когда ты вредишь себе? —Чуть-чуть,— почти шепотом отвечает юноша. —В общем, я не буду тебе читать лекцию о том, что селфхарм – не выход. Я рассчитываю на то, что ты и без меня это знаешь. Но я тебя понимаю. Твои действия, твою ситуацию, твои эмоции. Осуждать я тебя за это не буду,— мужчина складывает руки в замок, но, резко опомнившись, достаёт из тумбочки возле стола две кружки и наливает туда кипяток из электрического чайника, что он поставил заранее, потом засыпает туда по ложечке сахара и добавляет по пакетику чая. — чтобы ты не думал, что это все пустые слова, я немного расскажу тебе про свою жизнь и, возможно, тебе не будет так страшно со мной общаться. —Мне не страшно...— неуверенно возникает Шастун. — я просто не привык общаться с людьми наедине...точнее с учителями. —Даже если и так. Сути это не меняет. Когда мне было пятнадцать лет, мои родители умерли. Летом. В августе. Схожая ситуация. До безумия. Мои родители погибли. Но, в отличие от тебя, родственников у меня не было. Бабушки давно умерли, а родители были единственными детьми в своих семьях. Думаю, по этой ситуации несложно догадаться, где я жил до восемнадцатилетия. На фоне всего того, что произошло я делал такие же ошибки, что и ты. Я начал вредить себе. Только я делал это на руках. У меня не было цели, чтобы это кто-то заметил и меня пожалели. Просто я не подумал о том, что на руках наиболее заметно. Я начал вредить себе. И у меня была возможность поступить и уехать в общежитие, вместо..того, где я жил. Поверь, общежитие – отличный вариант. Я увлекаюсь и увлекался музыкой. И хотел поступить на преподавателя именно музыки. Правда с инструментом не определился...но не суть. На последнем вступительном экзамене меня откинули и взяли девушку, у которой родители были..скажем, с достатком выше среднего. Мне пришлось вернуться и ждать ещё год перед тем как поступить. Дети жестокие, я предполагаю, что ты это знаешь, вот и на фоне этого я замыкался в себе. Я был таким же, как ты. Да и в целом, сейчас я изменился совсем чуть-чуть. То есть, сейчас я прекрасно понимаю, почему тебе страшно с кем-то находиться наедине, отвечать у доски и тому подобное. Но, возвращаясь к селфхарму, я хочу сказать, что это действительно не выход. Таким образом ты замыкаешь свои отрицательные эмоции в себе. Поверь, настанет день и это выльется в одну большую истерику. Могу тебе с уверенностью сказать, что если ты хочешь от этого отучиться, то когда тебе плохо, когда ты в обычное время возьмёшь лезвие в руки, ты должен кому-то звонить и высказывать всё, что крутится в голове. Если у тебя такого человека нет или ты не хочешь никого нагружать своими проблемами, как ты, возможно, подумал, то ты можешь взять любой блокнот, любую тетрадь или любой ежедневник и писать все туда. Со всеми эмоциями. Хочешь рвать – вырывай листы. Можешь рвать листы, вырывать их, мять. Это намного лучше, чем вредить себе. И поверь, это помогает. Но в идеале, конечно, надо чтоб ты кому-то звонил и выговаривался со всеми эмоциями. Кстати, мой номер и номер Павла Алексеевича у тебя есть. —Вы уверены, что это поможет? А кому вы звонили?— юноша подвигает кружку с чаем к себе, хватаясь за нее руками. —Да, я уверен, что это поможет. Я звонил Паше. То есть, вашему Павлу Алексеевичу. Он мой друг с детства, да и к тому же он пошел учиться на психолога, так что, можно сказать, нарабатывал себе опыт. Поэтому смысл мне верить есть. И ты это поймёшь, если хоть чуть-чуть прислушаешься. —А на каких инструментах вы играете?— осмеливается сменить тему Шастун. —Вообще, на всем понемногу, но в основном на фортепиано и скрипке. Так сказать, мои любимые инструменты. —Да ладно... —Что, тоже считаешь, что это не по-мужски?— усмехается Арсений, слегка выгибая бровь. —Нет! Я тоже на этих инструментах играю,— воодушевленно добавляет парень. —Я..удивлен,— синхронно с улыбкой Попов округляет глаза, а после достаёт из стола лист, берет ручку, пишет пару слов. — давай ты сразу расскажешь чем увлекаешься, куда ходишь, чтобы не пришлось заниматься этим на ближайшем классном часу? —Ну, хожу на музыкально-театральный кружок в школу искусств, работаю. Ну, точнее ещё только устроился, сегодня первая смена,— смято отвечает Шастун, начиная проворачивать во рту серёжку. —Как называется кружок и куда устроился? —Кружок называется «концерт-холл», а устроился..обязательно говорить? —Ну, скорее да, чем нет. Мне надо заполнять бланки. К тому же, тут только я. Если это не эскорт услуги, то стесняться нечего,— записывая название кружка напротив фамилии Антона, отвечает мужчина. —Официантом я устроился. В кафе «Многодырье». Да-да, странное название, вы скорее всего о нем не слышали и все дела. Давайте это не обсуждать... —Как скажешь, Антош. Удачной тебе смены и не смею тебя больше задерживать. А что за кафе такое? Не знаешь историю названия? —А что такое? —Ну мало ли это кафе к заведению с эскортом. Название похоже. —У вас слишком странные мысли, Арсений Сергеевич...это кафе моих родителей. Оно было сделано к их салону. Там делали пирсинг и тату. Оттуда и пошло это многодырье – много дыр.