Аудиозаписи

      Чимин подошел ближе к лавочке на которой сидел Чонгук и опустился рядом. Младший погруженный в свои мысли, вздрогнул.       – Как ты? – поинтересовался Чимин.       – Стыдно.       Чонгук упорно не смотрел на старшего, отвернув голову к мосту. Чимин осторожно, чтобы не напугать снова, взял того за руку, и Чонгук повернулся к нему.       – Давай поговорим, расскажи мне все глядя в глаза.       – Ну, ты мне.. нравишься, – запинаясь произнес Чонгук, очень тихо.       – А в аудиозаписях ты был более многословен, – усмехнулся Чимин. От чего младший, как будто в попытках спрятаться только сильнее сжался.       – Ты теперь ненавидишь меня? – напряженно спросил младший.       – Нет.. – абсолютно спокойно ответил ему Чимин.       – Злишься на меня?       – Нет.       – Ты.. теперь будешь меньше со мной общаться? – голос Чонгука был жалостным и обреченным.       Чимину очень захотелось обнять своего младшенького, но на улице было много людей, и тот факт, что к ним никто не подходит, не обозначал, что через пару минут фото их объятий не облетят весь интернет. По этому, он только сильнее сжал ладонь Чонгука и потянул его на себя вставая с лавочки.       Молча, не говоря больше ни слова они подошли ближе к мосту, посмотреть последний сеанс музыкального представления. В этот момент заиграла их песня, и с первых секунд заставила Чонгука покрыться мурашками.       С моста подсвеченным неоновыми лампами неслись водяные струи в такт музыки. Вокруг них была толпа людей, все смотрели и снимали шоу, кто-то подпевал, Чимин улыбнулся от этого чувства единения людей. Испытывая гордость за группу и за родного маннэ который крепко держал его за руку.       На часах было девять вечера, когда закончилась последняя песня и лампы выключились, люди продолжали стоять, общаться, кто-то начал вставать со ступеней на которых сидел, они вели ближе к воде. Чимин в этой суматохе осторожно повел Чонгука в сторону парка подальше от людей.       – Хен, – младший успокоился, и собрался с мыслями.       – Мм? – они шли медленно, мимо проходящих людей становилось все меньше.       – Ты мне очень дорог, хен. Я понял это уже почти четыре года назад, я не помню точно когда это было, но ты мне правда очень важен. Раз ты послушал все записи, – он на время запнулся, но Чимин молчал, чтобы не сбить Чонгука с мысли. – Там было и то, что я бы очень не хотел чтобы ты знал, особенно то, что я сделал недавно. И мне стыдно за то, как эти записи ушли к тебе. Это было не очень уважительно, прости хен. Но тогда, давно-давно Намджун-хен сказал, что нельзя страдать в одиночку, от этого мы делаем себе больно, не заслуживая эту боль. И тогда я подумал, что когда мне больно я буду записывать эти голосовые. Я писал их часто, но постоянно удалял. Запишу, а на следующий день стираю. А эти.. то что было самым главным воспоминанием о тебе. Как будто в них был кусочек тебя. Я так сильно скучал по тебе, даже когда видел, все равно скучал. Мне так мало было проведенного с тобой времени. Даже сейчас, когда мы собираемся вместе и остаемся в общежитии по расписанию, мне все равно тебя мало., – Чонгук тараторил на одном дыхании. Перескакивая с одной темы на другую, но продолжал хаотично вытаскивать свои мысли и чувства наружу. Чимин боялся его перебить, но видел, что ребенок, недавно успокоившийся начинает снова нервничать.       – Чонгуки, – позвал Чимин, прервав его. – Давай пойдем к машине, я обещал водителю, что мы скоро придем, и он отвезет нас домой, а там мы и продолжим.       – Домой? Мы поедем в общагу?       – Нет, мы поедем ко мне домой. А завтра я отвезу тебя на работу, во сколько тебе будет нужно. Хорошо?       – Хорошо, – тихо ответил Чонгук.       Они пошли быстрее в сторону парковки. И с небольшими пробками на обратном пути, через час входили в квартиру Чимина. По дороге, Чимин извинялся перед Чонгуком, за то что прервал его, побоявшись, что их разговор может кто-то услышать.       – Хочешь есть? – спросил Чимин, стуча на кухне кофе-машиной и стаканами.       – Нет, разве только кофе, – произнес Чонгук, смотря, как старший делает им холодный американо.       – Держи, – протянул он ему стакан, – лед сам себе положи.       Когда Чонгук закидывая лед в стакан с кофе, брызнул напитком себе на белую футболку, пружинная с эмоциями слетела.       – Никогда ничего не получается, как в этих чертовых дорамах, – зло процедил он сквозь сжатые зубы, и по щекам потекли слезы.       – Гуки, что такое? – бросился к нему Чимин.       Чонгук сверлил убийственным взглядом кофе. Чимин подбежал к нему и крепко обнял.       – Ну что ты? Хочешь мы закажем тебе другой кофе?       – Дело не в кофе..       – А что такое? Испачкался?       – Да, испачкался в своей жизни... – в прямом смысле, последняя капля была брошена. И нервы его не выдержали, все эмоции начали выходить наружу. Он расплакался, как маленький ребенок. А Чимин повел его в зал на диван.       – Все хорошо, Чонгуки, все уже в порядке. Смотри, я здесь с тобой, я все знаю, теперь мы вместе разберемся во всех проблемах. Все будет в порядке. Ничего страшного не произошло сейчас.       – Это все кофе.. – буркнул младший.       – Конечно, я понимаю, – улыбался ему Чимин. Вспоминая, как такое бывает, терпишь-терпишь, а потом, листок упал, наушник разрядился, или за ручку карманом зацепился и все, как плотину прорвало.       Они сели на диван в гостиной напротив окна, Чимин не стал включать большой свет, ограничился подсветкой около телевизора. Принес виновника слез – стакан с кофе. Подходя ближе к Чонгуку, захватив плед сел рядом с ним, обнимая младшего за плечи.       – Хен, – обратился Чонгук, всхлипывая, – что теперь будет?       – Ну а что может быть? – вздохнул Чимин, – мне тоже нужно время переварить всю информацию. Я могу тебе точно сказать, что твои чувства откликаются во мне и я хочу чтобы ты все время был у меня на виду, переживаю за тебя, не хочу отпускать тебя. Но если говорить о чем-то большем, то мне надо немного пожить с этими чувствами, я не могу сейчас дать тебе никаких обещаний. Ты готов быть со мной чуть ближе? – тихо спросил Чимин.       – Да, да что ты захочешь, только не оставляй меня одного.. – запричитал Чонгук, вжимаясь чимину в шею лицом, тыкаясь, как слепой котёнок.       – Чонгук, ну ты чего? Все хорошо. Чонгука, успокойся, – Чимин даже растерялся от такой реакции младшего.       – Все хорошо, хен. Я в порядке.       – Гуки, расскажешь мне побольше из того что происходило с тобой? Я очень волновался когда слушал твои аудиозаписи.       – Когда все началось я был ещё совсем маленький. Наверное сразу, как попал в общагу, ты мне помогал и успокаивал меня я очень скучаю по тому времени, если честно. Мне так не хватает этого. Когда мы разъехались стало ещё тяжелее.       – Хороший мой, – Чимин прижал его к себе ещё крепче и укрыл его пледом.       – Я лечился от депрессии, я сначала даже не совсем понял, что со мной произошло. Мне стало легче, но это не спасло меня от любви к тебе. Прости хен.       – За что ты извиняешься…?       – За то что упоминаю об этом, хотя ты попросил дать тебе время.       – Тебе не нужно за это извиняться. Ты рассказываешь мне о том что с тобой происходило, тебе не нужно       подстраивать это под меня.       – Спасибо хен. Я так сильно переживал. Всегда и сейчас тоже.       – Чонгука, посмотри на меня. – позвал его Чимин. – Я с тобой, позволь мне позаботиться о тебе. И ещё ты должен знать, что я поговорил о тебе с Юнги.       – Хен тебе что то рассказал? – тревожно спросил Чонгук. Его напряжение даже озадачило Чимина.       – Нет, только то что я уже знал из записей. Ты против, что я говорил с ним о тебе?       – Нет, нет хен. Все в порядке я совсем не против.       – Расскажешь мне о том случае, как он узнал о тебе?       После этих слов Чонгук совсем упал духом. Он прижался лицом к Чимину и замотал головой, все сильнее сжимая в ладонях плед и быстро–быстро вдыхая аромат старшего.       – Чонгука, ты сам можешь выбрать что тебе делать, я не буду настаивать. Но если ты хочешь поделиться со мной то можешь рассказать мне все.       Чимин гладил его по голове и укачивал в своих объятиях. Его нежные руки ласково стирали со щёк младшего редкие слезинки.       – Я хочу рассказать. Но боюсь что мне будет страшно и неловко делать это.       – Чонгуки, я взрослый мальчик все прекрасно пойму, тебе не нужно переживать об этом или смущаться.       – Это была стыдная ситуация хен.       – Не нужно так думать. Это был опыт, возможно не самый лучший, но в этом нет твоей вины.       Чонгук тяжело вздохнул и задумался, пытался собраться с мыслями.       – Я тогда, думал, что смогу забыть тебя хен. Я сейчас понимаю, на сколько глупо это было. Но тогда не понимал, после, я больше никогда не пробовал так делать. Я тогда не понимал к чему это приведёт и какие могут быть последствия. А он… я не знаю что он.. – Чонгук прервался пытаясь подобрать слова. – Понимаешь, это я виноват, я согласился, но я не этого хотел. Правда.       – Тебе не нужно передо мной оправдываться, Чонгук. И ты ни в чем не виноват, ты не знал и хотел попробовать, это желание не делает тебя виноватым.              – Мне было больно, - еле слышно сказал Чонгук. – Очень больно, мне казалось, что меня на части разорвало. Прости за подробности.       – Ничего, все хорошо, ты уже рассказывал это в записях, помнишь?       – Я тогда не думал, что ты когда либо их услышишь.       – Верно, но ты рассказал. Тебе было потом легче?       – Да. Да очень. Было чувство, что часть груза с души упала.       – Ты можешь сейчас рассказать еще то, что захочешь. Если ты хочешь этим поделиться не бойся. Если не хочешь, то это тоже нормально не заставляй себя. Постарайся прислушаться к себе что тебе сейчас нужно только честно.              Чонгук немного помолчал смотря на свои пальчики, судорожно крутящие край кофты. И поднял глаза на старшего.       – Хочу рассказать. Все хочу рассказать, хен. Я так долго мечтал о твоей поддержке, о твоей заботе, ты ведь и так всегда помогаешь, всегда рядом и успокаиваешь. Но ты всего этого не знал и не мог быть рядом со мной в этом. Я мечтал, что смогу рассказать тебе и сейчас я не хочу от этого отказываться. Я очень нуждаюсь в тебе. Прости меня. – Чонгука трясло он начал задыхаться, его взгляд метался по комнате. Руки были влажными, и лоб покрылся холодным потом.       – Хороший мой, - Чимин крепко прижал его к себе. Целуя в макушку, укачивая, как маленького ребёнка, пытаясь снять это паническое состояние младшего. – Не нужно извиняться, ты все верно хотел, все правильно, ничего плохого ты не сделал. Ты умница, что говоришь сейчас об этом Хену. Хен очень переживает за тебя и нуждается в тебе так же, как и ты в нем. Хороший, мой мальчик. Ты умница, молодец, ты очень много вытерпел, но теперь тебе не нужно это прятать. Я горжусь тобой, Чонгук. Горжусь тем, каким ты являешь сейчас человеком. Твоими поступками и твоими решениями. – Чимин говорил тихо и спокойно, но голос его звучал твердо и убедительно. Чонгук успокаивался. Дрожь прошла, дыхание начало восстанавливаться. Он открыл было рот, но Чимин опередил его извинения.       – Спасибо, что доверяешь мне, Гуки, – Чонгук не смог ничего ответить только закрыл глаза и прижался лбом к шее старшего.       – Ты.. ты все это правда так считаешь?- спросил младший.       – Да, правда. У тебя есть основания мне не верить?       – Нет. Никогда не было, хен.       Они замолчали, Чонгук собирался с мыслями, формулируя в своей голове, что еще хотел рассказать хену. А Чимин не мешал.       – Я не смог закончить рассказ о том, что было с Донджуном. Сейчас наверное смогу, – он еще раз глубоко вздохнул и взял себя снова в руки. – Он наверное попытался воспользоваться предоставленным шансом. Трогал меня там, мне было не приятно и я думал, что перетерплю это, а потом будет хорошо. Но хорошо все не было , а он был только настойчивее. Я еще пытался держаться когда он ввел в меня третий палец, но уже тогда понимал что дальше не смогу. Меня начало тошнить, хотелось уйти прямо сейчас. Мне захотелось спрятаться за любого из хенов. Я тогда про каждого подумал. Я начал просить его остановиться и говорить что не хочу дальше, но он не обращал внимание. А потом он разделся, и его.. его член был большой, очень большой, и когда я увидел у меня, как будто в голове что-то перемкнуло. Мне стало так страшно, что я не знал куда себя деть. Начало всего колотить и в глазах темнеть, я подумал, что меня сейчас стошнит или я.. или я описаюсь от страха, прости, что говорю такое, это меня тогда еще больше напугало, - Чонгук остановился и глянул на старшего, ожидая разрешения продолжить.       – Все хорошо, это тоже важно, – Чимин кивнул ему продолжать.       – Когда он начал подходить ближе уже раздетый, я не помню, как оказался на полу. Помню только, что забился в угол между стеной и диваном и пытался вжаться в него чтобы меня было не видно. А он пытался вытащить меня хватая за руки и колени, я наверное сильно кричал потому, что потом болело горло и я точно тогда очень много плакал. А потом я открыл глаза, а рядом Юнги-хен, сидит успокаивает. Я тогда сильно винил себя в произошедшем, а он говорил что я не виноват, а еще он потом позаботился чтобы Донджун исчез из ближайшего окружения к нам. Но это было позже. А тогда, я все рассказал ему про тебя и себя. Про то что думаю и чувствую. Он поддерживал. Не было ни намёка, что что-то может быть не так. Как я сам думал, - Чонгук замолчал. Переводя дыхание и собираясь с мыслями дальше.       Чимин ждал. Его сердце щемило от осознания того как мучился его младший, как он был напуган и сколько пережил эмоциональных потрясений. Было очевидно что эта ситуация сильно повлияла на него со всех сторон. Что его немного детская наивность в тот момент разрушилась причиняя ему острую боль. Чимин старался не выдавать, как сильно ему тяжело это слышать, боясь этим обеспокоить Чонгука.       – В тот день когда я вернулся домой и пошел в душ. Я пытался отмыть эти его прикосновения и воспоминания. Я тер свои руки, ноги, живот пока не стало больно кожу. Но я продолжал их чувствовать. Мне казалось, что я грязный. А еще в ванной я увидел, что там кровь, там где он растягивал пальцами.. в попе была кровь, – Чонгук боролся с собой чтобы произнести это, смущение его было достаточно сильным. – Крови было много, она была засохшая, но в душе пошла снова, мне казалось там все порвано, и сильно повреждено. Я использовал крем, которым мы все тогда пользовались от травм. Но я не смог мазать внутри, мне казалось если я сделаю это, то будет очень больно и снова будет сильно идти кровь. И я мазал только снаружи. От этого заживало долго и мне было больно активно двигаться. Я тогда сказал, что буду массу набирать и пил только коктейли, на самом деле делал это чтобы больно не было. Теперь мне страшно думать о таком.       Они оба погрузились в тишину, Чимину хотелось отмотать время назад и зная все эти подробности, изменить так много ошибок. Но с другой стороны, возможно сейчас бы он и не обнимал Чонгука за плечи, не гладил его по голове. Кто знает, что было бы.       Чонгук засуетился немного, в поисках чего-то глазами.       – Что-то нужно?       – Воды, а хотя давай просто кофе хен, – попросил младший, и порывавшись в карманах, закинул себе в рот несколько таблеток, запивая их стаканом кофе.       – Ты все еще пьешь эти лекарства?       – Нет, это уже другие.             – Они помогают?       – Да, хен, – просто ответил младший, ему совсем не хотелось рассказывать об этом Чимину, прямо сейчас.       – Позволишь задать еще пару вопросов?       – Да, конечно.       – Ты врачу рассказывал про этот случай?       – Вскользь, я не знаю стоит ли. Но наверное хотел бы какую-то профессиональную оценку.       – Если хочешь, думаю стоит это сделать Чонгук. А когда у тебя кровь шла, температуры не было?       – Нет, вроде, – Чонгук сильно смутился. – а почему ты это спрашиваешь?       – Могло быть заражение, но если никаких проблем не возникло, то это очень хорошо.       – Я боялся, что что-то может быть не в порядке. Но вроде все хорошо.       – Теперь все точно хорошо, – улыбнулся ему Чимин, проводя пальцами по волосам и целуя в лоб.