The guy from my dream

      В тот вечер истерика отпустила Феликса только через пару часов. Когда он успокоился, парни еще раз поговорили, и Ликсу пришлось соврать о том, что это все было именно из-за того, что он был не готов. Он просто не мог сказать Чану, какое осознание пришло к нему. Лучше бы оно и не приходило, честно. От этого стало только хуже. Казалось, что паршивее и быть не может, но может, блять, еще как может. На следующий день Ли вел себя, как обычно, будто ничего и не было. Он все также сидел с Чаном, а с Хенджином общался реже, чем в последние дни. Это не укрылось от Хвана, и тот начал немного переживать, но под конец дня, Ликс сказал, что просто очень устал, и потому сегодня был таким вялым. Это успокоило демонов шатена. Ах, кто бы успокоил Феликсовых демонов. Они разжигали огонь внутри, что сжигал все вокруг, а в первую очередь — самого парня. От этого было так больно, невыносимо больно. Кажется, теперь Ликс начинает понимать, что происходило с Хенджином, и почему тот мог так легко, в момент, решиться на тот страшный поступок. Лучше бы он не понимал... Лучше бы этого всего просто не происходило. Лучше бы его самого просто не было. Тогда и не было бы и этих бесконечных проблем.       Проходили дни, а Феликс все также не мог справиться с этим состоянием. Он не мог находиться рядом с Чаном, ведь тот любил его, Ли это чувствовал, но он не мог ответить тем же. И это причиняло боль им обоим. Он также не мог находиться с Хенджином. Ведь только теперь он понял, как сильно любил его, но эта любовь, она убивала изнутри. Он не знал, взаимно ли это, но спросить... Парень не мог. Трус, просто жалкий трус.       Через какое-то время подобного поведения Феликса, Чану стало невыносимо мириться с этим. Ликс не общался ни с ним, ни с Хенджином. Раньше, хоть он и проводил много времени с Хваном, но хотя бы проводил... И, несмотря ни на что, Ли был счастлив, это было видно. Он был счастлив быть вместе с ними обоими, а теперь что-то изменилось, и Чану необходимо было выяснить, что. После занятий, когда брюнет начал собираться, парень взял его за руку, не давая возможности уйти и спросил: — Ликс, что с тобой происходит? Давай поговорим, пожалуйста. Я переживаю.       Вместо ответа он получил лишь невнятное, едва слышимое «угу». Было больно слышать такое, но хоть что-то. Парни направились в парк, где они часто гуляли раньше. Раньше... Будто с того момента прошло слишком много времени, месяцы, а может быть, и годы. Феликс, который еще недавно был лучиком Солнца, освещавшим мрачный день, теперь стал блеклым и тусклым свечением старой Луны. И наблюдать за этим было так больно... Как и в тот день, когда они пришли сюда, чтобы поговорить о своих чувствах, в парке было также безлюдно. Феликс не горел желанием забираться в глубь небольшой чащи леса, поэтому просто плюхнулся на ближайшую скамейку и прикрыл лицо руками. Сегодня, он знал, сегодня все должно было закончиться. Он больше не может мучать Чана, да и себя тоже. Но все же, пусть это и было правильным решением с точки зрения уважения человека и его чувств, было больно. Было безумно больно отпускать, отталкивать от себя. — Ликс... — Чан сел рядом, положив руку на плечо младшего, — Что с тобой? Ты весь какой-то поникший и грустный в последние дни. Может, я как могу помочь? — Не знаю, Чан, я не знаю, — пробубнил Ли себе под нос. Слезы было все труднее сдерживать. Еще чуть-чуть и они сами польются из глаз, — Я... Не знаю. Но... Есть что-то, что я должен тебе сказать, — сердце пропустило удар. Так страшно... — Я много думал над тем, что скажу в последнее время и... Прости, Чан, но мы не можем быть вместе. Больше не можем, — к черту выдержку, Феликс дал волю эмоциям. Ему действительно было тяжело говорить это, действительно больно, действительно отвратительно. — Ч-что?.. — ошарашенно спросил Чан. Он не хотел верить в то, что ему только что сообщил Ликс, — П-почему? — Прости, пожалуйста, прости... Дело не в тебе... Правда... Ты замечательный человек, Чан, но не я... Прости, — он был не в силах смотреть на Бан Чана сейчас. Отвратительное чувство стыда и ненависть к самому себе скрутились тугим узлом где-то в животе, — Прости... — Я-я бы хотел сказать, что все нормально, — парню было очень сложно подобрать слова. Шок и отрицание завладели его разумом, рассуждать здраво было практически невозможно, но он хотя бы пытался, — Но... Это не так. Ни у тебя, ни у меня. Т-ты уверен в своем решении? — он так хотел услышать, что это все — какая-то глупая шутка или розыгрыш, что зашел слишком далеко, но... — Д-да, прости... — брюнет все еще сидел, спрятавшись за своими ладонями, — Я такой отвратительный человек, я тебя не достоин... — Не говори так, Ликс, — произнес Чан. Несмотря на то, что Ли только что разбил его сердце на миллионы кусочков, он не считал Феликса отвратительным или что-то в этом роде, — Я не знаю, почему ты решил так, что привело тебя к этому, но... Наверное, так бывает, — Чан тоже не мог сдерживать слез. Это слишком тяжело — терять любимого человека, — И ты тоже прости, если я что-то сделал не так... — Нет, нет, ты... Нет... Это я... Это... — он не смог договорить, новая волна боли и отчаяния захлестнула парня с головой.       О, этот парк. Этот замечательный парк. Прекрасная роща, красивые тропинки и удобные скамейки. Этот парк — в нем все было идеально. Кроме двух неидеальных разбитых сердец, что оскверняли это место. Эти сердца стали едины в этом замечательном парке, среди высоких и прекрасных деревьев. Где-то неподалеку, на той поляне, они слились в поцелуе, искреннем и желанном, где-то неподалеку они приняли решение быть вместе. Где-то неподалеку, на этой скамейке, они, захлебываясь слезами и болью, отчанием и тоской, приняли решение о том, что их пути разойдутся, что им не суждено быть вместе, что они не могут. Где-то неподалеку, на этой скамейке разбились чьи-то мечты и желания, иссохла чья-то душа. А парк все помнит. Он — молчаливый свидетель всего, что сегодня произошло. Он запомнит все их радостные и грустные моменты, он сохранит их в коре деревьев и шелесте травы. — Ты... Тебя подвести до дома? — наконец прервал их молчание, перемешавшееся со всхлипами обоих, Чан. — Н-нет, не надо.. Я... Сам. — Хорошо, — Бан Чан встал со скамейки, — Тогда... Прощай?.. — не то вопрос, не то утверждение. Оставив на плече Феликса невесомое касание руки и не услышав ответа, он покинул это место, что стало для него Адом и Раем одновременно.       Это касание, оставленное Бан Чаном напоследок, будто стало только что полученным клеймом, что горело и пылало, причиняя боль и страдания. Еще долгое время Феликс сидел на этой несчастной скамейке, будучи не в силах даже встать. Но все же, через какое-то время истерическое состояние стало отпускать его, и парень начал успокаиваться. По крайне мере, слезы больше не лились из его глаз. Брюнет покинул парк ближе к вечеру, ему было так все равно на то, сколько времени прошло. Перед глазами пелена, а где-то внутри — боль и пустота. Дом тоже не был ласков к нему. Только зайдя в квартиру, Ли почувствовал, как новая волна отчаяния накрывает его с головой.       Феликс сидел на диване после очередной истерики. Ему было больно. Больно отпускать человека, который заботился о нем, был рядом и любил. Блять, Феликс, ты такой ужасный. Он любил тебя, а ты... Чан не заслуживает этого, но... Заслуживает ли он жить с тем, кто его не любит? Нет. Он заслуживает лучшего. Бан Чан прекрасный человек, но Феликс не любит его и навряд ли полюбит когда-нибудь. Сердцу не прикажешь, как говорят, вот оно и сделало выбор. Феликс понял, что любит только Хенджина. Но любит ли его Хван? Спрашивать об этом ужасно страшно. Феликс не знал, каким будет ответ, поэтому и спрашивать об этом он не собирался.       Ликс уснул уже под утро, потому что мысли не давали покоя. Через пару часов нужно идти в университет. Прогуливать нельзя, сегодня важное занятие. Парень выключил будильник, который звенел уже пять минут и нехотя встал с кровати. На телефоне больше не было уведомлений от Чана, как раньше. Никто не желал ему доброго утра, не спрашивал, поел ли он, не предлагал пойти вместе на учебу. Слезы вновь наворачивались на глазах, но парень, кинув телефон на кровать, ушел на кухню. В его голове невольно появлялись какие-то моменты с Бан Чаном. Ли не мог больше здесь находиться, вся квартира будто давила на него, поэтому он быстро собрался и вышел из помещения. Он не поел, не накрасился, не сделал ничего. Ему просто хотелось сбежать из этого места, чтобы избежать еще одной истерики.       Хенджин проснулся и почти сразу встал. Он взял телефон в руки и пошел на кухню. «Нет новых уведомлений», — высветилось на экране. Опять ничего. Он ужасно переживал за Ликса. Он не пишет ему, не звонит, не приезжает. Что с ним? Он заболел? А может, что-то похуже?.. Нет, нет, нет. Даже не думай о таком. С ним все должно быть в порядке. Должно быть... А может, Феликс просто не хочет с ним общаться?.. Блять, Хенджин, что ты себя накручиваешь? Шатен пошел собираться, чтобы не думать об этом. Он правда надеялся, что с Ли все нормально. Хенджин оделся и вышел из дома.       Сегодня в университете должно быть важное задание на танцах. Зайдя в аудиторию, Хван увидел Ли за последней партой. Тот, как только увидел шатена, сразу отвел взгляд куда-то в сторону. Что-то случилось?.. Ликс даже не помахал ему, как делал раньше. Хенджин молча прошел на свое место и сел. Он посмотрел назад, чтобы поздороваться с Феликсом, но тот лежал на парте и, видимо, спал. Кажется, кто-то не выспался.       Ли действительно не выспался. Ночью он вновь заливался рыданиями из-за своей никчемности, глупости и трусости. Ты просто жалок, Феликс. И сейчас организму был просто необходим хотя бы какой-то отдых. Ликс прикрыл глаза. Очень скоро ему послышались какие-то отдаленные и приглушенные голоса. Они очень сильно были похожи на чьи-то... Точно. Его бывшие одноклассники. Они всегда веселились и играли на переменах, в то время как Феликс просто сидел в классе. Так больно... От этих воспоминаний. Он снова почувствовал свою незначительность. Казалось, в первые дни в универе все наладилось, он даже нашел друзей, и не одного, а целых двух, а потом и отношения... Но он все потерял. Он потерял парня, который его безумно любил, и он теряет единственного друга, который, несмотря ни на что, был рядом все время. Но надолго ли это? Сколько еще он выдержит этот холод со стороны брюнета? На самом деле, Феликсу очень хотелось поделиться всем, что произошло с Хенджином. Но у того и так много проблем... А если еще и Феликс со своими полезет, вряд ли будет лучше... Поэтому Ли молчал, предпочитая игнорировать все и вся. Но молчание не может длиться вечно...       Состояние Хенджина более-менее стабилизировалось как в физическом плане (ему уже сняли швы), так и в ментальном вроде бы тоже. Он продолжал видеть силуэты, но был не готов поговорить с родителями, хотя пару раз и порывался. Парень понимал, что все-таки нужно будет заставить себя это сделать, ведь эта «стабильность» явно не продержится долго. Но пока его волновало не его состояние, а Феликсово. Брюнет отстранился, замкнулся в себе, как в первые дни их знакомства. Что-то случилось, а Хенджин не понимал что... И от этого было тревожно. Он хотел помочь, ведь Феликс его тоже очень сильно выручил, а также хотел понять, что происходило с его любимым человеком. Но Ли будто намерено избегал его, постоянно быстро ретируясь после пар в другую аудиторию или домой. Еще что-то странное было в том, что Ли и Бан Чан перестали вообще как либо контактировать. Раньше не отлипали друг от друга, а теперь даже не взглянут друг другу в глаза, даже если стоят напротив. Это тоже странно и тревожно. Может, Чан обидел младшего чем-то? Как же много вопросов, как же мало ответов.       Это молчание продолжалось уже неделю, и все это время Феликс ходил ни жив, ни мертв. Хенджин решил, во что бы то ни стало, поговорить с Ли и выяснить, что же произошло, и нужна ли Ликсу помощь. Вот сегодня все и прояснится, так решил для себя шатен. После пар Феликс, как обычно, стал быстро собираться, чтобы как можно скорее уйти из университета. Даже здесь все давило на него, все напоминало о произошедшем. И вот, он уже в коридоре, но... Кто-то схватил его за руку, причем довольно крепко. Парень обернулся и увидел Хенджина. Только не это... — Ликс, — произнес тот, — Что с тобой? — на его лице читалось беспокойство, — Что происходит? Ты ни с кем не общаешься, и будто избегаешь меня и Бан Чана. — Это... Да так, ничего, — начал было отнекиваться брюнет, но Хван слишком хорошо понимал, что это значит. — Ликс... С тобой явно что-то произошло, не отрицай, — Ли немного поник при этих словах. Отвертеться не удалось, — Я хочу помочь, расскажи мне, что происходит, пожалуйста. — Джинни... Я... Давай не здесь. Слишком много ушей. — Хорошо, ко мне? — не задумываясь, предложил шатен. Младший был бесконечно благодарен за это неосознанное предложение, ведь разговора у себя дома он бы не выдержал. — Да, давай.       Парни направились в уже знакомом направлении, прямиком к Ведьминому дому. По дороге они не сказали ни слова друг другу. Тут и без слов было понятно, что что-то не так. Что-то случилось. Ликс сам не свой в последнее время, и Хенджин ужасно переживал за него. Он давно не видел улыбки на лице брюнета. Давно не видел его глаза, светящиеся от счастья. Давно не слышал его звонкого смеха. Они очень отдалились друг от друга, и Хван даже подумал, что это конец. Что он больше никогда не обнимет Ликса, никогда не будет общаться с ним. Но, слава Богу, Ли согласился поговорить. Что же с тобой произошло, Феликс...       Хенджин зашел в квартиру и пропустил младшего вперед. Они прошли на кухню. Ли сел за стол, а Хенджин поставил чайник. – Ликс, что случилось? – спросил шатен, повернувшись к Феликсу. – Все... Слишком сложно, – сдерживая слезы, произнес парень. Он не мог сказать Хенджину о том, что тот ему нравится. Не мог просто так признаться в чувствах. Это было слишком страшно. Страшно, что Хван его отвергнет или не захочет с ним разговаривать, что было еще хуже. Ликс дорожил Хенджином, как никто другой. Он понимал Хенджина, как никто другой. Он любил Хенджина, как никто другой... – У вас случилось что-то с Бан Чаном? – Мы... – что-то сказать все равно нужно. Поэтому, Феликс решил, что расскажет все, как есть. Все с самого начала, – Мы с Чаном встречались... – Встре... Чались? – слова младшего пронеслись в голове несколько раз. «Мы с Чаном встречались». Эти слова, будто нож, резали сердце. Разбивали его, не жалея. На мелкие кусочки. Так, что никакой клей его уже не склеит. – Да. Но мы расстались... Я сказал, что люблю... Другого человека, – слезы подступали. Феликс, будучи не в силах больше сдерживать все эти эмоции в себе, закрыл лицо руками и заплакал. Слишком больно. Больно от того, что он сам и сделал. Чан любил его больше всего на свете, а Ли так просто взял и разрушил все то, что они строили. Разрушил все мечты на будущее. Сломал все, что было. Не осталось ничего. Никакой связи между ними больше не было. Остались лишь два незнакомых человека, которые знали друг друга больше, чем кто-либо другой. – Ликс, ты чего, – Хенджин подбежал к младшему и взял за плечи. Он не знал, что делают в таких ситуациях, поэтому просто обнял плачущего парня. Он любит другого. От этого становилось больно. Феликс рыдал в его объятиях, но и сам Хван был готов расплакаться от этой безысходности и тьмы, что окутывала со всех сторон. Ликс любит не Хенджина. Да, они с Чаном расстались, но это не давало никаких надежд Хвану. Никаких. Так.. больно... – Я ужасный человек, Хенджин. – Нет, Ликс, это не так. – Он любил меня, а я... – Может, ты просто остыл к нему? Такое бывает... – Нет. Я... Я не любил Чана. Я запутался. Запутался в себе и своих чувствах. Все слишком сложно, – слезы постепенно перерастали в истерику. В ужасную истерику, после которой почти невозможно успокоиться. Сейчас Ликсу не хотелось ничего говорить. Ему было безумно тяжело. Он хотел просто посидеть молча и выплеснуть всю боль, которая накопилась за, кажется, небольшой срок. – Все в порядке. Так бывает. Если тебе больно, можешь не рассказывать дальше. Я просто побуду рядом, – Хенджин прекрасно понимал, что это за чувство. Когда ты сидишь в слезах и тебя просят что-то рассказать. Говорить ничего не хочется. Хочется просто помолчать. Хочется выплакаться. Хочется, чтобы кто-то просто был рядом. И сейчас это ужасное состояние было у Феликса. Хенджин просто должен быть рядом. Даже если у самого внутри боль и опустошение. Он должен быть рядом, ради Феликса.       Брюнет перестал реветь через пару часов. Больно было смотреть на то, как он плачет. Хенджин не умел поддерживать, но он просто все выслушал и просто был рядом. Хенджин просто обнимал младшего и этого, кажется, было достаточно. Ли успокоился, но Хван не стал ничего спрашивать. Это бы сделало ситуацию только хуже, он был уверен. Если Феликс не захотел ничего больше говорить, значит так нужно. Хенджину не обязательно все знать, но... почему-то так хотелось. Хотелось узнать все о Ли. Ведь он вдруг понял, что чертовски мало знает о нем. Он ведь не знал об отношениях с Чаном, о боли в душе Ли... Не знал. Кто или что причинило его любимому человеку столько боли?..       На улице уже стемнело. Кухню, на которой сидели парни, освещали только уличные фонари. Они не стали включать свет, ведь было как-то не до этого. Хенджин пил уже остывший чай, а Феликс молча смотрел в окно. – Спасибо... – неожиданно произнес Ликс, прерывая молчание, – Спасибо, что ты рядом... – парень действительно был благодарен Хенджину за то, что он выслушал, обнимал и сидел рядом, ничего не спрашивая. Ли почувствовал себя лучше, пусть и не надолго. – Я рад, что тебе стало лучше, – слабо улыбнулся старший. Ах, если бы и ему самому полегчало бы, – Ты... Поедешь домой? – Хенджин знал, что, скорее всего, ответом младшего будет «нет», но все же решил спросить. – Можно, я останусь у тебя?.. – Конечно, оставайся. – Спасибо, – Ли повернулся к шатену, – Не могу находиться дома, — будто оправдываясь, добавил он. – Я понял, можешь не рассказывать, – сказал Хван, увидев слезы, которые вновь наворачивались на глазах брюнета.       Через пару часов Феликс пожелал старшему спокойной ночи и ушел в комнату. Он улегся на кровать и быстро уснул. Истерика забрала все силы. Хенджин же остался на кухне и молча смотрел в окно. В голове было полно мыслей, от которых хотелось избавиться. Феликс любит кого-то. Любит настолько сильно, что разорвал отношения с Чаном. Феликс любит кого-то. Но не Хенджина. Точно не его. Становилось больно от этого. Хван навсегда останется для Ликса лишь другом. Другом, который всегда готов помочь. Другом, который будет обнимать так, как никто другой. Другом, который безответно влюблен... «Давай, Хенджин, поплачь. Или иди перережь себе вены, как ты делал раньше. Ты ведь ни на что больше не способен. Ты слаб», – произнес чей-то голос в голове шатена. И этот голос... Он отчасти был прав. Но так думал только Хенджин. Только Хенджин считал себя слабаком, не способным ни на что, кроме как резаться из-за невзаимной любви. Но разве он виноват? Он виноват в том, что не может никак заглушить эту боль? Ту боль, которая убивала изнутри и разрывала сердце на куски. Ту боль, с которой Хенджин не умел справляться. Разве он виноват?..       Парень лег рядом с Ликсом на кровать, когда на часах показывало два часа ночи, но уснул только под утро. Ему не давали заснуть то мысли, постоянно появляющиеся в голове, то силуэты, которые никак не отставали от него. Пора бы всерьез задуматься о психологе. Но он не хотел думать о нем. Не хотел просить помощи. Он лежал на спине и смотрел в потолок, то и дело поворачивая голову в сторону спящего Феликса. Во сне он иногда прижимался к Хенджину, но через минуту снова отодвигался. Так шатен и пролежал бóльшую часть времени, пока его глаза не начали закрываться. Он уснул. Через пару часов проснулся Феликс. Сегодня был выходной, поэтому парень не стал будить старшего и торопиться куда-то. Он спокойно встал с кровати и пошел на кухню, где принялся готовить завтрак. Вскоре проснулся Хенджин. Он улыбнулся, увидев Ликса на кухне. Такого домашнего и такого родного... – Проснулся? – Ли посмотрел на Хенджина и продолжил готовить. – Да. Как ты? – Я... Нормально. В любом случае, мне лучше, чем вчера. – Я рад. – Ты выспался? – перевел тему Ли. – Более-менее. А ты? – Я выспался, – парень повернулся к Хвану, – Спасибо... Что разрешил остаться. – Если не хочешь идти к себе домой, то можешь приходить ко мне. Я всегда буду рад тебя видеть, – ответил Хван, слабо улыбнувшись. – Спасибо, – еще раз поблагодарил Феликс и после этих слов поставил тарелки на стол, – Приятного аппетита.       Весь день парни провели дома вместе. Никто из них не хотел выходить на улицу. Феликс все еще чувствовал себя не очень хорошо, но ему и правда было лучше, чем вчера. А вот Хенджин... Хенджину все также было плохо. Постоянные мысли о том, что Феликс любит кого-то не давали покоя. Он старался не показывать этого при Ликсе, ведь тому итак проблем хватало. К вечеру брюнет решил, что пойдет домой. Хенджин проводил его и вернулся в пустую квартиру. Он вдруг почувствовал себя никому не нужным. Он не сдержался, не смог. Хван сел на пол и заплакал. Было больно. Он сам не до конца понимал, из-за чего. Может, из-за того, что Ликс любит кого-то, но не его. Может, из-за того, что он почти не знает человека, которого любит больше жизни. А может из-за того, что он просто устал. Слезы лились из глаз, не останавливаясь. Не в силах больше сдерживаться, он пошел в ванную. Не хотелось ничего. Хотелось избавиться от всех эмоций и ничего не чувствовать. Кто знал, что любовь может приносить столько боли?..       Хенджин сам не понял, как в его руке оказалось лезвие. Он не думал ни о чем. Ему внезапно стало все равно на всех и вся. Хотелось просто избавиться от этой ужасной боли. Хотелось избавиться от себя. Он прислонил лезвие к руке и постепенно надавливал. Было не больно, поэтому он продолжил. Капля крови упала на пол, но Хван проигнорировал это. Почему-то он делал это не быстро, как в тот раз. Он медленно проводил линию, все сильнее и сильнее надавливая на лезвие и оставляя кровавую полосу на запястье.       Неожиданно для него самого он почувствовал... Боль? Нет, не ту боль, которая была внутри и разрывала на части, а обычную, физическую. Ту боль, которую чувствовал человек, когда падал или царапал руки. Хенджин будто очнулся. Он увидел струю крови и отбросил в сторону лезвие. Что он делает? Зачем начал это? – Блять, – только и смог сказать Хенджин, смотря на руку. Он подскочил и выбежал из ванной комнаты, в поисках бинта. Ему вдруг стало страшно. Страшно, что он умрет. В нем вдруг проснулось некое желание жить... С чего бы это? Почему? Так странно... Ладно, не важно, где бинт?       Кое-как перевязав руку, Хенджин немного успокоился. Боль все еще никуда не уходила, но он понял, что слишком боится оставить на себе какие-то увечья сейчас. И все же, нужно было как-то заглушить эти чувства... Но как? На ум пришла идея. Бар. Тот бар, который Хван раньше посещал. Он был частым гостем там, немного пил и находил случайный секс на одну ночь, тогда он полностью удовлетворял свои потребности. Но с появлением Феликса в его жизни желание посещать это заведение как-то отпало, а позже просто не было сил. Но сейчас это вдруг показалось выходом. Он ведь может заглушить чувства алкоголем, а потом, если повезет, ему перепадет, и наутро он ничего и не вспомнит, но будет легче. Звучит... Как план.       Но для начала парню нужно было заскочить в магазин за смазкой и презервативами. Секс без защиты — не лучшая затея, мало ли что можно подхватить от партнера. Хван быстро зашел за необходимыми предметами, попутно вызывая такси и уже очень скоро был на месте.       За то время, что он не посещал его, бар практически не изменился. Все те же толпы людей, все те же бармены, лишь музыка в этот раз была другой. Парень подошел к стойке и заказал себе бутылку «Ерша», чтобы напиться как можно быстрее. Он выпил полбутылки залпом, и алкоголь приятным, но немного обжигающим теплом разлился по телу. Вскоре все чувства притупились, и стало немного легче. Шатен начал танцевать под клубную музыку и на какое-то время забыл обо всех своих проблемах. Был только он и бит.       Хотелось окончательно забыться. Парень заказал еще одну бутылку и начал ее пить, попутно осматриваясь в поисках потенциального партнера на эту ночь. В толпе он заметил силуэт, который был до боли похож на того, кого он безответно любил. Но это был не Феликс, а просто какой-то случайный паренек, который явно хорошо проводил время. Он с каким-то другим юношей направился в туалет, чтобы, наверное, заняться тем же, чем и планировал Хенджин до этого момента. Хвану было уже не до секса. В пьяном мозгу вновь начали всплывать мысли о веснушчатом парне. И снова та боль вернулась. Феликс... Почему-то такой недоступный, далекий, но такой желанный... Так захотелось поговорить с ним сейчас.       Шатен вышел из клуба, чтобы музыка не мешала, и трясущимися руками кое-как набрал знакомый номер. — При-вет, — произнес Хенджин. — Джинни? Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Феликс. Когда Хван позвонил время было около трех часов ночи, естественно, что Ли подумал, что что-то произошло. — Да нет, — заикаясь и улыбаясь, ответил шатен, — Просто... Поговорить... Хотелось, — буквы как-то не складывались в слова, чтобы что-то произнести парню приходилось прилагать много усилий. — Где ты? Ты пьян? — посыпались на него вопросы. А Феликс сообразительный. — Ну-у, может... Чуть-чуть. — Где ты? — повторил свой первый вопрос брюнет. Он должен был узнать, где старший, чтобы забрать его. Ликс просто не смог бы потом уснуть, зная, что где-то шатается один пьяный Хенджин. — У-у-лица, — очень уточняюще. — А конкретнее? — А зачем? — Хваном овладело очень игривое настроение. Он очень широко улыбался, задавая встречный вопрос. — Я... — нужно сказать что-то такое, что могло бы заставить парня произнести адрес... Хм... Точно, — Я хочу лично с тобой поговорить. — Хм, — задумался шатен. Звучит заманчиво, — Э... Ну-у... Ладно, — он сбросил звонок, чем очень напугал Феликса на том конце провода, и через минуту все же смог попасть по нужной кнопке и отправить свое местоположение.       Парень вернулся обратно в бар, взял еще одну бутылку и вновь на подкашивающихся ногах вышел на улицу, ожидая Ликса. Тот приехал довольно быстро, на такси. Как только брюнет завидел одиноко сидящего на холодном асфальте человека, у него не было сомнений — это Хенджин. Так и оказалось. Парень попросил таксиста немного подождать, а затем направился к Хвану. Увидев Ли, шатен слабо помахал ему, немного улыбаясь. — Джинни, — обеспокоенно произнес Ликс, присаживаясь напротив Хенджина на корточки, — Что случилось? — Да так, захотелось... Расслабиться, — улыбнулся Хван. Но внутри вновь бушевала боль и пустота. Алкоголь не помог, но, хотя бы, поднял ему настроение. — Давай, поднимайся, поедем домой, — сказал Ли, беря парня за руку. — Смотри, — произнес Хенджин, поднимаясь, — Небо красивое... И ты... Красивый... — добавил он, уже глядя на Феликса. Эта фраза застала брюнета врасплох, а старший продолжил: — Да... Все такое красивое... Я знаю один анекдот... Нет... Потом расскажу, — ему все еще было трудновато формулировать речь и мысли, потому он говорил все, что приходило в голову. А сейчас ему в голову пришло... — Знаешь, Ли-икс, — его встретил вопросительный взгляд. Они уже шли к машине, но Хвану это не мешало вести «очень содержательную» беседу, — Ты мне нравишься, — после этих слов шатен лучезарно улыбнулся, а вот Ли побелел, как простыня. Это... Правда? Или бред пьяного сознания? — Давно-о нравишься, и о-очень сильно, — парень рассмеялся, — Я не шучу, но-о это та-ак смешно-о, — затем он решил вернуться к предыдущей теме разговора, — Точно! Анекдот. Заходят два дракона в бар...       Феликс уже не слушал. В ушах было лишь «Ты мне нравишься. Давно-о нравишься, и о-очень сильно». Может ли это быть правдой?.. Или все же Хенджин бредит и утром пожалеет о сказанном. Так хотелось узнать... Надежда слабым огоньком загорелась где-то внутри. Но можно ли позволять себе надеяться? В такси Хван замолчал, положив голову на плечо Ли. Кажется, он стал засыпать, но когда они доехали до дома парня, то тот вновь оживился, вспоминая все новые и новые шутки. Откуда он столько знает-то? И вот они в квартире. Феликс помог Хвану снять куртку и отвел его в комнату. — Как ты себя чувствуешь? — спросил брюнет. Может, у Хенджина сейчас начнется отходняк, кто знает. — Пре-екрасно, — хотя, наверное, нет, — Вроде я рассказал все анекдоты, что помнил. Грустно... А я тебя люблю, — и вновь эта фраза заставляет сердце младшего пропустить удар, — Я уже говорил это, да? Ладно... А ты? — у Ликса сейчас случится инфаркт, причиной которого будет являться Хван, мать его, Хенджин. — Давай поговорим об этом утром, когда ты протрезвеешь. — Я трезвый! — бьет себя в грудь парень, но потом его настрой резко меняется, — Хм... Ладно... А если утром я все забуду? А если нет?.. Кстати! Я вспомнил еще одну шутку, самую главную! — с гордостью заявляет он, — Смотри, — парень закатывает рукав кофты и взору Феликса предстает окровавленный бинт, — Шутка в том, что я вновь пытался убить себя, — ты пытался что, Хенджин?.. — Но не смог. А почему? Боль! Я испугался боли! Смешно же, скажи. Я такой слабак. Даже убить себя не могу... — после этого из глаз шатена непроизвольно полились слезы. — Джинни, Джинни, — Феликс честно не понимал, что делать в данной ситуации, как успокоить Хвана, но что он знал точно — так это то, что руку нужно перевязать нормально, — Все нормально, ты не слабый, слышишь? Скажи... Почему ты пытался убить себя... Снова? — повезло, что бинт лежал прямо на столе. Ли взял его и, положив рядом с собой, начал снимать старый и полностью покрытый кровью. — Я... Потому что... Люблю тебя... А ты — другого... Больно из-за этого... — Хенджин не пытался сдерживать слезы, бесполезно, — Еще и этот Чан... — в голосе появились нотки злости, — Да и я сам — ничтожество... И вот... Зачем тогда жить?.. — Ты не ничтожество, не смей говорить так, — серьезно сказал Ликс. Так обидно и больно слышать такое от любимого человека... — Ладно... Не буду...       Больше они не разговаривали. После того как рука Хвана была перебинтована, а кровь больше не шла, тот лег на кровать и отвернулся к стене. Он еще какое-то время беззвучно плакал от боли, что раздирала изнутри, но затем наконец провалился в сон без сновидений. А вот Ликс уснуть не мог. Он все думал над словами Хенджина. Тот прямым текстом сказал, что любит его... Но он ведь пьян. Доля сомнений все еще была при Феликсе, но он решил, что если на утро Хван будет готов поговорить, то они обязательно поговорят. Но сон все никак не приходил... Ближе к девяти утра Ли удалось заснуть, но лишь ненадолго.       Шатен проснулся от ужасной головной боли и очень сильного желания проблеваться. Поэтому, он не думая, на ощупь, побежал в ванную, где его желудок решил высказать ему все, что думал о вчерашнем вечере. Так физически плохо он себя уже давно не ощущал. Как же голова болит... Вскоре чьи-то руки протянули ему стакан воды, который он с благодарностью принял, а также собрали непослушные волосы в хвостик сзади. Феликс, разбитый и сонный, сидел рядом с Хваном, поглаживая его по спине и периодически принося тому воду, пока самого парня нещадно выворачивало у туалета.       Хенджин не знал, сколько еще времени прошло, прежде чем его наконец стало понемногу опускать, но вроде бы блевать его перестало. Он поднялся на ноги, которые его еле держали, и посмотрел на себя в зеркало. Ли только что вышел из ванной, чтобы принести парню еще воды, а шатен остался здесь. Он был весь мокрый, какие-то пряди волос все же прилипли ко лбу и шее, глаза закрывались, голова и рука жутко болели. Чтобы хоть как-то привести себя в порядок, парень умылся, расчесал волосы и поплелся на кухню, дабы выпить еще немного воды и таблетку от головной боли.       На кухне его ждал такой же сонный и растрепанный Феликс. — Как ты? — спросил он. — Получше, — ответил старший, — Не тошнит — уже хорошо, — он выпил таблетку от головы, и теперь оставалось только ждать, пока она подействует. — Ты... Помнишь, что было вчера? — с некоторой опаской спросил Ли. С одной стороны, он очень хотел обсудить все с Хенджином, но с другой — страх, чертов страх. — М-м, — парень сел на стул напротив. Он потер виски. Да, он помнил, помнил абсолютно все. И свое пьяное признание в особенности, — Да... — Тогда... Может нам стоит обсудить это? — Наверное... Стоит, — куда деваться, сказанного не воротишь, придется объясняться.       В воздухе повисла звенящая тишина, и никто не решался ее прервать. Их ждал слишком серьезный разговор, к которому ни один из парней не был готов.