Конкурс. Приз. Склиф.

***

Автобус вместе с кокетливым водителем скрылся с горизонта, оставив компанию медицинских работников возле пирса. Вид открылся, конечно, сногсшибательный. Белоснежный пляж, до невозможного спокойное лазурное море, и главное, двухэтажный лайнер, который весь день только в их расположении. — вот это агрегат! — восхитился Куликов, раскинув в стороны руки чуть не выронив свою сумку и одну из сумок Нины. — Куликов! Осторожнее, ну. У меня там вообще-то вещи важные. Уронишь, убью! — вскрикнула Дубровская на выходку коллеги. — ой, Нин, не бутылка коньяка же у тебя, что ты так раскричалась, а. — а может и бутылка. — так, друзья, ну что? Пойдем? — морщась от солнца, перебил коллег Олег, и надев солнцезащитные очки, направился к трапу. — да, давайте, женщины и дети первые, а потом мы с вещами. — выхватывая из рук жены сумку, взял инициативу Ханин. — Ириш, поднимайся. — обратился к Павловой Кривицкий, протягивая, как будто так и надо, трость. — Кривицкий, мы с тобой уже кажется это обсуждали. Правда же? — спокойно ответила она, слегка удивлено приподняв бровь. — Егорова, трап длинный и узкий, в воду еще рухнешься, а мне тебя еще спасать. — а вот это уже было обидно. И вообще… кто-то на руках меня носить обещал. — приподняв уголок губы и скрестив руки на груди, напомнила Павлова. — ну имей совесть, возьми трость! — не стесняясь публики, рявкнул Кривицкий от чего Павлова от неожиданности дернулась, а остальные недоуменно переглянулись. — Гена, а ты ничего не перепутал? — растерянно выпалила женщина. — да достала ты уже со своей принципиальностью! — не на шутку разъерепенился Гена. — да? Ну что же… извини, что доставляю тебе столько неудобств. Больше доставать не буду. — трясущимся голосом ответила Павлова, вырвав свой рюкзак из рук мужа и похромала на трап. В любой другой момент, она бы это просто так не отставила и небольшая перепалка вылилась бы в крупный скандал. — опана… запахло жареным. — разинув рот, тихо произнес Куликов. — чувствую веселая прогулка по морю намечается. — закрыв руками лицо, добавил Лазарев. — Сашуль, я вещи тут оставлю, только не вздумай поднимать, поняла меня? — дав очередное наставление беременной жене, Костик чмокнул жену. — стой, Кость, а ты куда? — куда-куда… с сумками Павловой помогу. Видишь, она еле идет с ними. — а… да, да, конечно, беги. — Ирина Алексеевна, давайте помогу. — подбежал Лазарев и выхватил из одной руки женщины рюкзак, а из второй достаточно большую сумку. — спасибо. — робко ответила она, ослабив хватку. — Мариш, я помогу. Подождете? — наклонился к жене Брагин, тихо произнося ей на ухо. — да… да, конечно. Иди быстрее, а то правда оступится еще. — пойдемте, я вас доведу. — подойдя, произнес хрипло Брагин, взяв начальницу под локоть. — не стоит, Олег Михайлович. Спасибо. — уводя взгляд в сторону, отстранилась Кривицкая. — Ирина Алексеевна… ну не лишайте меня удовольствия, воспользоваться своим служебным положением и проводить свою начальницу непосредственно к мини-бару. — твердо, но с ноткой позитива настаивал Олег, пытаясь снять напряжение и раздражительность, тем самым заставив женщину посмотреть ему в глаза. — спасибо… — шепотом ответила Ира, взяв подчиненного крепко под руку. «Детский сад» — еле слышно буркнул Кривицкий, полыхая от злости и абсурдности ситуации. Конечно, коллеги ни раз были участниками споров Кривицких, но именно при ссоре, когда Геннадий позволяет себе повысить голос на Ирину Алексеевну— впервые. Нет, его понять тоже можно. Он беспокоится, старается, как лучше. Сил проглатывать все это, уже не было, нервы на пределе, ну и… В данный момент раздражало всё и все. Ирина принципиальность и гордость, наплевательское отношение к своему здоровью, его же собственный гнев на нее и не одобряющие взгляды коллег. Фаина… а она бесила сейчас больше всего. — Геннадий Ильич, а вот вы правы. Истеричка ненормальная! Ни с того, ни с сего. Ужас! Пойдемте. — взяв под руку Кривицкого, лепетала довольная Усова. — что? Вы что сейчас сказали? Как вы… — резко переведя взгляд на женщину, он вырвал руку от ее пухлых пальцев. — я… — Фаина Игоревна, вы что вообще несете? Чего вы вечно лезете носом в чужие дела?! — чуть ли не задыхался от злости Геннадий, а его лицо наливалось краснотой. — знаете, что?! Не лезьте ко мне и моей жене! Без вас как-нибудь разберемся. Понятно? — из хирурга лились возмущенные реплики, заставляя вздрагивать женщину от каждого его предложения. Тяжело и резко выдохнув, он провел рукой в области сердца, и выхватив из рук сумку в горошек Фаины, рванул на трап. Несмотря на, данную вспыльчивость, мужские качества Геннадий все-таки до конца не растерял и, как истинный джентельмен, решил помочь женщине. Хотя сейчас и хотелось плюнуть на все и вся и уехать первым же автобусом, поездом, самолетом… — не важно — в Москву, трезвость ума все же преобладала. Да… доброго, мягкотелого и отзывчивого Геннадия Ильича таким еще не видели. Наконец, полным составом, врачи все же взобрались на борт и начали свое увлекательное мини-путешествие. К их появлению уже был накрыт стол — изобилие блюд, разнообразие алкоголя и коктейлей. Если после прошлой «посиделки» Павлова была настроена уверенно на трезвый образ жизни, то сейчас выпить хотелось как-никогда, прямиком с порога. — так, девоньки, пьем? — пытаясь поднять настроение в коллективе и сгладить острые углы, обратился к прекрасной половине Брагин. — пьем, Олег Михайлович. — не подняв глаз на мужа, сидящего напротив, впервые за все время не рядом с ней, ответила уверенно Павлова. — о, Ирина Алексеевна, вот это хороший настрой, вот это по нашему. — с изумлением выплюнул Куликов, потянувшись за водкой. — прям так сразу? — указав на бутылку, осуждающе, с переживанием спросил Кривицкий. — а вас что-то не устраивает, Геннадий Ильич? — прозрачно спросила Павлова, наконец подняв глаза на мужчину. От обращения к себе на «вы», Геннадий был настолько ошарашен, что даже не смог вымолвить и слова. Нависла тишина, которую изредка нарушал звук разливающейся по рюмкам водки. — ну, быть добру? — поднял тост Ханин. — быть добру… — ответил Кривицкий, и сразу же опустошил рюмку, не чокнувшись с тянущимися коллегами. Павлова встревоженно стрельнула глазами, на то, как ее суженый сразу же налил вторую рюмку и тут же выпил содержимое, но говорить ничего не стала. — Геннадий Ильич, такой салатик вкусный, Вы закусывайте. — увидев настрой обоих, позаботилась Нина, наложив порцию соседу по столу. — Ирина Алексеевна, а вам подложить? — спасибо, Ниночка. Аппетита пока нет. — тактично отказалась она. — Ириночка Алексеевна, а аппетит-то приходит во время еды. — поддержала Дубровскую Ханина. — подлейте. — чуть наклонившись к Брагину, шепнула она, практически невесомо коснувшись его руки. — так мы вроде никуда не торопимся. Коней немножечко попридержите. — так же шепотом ответил он. Пытаясь держать всю свою агрессию и недовольство в перемешку с нецензурной лексикой, Ирина зажмурила глаза и резко встав из-за стола, направилась на палубу. Свежий воздух сейчас необходим. Кривицкий еле остановил свое желание рвануть за ней, ровно в тот момент, когда ринулся в след за его женой Олег, и посмотрев исподлобья, выпил третью рюмку. — штиль… удивительно, правда? — нарушил одиночество заведующей Олег. — почему же? — не поворачиваясь к собеседнику, спросила она. Больше даже из вежливости, чем из желания. — ну как же… обстановка такая… — Как раз для шторма, да? — усмехнулась Ирина, все-таки повернувшись лицом к Брагину. — а скажите, Олег Михайлович, я не права? — о чем вы, Ирина Алексеевна? — ну… я про всю эту ситуацию… — ах, вы про это? — сделал вид, что он не понял, что Павлова имела ввиду их конфликт с Геной, который произошел буквально на глазах коллег. — я знаете, не привык быть в роли судьи. Не мне, знаете ли, судить, кто прав, а кто виноват. — говорить, значит, не хотите… ну хорошо. — отвернулась обратно, оперевшись о борт. — Геннадий Ильич ведь волнуется за вас, как… как когда-то за него вы, не так ли, Ирина Алексеевна? — да, но… это разве повод орать сразу? Еще и при всех. — ну… нервы не к черту. С кем не бывает… — Олег Михалыч, а я вот понять не могу, это сейчас типо мужская солидарность? — вновь повернулась Павлова, прищурив глаза и скрестив руки на груди. — о… кажется, это к вам… — не ответив на вопрос, полушепотом уведомил Брагин начальницу, качнув головой на зашедшего на палубу Кривицкого, который находился за спиной Иры, от чего той пришлось развернуться. — Геннадий Ильич, а вы тоже вышли воздухом подышать? — с ноткой наигранного веселья спросил Олег, направляясь обратно к столу. — я это… пойду, да? А то Марина потеряет. — и скрылся из обозрения. Ирина снова оперлась о поручни борта, делая вид, что бескрайнее спокойное море, действительно, сейчас ее интересует больше всего. — Ир… — прижавшись сзади, Геннадий положил свои руки поверх кистей жены, державшей поручень. — извини меня, а. Я был не прав. Я… не должен был себя так вести. Прости… — убаюкивающе шептал он, вдыхая аромат волос жены. — ой, Кривицкий, это сейчас мне ты говоришь или алкоголь в тебе? — не могла не бросить шпильку в мужа Павлова, тут же дернувшись, чтобы освободиться от мужских рук. — Егорова, ну я же дурак дремучий, ты забыла? Что с меня взять-то? — действительно… — усмехнулась она, дернув головой, но так и не повернулась. — знаешь, Егорова… я как-то уже потерял тебя… потерял на целых тридцать лет по своей же вине, больше не хочу. А когда тебя… привезли в Склиф, всю в крови, всю переломанную, я больше всего винил себя, идиота, что не настоял, в очередной раз пошел у тебя на поводу и ты одна поехала на это… кладбище, будь оно неладно… — голос предательски дрожал и ломался, но звучать не переставал. — я разведусь с тобой, Кривицкий. — всхлипнув, выпалила Павлова, перебив мужа. — я ни спать не мог, ни есть… все потеряли какие-либо надежды, но я верил и знал, что ты выкарабкаешься. И когда сейчас, после стольких моих бессонных ночей у твоей палаты, после такой длительной реабилитации и серьезных травм, ты настолько безответственно относишься ко всему этому, будучи врачем, я… да… я не сдержался. — проигнорировав реплику жены, продолжил он. — и да… я не позволю больше себе потерять тебя, идя у тебя на поводу. Ты моя жена! И ты обязана меня слушать, в конце-то концов! — снова начал закипать мужчина, сделав глубокий вдох и выдох, он сглотнул, пытаясь избавиться от удушающего кома в горле и успокоить жену, погладив ее трясущиеся плечо, и уже спокойно продолжил, — Егорова, ты мне очень дорога… Прости меня, прости, милая… — Геннадий поцеловал затылок жены, оперевшись о поручень, ограждая проход Павловой. — а что если не прощу. — после минутного молчания, она резко повернулась, оказавшись непозволительно близко к мужчине, приподняв уголок губы. — тогда я тебя поцелую… — пробормотал нежно Кривицкий, сделав шаг вперед, из-за чего Ирине пришлось упереться спиной к поручню. В ответ та лишь увела взгляд и искренне засмеялась, в моменте забыв про накапливавшуюся обиду все утро. Резко повернув голову жены к себе за подбородок, он уверенно впился в ее губы, все больше прижимаясь к ней. Появилась приятная боль в пояснице от поручня. Она обхватила шею мужчина, встав на носочки, добавляя страсти в поцелуй. — ой, извините… — нарушил «примирение» Брагин, держа в руках три рюмки, а те, словно подростки, которых застукали родители, резко отпрыгнули в разные стороны, что не могло не вызвать смех у свидетеля происходящего. — фух… ну слава Богу, помирились. — с облегчением выдохнул Олег, протягивая сосуды с сорокоградусным содержимым. — а вы как обычно, вовремя, Олег Михайлович. — быстро вытерев губы тыльной стороной кисти, язвительно произнесла Павлова, взяв рюмку. — ну… не без этого. — почесал неловко затылок мужчина. — так, ну теперь точно быть добру? — снова поднял тот самый тост Олег, протягивая свою рюмку. — быть добру. — в один голос произнесли Кривицкие, чокнувшись в ответ с коллегой.

***