Конкурс. Приз. Склиф.

***

Предпоследний день отпуска, врачи Склифа, как мы помним, решили провести в виде морской прогулки на корабле. Экскурсия рассчитана на весь день, поэтому в девять часов утра компания медиков уже двигалась по намеченному маршруту. Купание в открытом море, горки, бассейн прямо на корабле, безлимитные фрукты и напитки, встреча с дельфинами, пенная вечеринка — это ли не мечта? Видимо не для всех… Нина закинулась с утра пораньше дозой драмины, чтобы хоть как-то пережить сегодняшний тур без потерь, ведь вернуться на землю Московскую все желали в штатном режиме. Дубровская с Лазаревыми и Брагиными собрали возле себя всех детей в кучу — привязывать паровозиком веревкой к себе они, конечно, не стали, хотя мысли и были. Вообще, за время отпуска эти три семьи очень сблизились, чему поспособствовали детишки, которые все время проводили вместе. Катя и Варя с Пашкой держались вместе, а более старшие — Тома и Илюша вообще друг от друга не отлипали. Их родители даже начали уже бросаться шутками про будущее сватовство, свадьбу, фантазируя беспечную старость в окружении общих внуков, правнуков. Кривицкий по прежнему настаивал на тросточке для Иры, за что был сразу же отправлен в нокаут. Но и это его не остановило — когда Павлова все-таки обнаружила в автобусе по пути к кораблю эту злосчастную, настолько ненавистную ею трость, настойчиво отстаивала свои рамки и глупые для челюстно-лицевого хирурга принципы, кидаясь едкими, местами неприличными фразами в мужа. — Кривицкий! Ты глухой или тупой, вот скажи мне? Я тебе что сказала, а? Что я с этой хренью ходить не буду. А ты что? Да я с тобой разведусь, Кривицкий! — после этой речи Геннадий в прямом смысле понял, что означает «кричать шепотом». Ира это продемонстрировала довольно профессионально. Даже слишком, можно сказать, доходчиво. — Ириш, ты еще слаба, ногу надо беречь. Я на всякий пожарный взял. Сама же мне потом спасибо скажешь. — спокойно отвечал мужчина, умело скрывая удивление. — Гена… — Егорова, ну чего ты как маленькая? Ты еще неуверенно ходишь. Я же волнуюсь, как ты не поймешь? Поэтому там, особенно во время качки, будешь ходить с тросточкой. Договорились? — потихоньку Гена начал заводиться, но ни одни мускул на его лице дернулся и не выдал нарастающее раздражение. — я тогда вообще ходить не буду! — Егорова, вот кому ты сейчас хуже делаешь? Себе! Не мне. Хорошая трость, чего ты в самом деле? Детский сад, ей Богу. — Кривицкий! Я сейчас тебе эту трость знаешь куда запихаю?! — Ир, твой сарказм сейчас неуместен. Тебе что, так сложно что ли? Сама же мучаешься, я же вижу. Все дни без трости ходила… — Кривицкий, вот от чего от чего, а мучаюсь я явно не из-за отсутствия этой палки-копалки, а от твоей дибильной гиперопеки! — Ира! — Гена, еще слово, и тебе самому трость понадобится, понял? — вредина… — устав спорить, на выдохе ответил Гена. За столько лет, Кривицкий уже привык, что спорить с Егоровой, а уж заставлять ее абсолютно нет смысла. Она непоколебима. Но именно сейчас, когда он безумно волнуется за нее, а она так безответственно относится к своему здоровью, на правах законного мужа, он хотел отстоять свою точку зрения, как никогда. — сам такую выбрал. Так что не прибедняйся. — с некой обидой проговорила Ира. — ну… раз с тростью ходить не хочешь, значит на руках носить тебя буду, ясно? — ага, с твоим-то хондрозом и грыжами… — усмехнулась с умилением Павлова. — тяжести только и таскать. — с сердцем… — полушепотом добавила женщина, тяжело выдохнув. — ты же пушинка, Егорова. Забыла? — подмигнул Гена, с нежностью чмокнув вредную жену в висок, отчего та смиренно прикрыла глаза, укладывая голову на плечо мужа. — да уж… идеальная пара. У одной нога, у второго сердце. — с усмешкой болтанула Ира, легонько ткнув пальчиком в грудь Кривицкого. — вот тут я с тобой согласен. Идеальная! — отчеканил по слогам последнее слово, нежно сжав кисть жены, прижав ее ближе к сердцу. Марина всю дорогу давала наставления мужу и читала бесконечные нотации о вреде алкоголя, изредка косясь на его собутыльника — Куликова. — Марин, ты че? Пошутила что ли? Теряешь хватку. Шутка не смешная. — в своей манере отвечал мужчина. — Брагин, ты мне давай зубы не заговаривай. Ты можешь меня хоть раз в жизни послушать, а? Один раз! — могу, конечно, могу, но… не сегодня. Вот сегодня не послушаю, а завтра послушаю, договор? — торгуясь, ответил он. — Олег! Ты поссориться хочешь? Вот скажи мне… — я тебе больше скажу, я прям жажду! — а я заметила, Брагин. — обиженно отвернулась женщина, делая вид, что то, что находится за окном, очень уж ее заинтересовало. — Марин, ну ты себе как это представляешь? Мы едем на экскурсию, где безлимитный алкоголь и я не буду пить? Тебе самой не смешно? — да делай ты, что хочешь! Но учти — я тебе не Павлова, ни сердце, ни печень искать тебе не буду, понял? — с ноткой язвительности выпалила Марина, скрестив руки на груди. — так мне Павлова и найдет, не волнуйся. — ответил Брагин, скрестив так же руки на груди и приподняв уголок губы, тем самым сравняв счет — 1:1. — да? А с чего бы она ради тебя так рисковала? — с ухмылкой спросила Марина, сделав акцент на «тебя». — ну, во-первых, я лучший хирург, а во-вторых… — а во-вторых? Ну, продолжай, лучший хирург всея Руси. От скромности смотри не лопни только. — а во-вторых, после того, что между нами было… она обязана достать мне любой орган, какой я только захочу. Мы все-таки ночь вместе провели. — театрально эротично прикусив губу, ответил Брагин. — дурак. — засмеялась Нарочинская, уткнувшись лбом в плечо Олега. — и кстати, насчет вашей… жаркой ночи мы с тобой еще поговорим. — шутя добавила она, делая особый акцент на «жаркой». — дурочка. — нежно шепнул Брагин, чмокнув макушку женщины. Фаина обиженно, и как она думала, совсем незаметно для окружающий, бросала взгляд на парочку сидящую напротив. Несмотря на то, что они, как собака с кошкой — вечно спорят, грызутся, ругаются, она видела в этом лишь что-то иное и это что-то иное не давало ей покоя. Женские слезы только и наворачивались от милых споров Кривицких, а внутренняя сторона нижней губы была искусана в кровь. Почувствовав солоноватый вкус во рту, Усова отвела взгляд и устремила его в окно. Вечно недовольная Павлова и вечно смотрящий на нее влюбленными глазами Кривицкий — это и раздражало больше всего. Она не понимала, почему у нее не так, неужели она не заслужила такого же простого женского счастья — чтобы ты на него злилась, а он только лишь отвечал что-нибудь милое и целовал трепетно в лоб. Фаина Игоревна понимала, что для Геннадия Ильича она была и будет только лишь другом. Даже не подругой… но свой розовый пеньюар и леопардовый купальник все же прихватила. Да и это даже не в знак борьбы за Ильича с Ириной. Это больше из оперы «чтобы понял, кого упустил». Ну… по крайней мере, это из понимания и рассуждения Усовой. Лазаревы… эх. У этой парочки самый важный и трепетный период в их жизни. Костя заботливо порхал над Покровской по поводу и без, носясь то с клубникой возле нее, то с морепродуктами, то с бесконечными свежевыжатыми соками, пытаясь угодить любимой жене, которая особо этого пока и не требовала. — Сашуль, что дать? Есть мандарин, есть сок, есть круассан. Что будешь? — Кость, откуда круассан? Ты его что, с завтрака стащил? — умиленно посмотрела на мужа Покровская. — ну не то чтобы… ну… в общем, да. Вот. — обреченно ответил он, подкатив глаза и всучив Саше целый пакет с выпечкой. — ты серьезно? Убери. — засмеялась женщина, пряча пакет обратно в рюкзак мужа. — вот позорище. А чего яичницу незаметно мне в сумочку не закинул? Или креветки? — а ты хотела? — серьезно с ноткой воодушевления спросил Лазарев, выпрямивший спину. — Кость… — протянула она, — шучу я, шучу. Ну кто с завтракала «все включено» продукты тащит? — для любимой женщины и весь шведский стол стащу. — обиженно ответил Лазарев, опустив глаза. — ладно… давай свой круассан. — прошептала с одобрением Покровская, с умилением наблюдая как мужчина ринулся в пакет за сдобой. После второй свадьбы, Ханины сами не свои. Они были похожи на двух подростков, которые все не могут надышаться друг другом. Ночью было не до сна, поэтому всю дорогу, все 60 минут, они удобно расположившись на задних сидениях автобуса, спали, не пробуждаясь ни на минуту. Хотя Аня и стала вновь замужней женщиной, глаз с Сергея Анатольевича все же не спускала, а на его флирт отвечала тем же, делая вид, что для нее это не значит абсолютно ничего. Иной раз, они с Куликовым были похожи на детей, которые постоянно задирались друг к другу. Сереже ее еще за косичку дернуть не хватало для полной картины. Но даже сейчас, Ханиной было уж точно не до Куликова.

***

— ну что, туристы. Приехали. — с особой интонацией пробасил водитель. — мусор не оставляем, вещи не забываем. — нам бы детей не забыть, а вы про вещи еще говорите. — шутливо произнесла Дубровская. В ответ водитель лишь засмеялся, оценив шуточку весьма привлекательной дамы. — было бы смешно, если бы не было так грустно. — вспомнив моменты из аэропорта, нейтрально ответила Нарочинская. Смех водителя резко улетучился. — ну… кхм… ладно. Вам удачной прогулки. Я буду ждать вас на этом же месте в 22:00. — ой, а что, мы обратно тоже с вами едем? — переспросила Нина, заглянув снова в автобус. — конечно. Такой бриллиант я должен доставить лично. — подмигнув медсестре, ответил довольно мужчина. — о Господи. — растерянно пробубнила Нина, быстро высунув голову обратно. А коллеги засвители и «заукали» на банальный подкат уверенного, слегка нагловатого водителя. — идите вы. — зыркнула Нина на остальных, еле сдерживая улыбку. — так… девчонки выходим- выходим. — подгонял Брагин, подав руку Павловой. После того, как помог всем дамам выйти из авто, с мужчинами вытащил багаж. Женщины даже на корабль, на который нужно было взять с собой только купальники и крема от загара, умудрились набрать с собой кучу сумок и пакетов. Складывалось ощущение, что они сразу в аэропорт собрались. — ну что? Да начнется веселье! — торжественно гаркнул Ханин, одарив всех белоснежной улыбкой.

***