рай (paradise)

Эндрю медленно просыпается. Вокруг него раздается шум мягких волн, бьющихся о берег, и светит раннее утреннее солнце. Он наклоняет голову влево и видит Нила, который лежит на животе, одна рука под подушкой, лицо все еще расслаблено глубоким сном. Сколько бы лет они ни спали рядом друг с другом, пробуждение и чувство безопасности рядом с Нилом всегда будет сопровождаться пьянящим приливом эмоций. В его груди, как всегда, что-то набухает, и ему приходится бороться, чтобы загнать это обратно. Сентиментальность — одна из причин, почему они здесь, но это не значит, что он должен это показывать. Он осторожно переворачивается на бок, опираясь на локоть, чтобы лучше видеть Нила. Но не протягивает руку и не прикасается. Нет, он просто смотрит. Нил никогда не стесняется того, что ему нравится наблюдать за Эндрю. С годами это стало еще хуже, если уж на то пошло. Его глаза следят за Эндрю в любой комнате, где они находятся, когда они на корте, когда они дома и Эндрю проходит мимо него на кухню за чашкой горячего шоколада. Взгляд Нила тяжелый и всегда направлен на него. А Эндрю порой нравится наблюдать, как Нил спит. В нем есть какая-то мягкость, когда он спит. Нил всегда нежен с Эндрю, даже когда они расходятся во мнениях или обмениваются колкостями. Нил мягкий и ласковый в его руках, но во сне он расслаблен и свободен в другом смысле. Эндрю старается не думать о тех годах, когда ни у кого из них не было такой роскоши. Годы, когда Нил лежал без сна, не в силах заснуть, ожидая, что Мэри утащит его в новое место. Даже о том, как Нил лежал без сна в доме своего детства, боясь Натана, с новой раной, заживающей где-то на нем. Нет, Эндрю старается не думать об этом. Вместо этого он думает обо всех тех случаях, когда они просыпались вместе. Как Эндрю почти всегда просыпается первым, потому что его тело инстинктивно поднимается, чтобы иметь возможность посмотреть на спящего, умиротворенного Нила. Эндрю знает, что к концу недели на лопатках Нила появятся веснушки, похожие на созвездия, если он не будет пользоваться солнцезащитным кремом. Он постарается поцеловать каждую веснушку, прежде чем они вернутся домой в Чикаго. Нил шевелится, сначала медленно, лишь мизерное подергивание головы и сгибание пальцев на подушке, но Эндрю уже хорошо разбирается в этих признаках. Поэтому он наблюдает, как глаза Нила медленно открываются, щурясь от утреннего света, проникающего сквозь шторы. — Доброе утро, — пробормотал Нил с сонной улыбкой. — Опять смотришь, как я сплю? Эндрю хочет убить его. Мягко. Нежно. По-доброму. Нил, конечно, уже знает, что Эндрю наблюдает за тем, как он спит. Но они не говорят об этом. Обычно не говорят. — Мне нравится, какой ты тихий во сне. Ты это знаешь, — Эндрю пытается сказать саркастично, но получается мягко и определенно ласково. — Ммм… — Нил ухмыляется, сонный, с закрытыми глазами. Нил немного подвинулся на кровати, чтобы поцеловать голый бицепс Эндрю. Кудри Нила беспорядочны ото сна. Эндрю не может удержаться от того, чтобы не протянуть руку и не запутаться в темно-рыжих кудрях. Он с наслаждением наблюдает, как глаза Нила снова закрываются от этого ощущения, когда пальцы Эндрю нежно проводят по его коже. Сегодня ему придется нанести на волосы Нила средство, чтобы кудри не распушились от влажности. Не то чтобы он возражал. Волосы Нила мягкие на ощупь и предназначены только для его пальцев. — Какие планы на сегодня? — спрашивает Нил, прижимаясь к обнаженному плечу Эндрю. — Постель. — Эндрю, — Нил усмехается, пряча лицо в чужом плече. Однако Эндрю чувствует улыбку, теплую, медовую усмешку на его губах. Он знает ее форму наизусть. — Сегодня я бы хотел выйти из спальни. — Тогда выйди на пляж, — предлагает Эндрю. Нил смеется, восхищенно, с придыханием, и переворачивается на спину, чтобы потянуться. Кто-то счел бы это движение непристойным, в основном потому, что оно заставляет взгляд Эндрю следить за подтянутым животом Нила, за волосами, спускающимися под простыню, но Эндрю знает, что Нил по-прежнему не замечает таких вещей. Даже после стольких лет иногда он не осознает, какое влияние все еще оказывает на Эндрю. — Я голоден, — жалуется Нил, приподнимаясь, чтобы потереть глаза. — Закажешь завтрак, пока я буду в душе? Эндрю кивает и принимает мягкий поцелуй, который Нил наклоняется, чтобы прижать к его губам. Он смотрит, как Нил голый идет в ванную. На шее у него остается след в форме рта Эндрю. Желание укусить его мягкую плоть неудержимо нарастает внутри него. Эндрю приступает к заказу завтрака для них, пока Нил принимает медленный, неторопливый душ. Ему требуется все его самообладание, чтобы не заказать по одному блюду из всего меню. На доставку еды потребуется время, поэтому Эндрю заходит в ванную. Нил подставил голову под струю воды, руки прижаты к кафельной стене перед ним, линия спины выставлена на обозрение Эндрю. Тощие мышцы напряжены под углом, изгиб поясницы ярко выражен, а ямочки чуть выше ягодиц выставлены напоказ. Во рту у Эндрю внезапно пересохло. Он быстро раздевается, прежде чем открыть дверь и присоединиться к Нилу в душе. Нил разражается довольным смехом, когда Эндрю свободно обхватывает его за талию. Нил осторожно вертится в руках Эндрю, волосы в мокром беспорядке прилипли ко лбу, довольная улыбка натянута на его губы. Это просто не годится. Эндрю приподнимается, чтобы поцеловать его, прижимая спиной к кафелю душевой кабины. Нил теплый, и его трудно обхватить из-за мыла. Каким-то образом он одновременно мягкий и твердый под руками Эндрю, которые скользят по его бокам, плечам и рукам. — Ты ненасытен, — Нил смеется ему в губы. — Всегда с тобой, — говорит Эндрю, вызывая смех, который переходит в шипение, когда Эндрю прикусывает след чуть выше ключицы. Как раз когда все начинает становиться интересным, раздается громкий стук в дверь. — Ты заканчивай принимать душ. Я открою, — командует Нил с наглой ухмылкой. Эндрю смотрит, как Нил уходит, обернув вокруг себя пушистое гостиничное полотенце. Душ без Нила в нем теперь скучен для Эндрю. По иронии судьбы, возможно, это история его жизни. Все скучно для Эндрю, если рядом нет Нила, чтобы разделить это с ним. Он вытирает волосы полотенцем, когда Нил снова заходит в ванную. Он молча стоит за ним несколько мгновений, в его глазах вопрос, на который Эндрю уже знает, как ответит. Без предисловий он бросает полотенце на стойку в ванной, берет расческу и молча передает ее Нилу. Нил улыбается яркой, счастливой улыбкой, которая появляется у него, когда Эндрю соглашается на что-то легко и без борьбы. Расческа нежно скользит по его волосам, вытягивая колтуны, которые он сам себе накрутил, вытираясь полотенцем. Эндрю все это время наблюдает в зеркало, выражение сосредоточенности на лице Нила смешивается с чем-то ласковым, теплым, и это заставляет предательское сердце Эндрю пропустить удар или два. Когда заканчивает, Нил кладет расческу на стойку и нежно целует Эндрю в челюсть. — Завтрак, — тихо командует Нил, прежде чем совсем покинуть ванную. Они завтракают на деревянном крыльце, с которого открывается вид на их частный участок пляжа. Тепло, немного влажно, и кажется, что они завернуты в свой собственный кокон. Эндрю ест свои блинчики, стараясь, чтобы по его лицу не было видно, насколько они вкусные, но едва скрываемая ухмылка Нила говорит о том, что ему это не удается. Нил, как и следовало ожидать, съедает яйцо всмятку, а затем наедается свежими фруктами. Эндрю всегда должен потреблять достаточно углеводов для них обоих. — Нам надо пробежаться, — говорит Нил, ананасовый сок стекает по его подбородку. — Ни в коем случае. — Почему нет? — возражает Нил. — Это же отпуск. Нил поднимает одну бровь. — Мы профессиональные спортсмены. — Профессиональные спортсмены, которые должны отдыхать, — возражает Эндрю, набивая рот блинами. — Ты знаешь, что я не буду бегать с тобой. — У меня есть энергия, которую нужно сжечь, — говорит Нил, голос звучит ужасно близко к нытью. — Есть и другие способы сжечь энергию, — Эндрю ухмыляется, бросая на Нила лукавый взгляд. Нил просто смеется над ним. Он смеется. Эндрю хочет задушить его. Может быть, подушкой, может быть, поцелуями — все равно трудно сказать после стольких лет. — Ты знаешь, каким я бываю, Дрю, — умоляет Нил между укусами фруктов. — Ты не можешь держать меня в спальне весь отпуск и ожидать, что я не буду дуться. — Ты бы дулся и в комнате, и на пробежке, — заметил Эндрю. — На пробежке я бы дулся меньше, — возражает Нил, на его губах, покрытых блестками фруктового сока, появляется улыбка. Эндрю закрывает глаза и делает вдох. Когда он снова их открывает, Нил смотрит на него, наклонив голову и застенчиво улыбаясь. — Нам не обязательно бегать, — соглашается Нил. Эндрю ущипнул себя за переносицу. — Мы пробежимся. Эндрю говорит себе, что это для того, чтобы оставаться в форме в межсезонье. Это не имеет никакого отношения к довольной ухмылке, которая расплывается по раскрасневшемуся лицу Нила после того, как он это говорит. Абсолютно ничего подобного.

***

Неважно, сколько времени он будет профессиональным спортсменом или сколько времени он будет с Нилом, бег никогда не станет его любимым видом кардио. Это бессмысленно. Чем старше он становится, тем больше травм получает, тем сильнее болят колени после долгой пробежки. Но выражение восторга на лице Нила после шестимильного кросса под солнцем достаточно, чтобы вытеснить раздражение из Эндрю. Нил рухнул на мокрый песок на берегу прямо перед их домиком. Его лицо раскраснелось от жары, пот заливает футболку и лоб, и он безумно красив. Солнце так горячо прижимается к коже Эндрю, что он чувствует, как солнечный ожог медленно ползет по верхней части бицепсов и под глазами. Он всегда обгорает прямо под глазами. — Спасибо, — Нил пыхтит, улыбается, глядя в небо. Эндрю не уверен, благодарит Нил его или какого-то бога бега, с которым он еще не знаком. Он садится на песок рядом с ним, снимает кроссовки, носки, а затем майку. Нил смотрит на него так, словно боится, что Эндрю собирается совершить преступление. Эндрю протягивает руку, дергает Нила за футболку, безмолвно приказывая ему снять ее и последовать его примеру. Нил умеет спокойно слушать. Он выворачивается из футболки, затем из кроссовок и носков, затем выжидающе смотрит на Эндрю в безмолвном вопросе: что дальше? Эндрю перекатывается, чтобы встать, зная, какую картину создает, и смотрит, как Нил сглатывает. Он протягивает руку, чтобы Нил ухватился за нее, и подтягивает его к себе, затем медленно тянет его к воде. Вода слегка прохладная, когда омывает их ноги. Благословенное облегчение после бега. Нил крепко сжимает руку Эндрю, как будто он для него спасательный круг, которым вроде как все еще является и, возможно, всегда будет. — Акулы, — бормочет Нил не потому, что видел одну, а чтобы признать, что боится, что она может быть близко. Мальчик, который пережил мафию, годы в бегах и двух юных племянниц, боится акулы. Эндрю почти смеется. — Я думаю, после всего, что было, сомнительно, что ты умрешь от нападения акулы. Они не заходят далеко в кристально чистую воду. Ни один из них никогда не учился плавать, и Эндрю не хочется быть трагической историей в национальных новостях, потому что они утонули во время отпуска. Поэтому он останавливается достаточно далеко, чтобы погрузиться в воду так, чтобы вода доходила ему до подбородка. Нил следует его примеру, и на его лице от приятной прохлады воды появляется облегченная улыбка. — Хорошая идея, — Нил вздыхает, погружая голову в воду, чтобы намочить волосы. Когда он поднимает ее, волосы в беспорядке уложены назад, темно-красные от воды, и Эндрю не может удержаться, чтобы не провести костяшками пальцев по челюсти Нила. — Я полон хороших идей. — Иногда. Эндрю поднимает одну бровь и сухо спрашивает. — Чья это была идея? — Э-э-э, коллективная, — бросает вызов Нил, его глаза сверкают от сдерживаемого веселья. — Определенно коллективная идея. Медленно на губах Нила появляется раздражающая ухмылка. Эндрю хочет поцеловать ее, что и делает. Нил удивленно вскрикивает, но потом смеется, обхватывая плечи Эндрю руками, покрытыми соленой водой. Он притягивает Нила плотнее к себе, просовывает свое бедро между подтянутыми бедрами Нила и проглатывает стон, который тот издает. Вкус Нила — соленая вода, ананас и просто… Нил. Он пьянит сильнее, чем любой алкогольный напиток, который Эндрю когда-либо мог выпить. Он хочет выпить Нила до дна; будет ли это когда-нибудь не так? Он надеется, что так будет всегда. Всегда. — Эндрю, — Нил усмехается ему в губы. — Хм? — Эндрю хмыкает, нанося ряд поцелуев с открытым ртом вдоль челюсти Нила. — Ты сгоришь, — сонно бормочет Нил, когда Эндрю кусает его за челюсть. — Давай вернемся в дом, пошли. Уже, наверное, время обеда, и я хочу, чтобы ты отвел меня в один из ресторанов на главном курорте. Нил прав, но Эндрю не хочет этого признавать. На плечах, под глазами и на шее начинает болеть от солнечного ожога, и чем больше он об этом думает, тем быстрее это происходит. Может быть, ему удастся убедить Нила натереть его алоэ позже. Это никогда не помешает. — Ладно, — угрюмо соглашается Эндрю. Нил ухмыляется ему, ухмыляется так, как ухмылялся только Эндрю, и от этого ему хочется что-нибудь ударить. Ошеломляющая привлекательность Нила часто оказывает на него такое воздействие. Они выходят из водных волн океана и идут к своему домику. От солнца и бега Эндрю устал до самых костей. Нил проводит его через французские двери их спальни в ванную комнату. Душ включается позади Эндрю, когда он сжимает пальцами красный загар, расцветающий на его груди. Нил подходит к нему сзади с нежной улыбкой и целует солнечный ожог на его плечах. Эндрю закрывает глаза, позволяя своей голове откинуться на плечо Нила, чтобы тот мог продолжать наносить мягкие поцелуи на покрасневшую кожу. — Дрю, — тяжело говорит Нил, прижимаясь к его коже. — Ты на вкус как океан. — Мммм, — Эндрю хмыкает, слишком расслабленный и уставший, чтобы издать какой-либо звук, кроме этого. Нил хихикает у его шеи, прислоняется лбом к его плечу на мгновение, прежде чем потащить за руку в душ. Нил осторожно подводит его под струю. Он стоит там немного, прежде чем Нил вытаскивает его из-под брызг и, подняв руки, покрытые шампунем, спрашивает Эндрю, может ли он помыть ему волосы. Эндрю кивает и снова закрывает глаза, когда пальцы Нила начинают работать с его волосами. Его тело еще больше погружается в состояние расслабленности под нежным поглаживанием пальцев Нила. Он проводит мылом по его волосам, не торопясь, нежно, но тщательно, а затем мягко подталкивает обратно под струю душа. Эндрю смотрит, как Нил намыливает мочалку своим собственным средством для мытья тела из дома, а затем наклоняет его голову назад в воду, чтобы смыть шампунь. Затем Нил проводит мочалкой по каждому сантиметру открытой кожи Эндрю, тщательно обрабатывая солнечный ожог, расцветший на верхней части его тела. С губ Нила срывается небольшой звук недовольства, но он ничего не говорит. Эндрю хочет ответить, что Нил должен был потратить время на то, чтобы нанести солнцезащитный крем на все его тело, но сдерживается. Он просто благодарен Нилу за его заботу. Когда Эндрю становится чистым и ухоженным, он смотрит, как Нил моет свои волосы и тело. Он хочет чего-то, но не просит об этом. У них есть время. После душа они обмениваются нежными поцелуями перед зеркалом в ванной, затем одеваются. Нил свободен и счастлив после пробежки, именно такой, каким он нравится Эндрю. Это пятнадцать минут извилистой прогулки до главного курорта, но она не кажется такой долгой, когда Нил все время держит его руку в своей. Они оказываются в ресторане на главном курорте, откуда открывается вид на бескрайний океан. — Я понимаю, почему люди делают это несколько раз в год, — замечает Нил. — Некоторые люди действительно любят расслабиться, наркоман. — А если я захочу сделать это постоянным делом? — спрашивает Нил, глядя на свое меню с улыбкой, дразнящей уголки рта. Эндрю пожимает плечами, имитируя безразличие. — Может быть, тогда нам придется сделать это постоянным. — У нас осталось еще столько дней, — говорит Нил, волнение окрашивает его голос. — Что мы будем делать? Интересно, какие у них есть развлечения на курорте. — За каждое мероприятие, которое ты заставляешь нас посетить, я получаю несколько часов наедине с тобой в домике, — замечает Эндрю, читая меню на столе. Здесь тихо, слишком тихо, поэтому он поднимает глаза и видит, что Нил пристально смотрит на него. Иногда Нил делает это, все еще как бы шокированный тем, насколько сильно Эндрю всегда его хочет. По мнению Эндрю, несколько часов в постели с расслабленным, удовлетворенным Нилом лучше, чем все остальное, что они когда-либо могли сделать. Остаток дня они проводят гуляя по курорту. Нил берет список мероприятий, которые они могут посетить, и клянется, что выберет несколько. Они много работали последние годы, пара лет тяжелых дальних переездов, только после которых они смогли попасть в одну команду пять лет назад, и этот отпуск — желанное облегчение для Эндрю. Он молчит, пока Нил ведет его по курорту, счастливый просто держаться за руку восторженного Нила. К тому времени, когда они заканчивают прогулку, уже наступает ранний вечер, и солнце начинает опускаться к горизонту за пределами их коттеджа. Эндрю устало опускается на кровать, пока Нил заказывает ужин в номер. Он дремлет, когда Нил прижимает поцелуй к его носу, чтобы мягко разбудить. Они ужинают за столом в гостиной, откусывая от еды друг друга. Они разговаривают о всяких домашних глупостях, например, о том, когда кошкам пора идти к ветеринару, или о том, стоит ли им наконец поставить бассейн на заднем дворе их дома в пригороде Чикаго. Они делят кусок шоколадного торта, он божественен, и Нил морщит нос после двух укусов, отодвигая тарелку к Эндрю. После ужина Нил тащит его в спальню. Солнечный ожог на его плечах теперь болит немного сильнее, чем в начале дня. Нил задумчиво хмурится, снимая с Эндрю рубашку, и осторожно толкает его на кровать. Эндрю ложится на живот, укладывая руки под подушками, и погружается в расслабленное состояние, пока Нил наносит на его кожу алоэ вера. Когда Нил заканчивает, он забирается на кровать, без рубашки, как и Эндрю, и ложится рядом с ним, чтобы задумчиво смотреть в потолок. Иногда дело не в сексе между ними. Иногда это просто близость — возможность прикоснуться и держать друг друга в безопасных объятиях. Нил никогда не настаивает, он всегда просто хочет того, чего хочет Эндрю. Сегодня одна из таких ночей. Эндрю вытягивает конечности Нила так, что он превращается в осьминога, прижимающегося к Эндрю под простыней. Руки горячие на ребрах Эндрю. Кудри мягкие под пальцами Эндрю. Это близость, которая пятнадцать лет назад вызвала бы у него тошноту, казалась бы невозможной, но теперь она есть, и он уже знает, каким словом ее можно назвать. Это слово. Это слово часто крутится у него в голове. Им вовсе не обязательно говорить это, они никогда этого не делали, в конце концов, ясно, что они оба это чувствуют. Когда Эндрю получил травму в игре чемпионата, выбыл из строя и очнулся в больнице с испуганным, краснолицым Нилом у своей кровати, он почти сказал это. Почти. Но потом Нил забрался на больничную койку и стал рассказывать, как он боялся, что Эндрю не вспомнит его, когда очнется, как ему пришлось пробиваться в палату, потому что у них не было никаких юридических обязательств друг перед другом. Поэтому Эндрю сделал то, что лучше всего подходило для того, чтобы произнести это неуловимое слово. Он сказал Нилу, что они пойдут в суд, когда выйдут из больницы, чтобы никто из них больше не беспокоился об этом. Проблема решена. Нил не стал спорить. На его лице отразилось резкое облегчение, он свернулся калачиком у Эндрю под боком и прижался к нему, словно тот мог исчезнуть в любую минуту. Вот так они и поженились. Ничего романтического. Просто они в здании суда в Чикаго в пятницу днем с Аароном и Кейтлин в качестве свидетелей. Это было логично, по-деловому, вот и все. Вот только в тот вечер, когда Нил стыдливо протянул ему платиновое обручальное кольцо, Эндрю почувствовал, как что-то кольнуло его в груди. Что-то вроде ножа, но не нож. На следующий день Эндрю пошел и купил для Нила такое же кольцо, и надел ему на палец, пока он спал. Они не говорили об этом, когда Нил проснулся, но на его губах появился довольный изгиб, который заставил Эндрю почувствовать… что-то. — Завтра на пляж. Я принесу тебе мороженое любого вкуса, какого ты захочешь, — обещает Нил, прижимаясь поцелуем к груди Эндрю. — Всех вкусов, — задумчиво произносит Эндрю. — Спи уже. — Всех вкусов, — сонно соглашается Нил. Эндрю засыпает с Нилом, обнимающим его, в кровати и в его голове. Его любимый способ заснуть.