Шут

Моя маска шута вам, наверно, знакома — Она прочно вросла мне под самую кожу. Я веселый чудак, радость нашего дома, Лишь снаружи хорош — а внутри уничтожен. Громкий смех — это скрип заржавевшей детали, Артистизм — часть обманчивой вычурной роли. Я больной от и до. Меня жгли и ломали, Не стыдясь ничего. Даже душу вспороли, Начинив ее грязью вины и страданий, Так, что льется теперь водопадом из глотки. Я устал от борьбы, унижений, скитаний, Глупый образ шута для меня стал находкой. Где кончается ложь, я и сам не узнаю: Моя личность давно раскололась на части, Потерялась уже между страшными снами В веренице сплошных безобразных несчастий. Пустота в оболочке красивого тела, Да с приправой харизмы дурного мальчишки — Вы же этого жадно до дрожи хотели? Ну так пользуйте! Бейте! Без страха, что слишком Пережмете мою посиневшую шею, И надломятся тонкие хрупкие кости. Не стесняйте себя! Бейте резче, сильнее, Ах, сочувствие, жалость? Ну право же, бросьте!.. Я пустышка с гнилым, загноившимся сердцем, Просто тень в странном коконе собственных масок. Не смогу никогда ни любить, ни согреться, Только жду, словно раб, как обычно — приказа. Эта страсть мне дает хоть иллюзию жизни, Безнадежную веру для куклы тряпичной. Я прошу одного: крепче руки мне стиснуть, Чтобы снова страдание вмиг обезличить!.. Я хочу захлебнуться физической болью, Напитаться сполна расплескавшимся ядом, И, как прежде, остаться шутом одной роли, Но обласканным быть вашим сладостным взглядом.