Королева и разбойница

      Заиграл оркестр, и все поняли, что приближается король со свитой. Толпа расступилась, пропуская кавалькаду нарядных придворных. То, что министр Тиксье стоял среди местных мелких аристократов, а не гарцевал на коне подле короля, должно быть, значило нечто важное. Но Крисса понятия не имела, что. Она глазела на всадников в парче и шелках, гадая, кто же из них молодой король Бергат. Конечно, тот, что с короной! Сразу за ним в паланкине четверо лакеев несли щуплую старушку. Та клевала носом, измученная своими годами, скорее всего, и болезнями, и походила на обыкновенную богатую матрону, отошедшую от дел, ничуть не напоминая властную правительницу, какой слыла еще десять лет назад.       Старуха, как догадалась Крисса, была королевой Норбертой, до совершеннолетия Бергата пребывавшей в должности регентши. Брак Леа де Бонбенор именно потому был так желателен, чтобы распри между зажиточным аристократическим семейством и королевской фамилией, наконец, прекратились. Обе стороны, очевидно, устали от ссор. К тому же, они отнимали у обоих слишком много денег и времени.       По крайней мере, если леди де Бонбенор была замечательно хороша собой, то и молодой король отличался удивительной красотой. Крисса, смотревшая на то, как ловко гарцует на коне этот статный мужчина, поражалась, насколько мало врали его портреты. Она полагала, что знать готова озолотить художника, если тот согласится хоть немного затушевать их уродства на картине. Но короля Бергата, очевидно, сами творцы уговаривали позировать в жажде заполучить столь совершенную модель.       Прямые плечи и лихо огибающая глаз каштановая кудряшка ни одну женщину в толпе не оставила равнодушной. Крисса не могла не признать, что и ее тоже. Она не представляла, чтобы могла всерьез увлечься королем — и на то у нее имелась сотня очевидных причин. Но беспристрастно она признавала, что он хорош собой, как добрый светлый сильф и коварный демон-соблазнитель разом.       За паланкином королевы-матери следовала дворцовая гвардия. Рыжеволосая девушка в мундире кивнула — очевидно, посылая свой жест барону и леди Леа. Эйгра, догадалась Крисса. Еще одна де Бонбенор. Вовсе не такая изящная, как ее госпожа Леа, но, под стать отцу, крепкая и сильная уже по одному своему виду.       Оркестр сменил мелодию, король спешился, паланкин с Норбертой поставили на землю. Ритуал помолвки — выбора одобренной Высшими силами невесты — начался.       Из дверей храма выступил жрец с амулетом выбора на шелковой подушечке. Крисса знала об этом артефакте только то, что ей рассказал сам служитель Демиурга, да до этого — леди Леа. Магический сапфир должен был потянуться к той, кому самой судьбой предназначено стать женой короля Бергата. И правительницей всего Кавернваля. Крисса не могла оторвать взгляда от сияющего голубым светом кристалла, оправленного в чистое золото. Жрец величественно шагал к королю, и когда их разделяла едва ли пара шагов, кристалл на подушечке дернулся, точно живой. Словно змея, поводящая головой, амулет приподнялся и “оглянулся” окрест.       Король протянул руку и взял кристалл там, где оправа переходила в цепочку. Действительно, точно змею: так, чтобы избежать укуса. И ловко накинул амулет себе на шею. Толпа вздохнула в предвкушении. Теперь артефакт должен был притянуть короля к предназначенной ему судьбой возлюбленной, с которой ему самим Демиургом, самой судьбой предназначалось сочетаться браком.       Бергат повернулся вокруг своей оси и, не омраченный сомнениями, направился к леди Леа. Крисса вдруг почувствовала, как госпожа нервно сжала ее руку. Пальцы у нее были ледяные от страха. Крисса повернулась к леди: глаза округлились, рот приоткрылся… Со стороны выражение ее лица могло показаться полным горячей влюбленности. Но холодная ладонь, мнущая руку Криссы, признавалась, что это страх. Леди Леа не удержалась и отвернулась: отвела глаза, бросила взгляд на сэра Тиксье. А он на нее. И именно по его напуганным глазам леди Леа прочла, что что-то не так. Рев толпы донесся до нее уже после, как бы издалека. Ее накрыло волной воплей, точно прибоем. Леди Леа снова взглянула перед собой. Король Бергат стоял перед нею, а его амулет указывал точнехонько на Криссу.