Толковый словарь

Джин потягивается на постели, чувствуя себя сытым и удовлетворённым. Ночью Намджун был особенно ненасытным, оставлял метки по всему телу и брал долго и сладко, подводя к краю, но раз за разом не давая кончить. Утром невыносимо хочется продолжения, и Джин скользит ладонью по пустой половине постели. Ещё тёплая. Мурча и выгибаясь, с наслаждением чувствуя, как тело гудит после секса, Джин жмурится. Он прислушивается, но квартира кажется пустой, и пусть выскальзывать из-под тёплого одеяла нет никакого желания — подготовиться к возвращению определённо надо. Джин действует неторопливо. Лениво моется, чистит зубы, готовит себя к утреннему сексу. На кухне его ждёт всё для приготовления кофе, потому что кто знает, когда получится встать, а остывший он никому не нужен. Перекусывая лёгким завтраком, Джин усаживается на высокий стул и попивает кофе. Он всё ещё голый. Ему нравится ощущение свободы, хотя в пижамах определённо есть своя прелесть. За окном большой город шумит, напоминает муравейник, и Джину даже жаль его покидать. Учебная виза истекает через пару месяцев, и это… волнует. Варианта остаться тут нет, хотя благодаря продуктивному обучению с Намджуном его английский определённо улучшился. Намджун — основная причина нежелания возвращаться в Корею. Тяжело вздохнув, Джин подтягивает к себе телефон и с удивлением замечает, что Тэхён онлайн. Быстро набрав брата, он ждёт несколько гудков и уже хочет сбросить, но тот отвечает. — О, ты ещё не спишь? Или уже проснулся? Привет! — Тэхён звучит запыхавшимся и довольным. — Ты угадал со звонком идеально. — Ты с Гуки? — Джин отпивает кофе и мягко улыбается. — Как он там? Ещё не прогнулся под твоим весом требований? Тэхён смеётся и передаёт его слова Чонгуку. Брат включает громкую связь, и они болтают о всяких пустяках, не акцентируя внимания на том, кто сейчас в чём, потому что Джин уверен, что они все трое голые. Он расспрашивает о погоде, последних новостях, цела ли ещё его квартира, не убили ли они Мистера Добряка (кактус) и кормят ли белок. Джин до того увлекается их перепалкой, что не сразу слышит, как Намджун возвращается. — Развлекаешься? — Намджун подходит со спины, и его широкие ладони скользят по талии, отправляя вдоль позвоночника мурашки. — Привет, Тэхён и его парень. — Привет! — Тэхён с Чонгуком вразнобой здороваются, и разговор как-то сходит на нет. Намджун прижимается губами к плечу, его ладони крепко сжимают бёдра, надавливая, чтобы Джин развёл ноги и приподнялся. Мысль о сексе на кухне волнует, поэтому он быстро заканчивает разговор, отчасти даже невежливо скидывая звонок. Тэхён поймёт его лучше всех. — И куда ты ушёл? — Джин опускается на пол одной ногой, вторую отводя в сторону и оставляя на стуле. Поза получается до смущающего открытой, но, судя по тому, как жадно Намджун скользит ладонями по его талии вниз, это даже лучше. — Сдавал книги в библиотеку, — Намджун опускается вслед за своими руками, прижимаясь лицом между ягодиц, — не хотел отвлекаться перед нашими выходными. Джин протяжно стонет, наклоняясь и укладываясь грудью на столешницу. Язык Намджуна, мягко оглаживающий его дырочку, игриво поддразнивающий и проникающий внутрь, возбуждает. Член слабо дёргается в ответ на ласку, требуя и к себе немного внимания. Опустив на него ладонь и сжав, Джин невольно вскидывает бёдра, не желая отпускать от себя ощущение чужого языка. Они не часто развлекаются таким, но от того только лучше, когда Намджун начинает жадно прижиматься открытым ртом к дырочке, смазывая её слюной и разрабатывая только языком. После бурной ночи длительной подготовки не надо, но Джину нравится сам процесс. Он тихо стонет, сжимая ладонь в кулак и постукивая им по столу от удовольствия. Ловкий и длинный язык толкается вглубь, оглаживая внутренние стеночки, а крупные подушечки пальцев растирают снаружи, не проникая. Джин невнятно не то всхлипывает, не то мычит, плотно смыкая веки, до красных точек перед глазами, когда влажный гибкий язык выскальзывает и проходится широким мазком по всей щели до поджимающихся яичек. — Блядство, — Намджун прижимается щекой к попке и чем-то шуршит сзади. Джин слышит звук открывающейся бутылочки и тут же чувствует, как к проходу прижимаются смазанные пальцы. — Ты такой красивый, даже тут, это просто преступно. — Ты же будущий юрист, — Джин прогибается в пояснице, подставляясь и насаживаясь, — будешь защищать меня в суде. Джин дрожит от приятного наполнения и предвкушения, медленно поглаживая вставший от их игры член. Умелые пальцы Намджуна толкаются внутрь быстро и резко, растягивая мышцы. Оставаться на месте до того сложно, что Джин решает не заставлять себя и подаётся назад, довольно двигаясь в такт пальцам. Ему нужен член. Толстый, куда толще пальцев, длинный, куда длиннее пальцев, вбивающийся член. Нетерпеливо поёрзав, Джин оглядывается и капризно дует губки: — Хватит дразнить, Джун-и, я хочу… — Я знаю, чего ты хочешь, — Намджун проглатывает смешок и поднимается, показываясь. Он всё ещё неправильно одетый, но Джин не успевает возмутиться, потому что одним движением Джун стягивает футболку. Откинув её назад, он приспускает мягкие спортивки и растягивает резинку. — Я тоже хочу тебя, маленькая прелесть. Намджун пристраивает головку ко входу, легко толкается и, обхватив полные бёдра Джина, насаживает его на себя. Это лучше пальцев и любых возможных игрушек. Протяжный высокий стон без стыда срывается с широко открытого рта Джина. Намджун не растягивает удовольствие, отдавая предпочтение быстрому утреннему сексу. Его широкая ладонь мягко поглаживает поясницу, пока член вбивается в дырку. Джину нравится, когда его берут так властно и стремительно, наполняя до отказа, до шлепков яиц о кожу. Он прогибается, открываясь как можно больше, показывая, как в его узкой дырочке скользит член. Намджуну нравится смотреть. Он прижимает подушечку большого пальца к стыку члена и ануса, надавливая, но не проникая внутрь. Давление до того приятное, что Джин издает хныкающие маленькие звуки и жмурится. Ему хорошо. Так хорошо, что не хочется думать, что это «хорошо» может кончиться с окончанием визы. — Вот так, детка, — Намджун удерживает его за бёдра, вбиваясь размашисто и немного смазанно, — ты готов, Джини? Джин надавливает на свой член, лениво двигая ладонью вверх-вниз, чувствуя, что да — не против кончить. Слабо кивнув, он повиливает бёдрами, подмахивая и дрожа от приближающегося оргазма. В этот раз из-за резинки не будет ощущения переполненной дырочки, не будет чувства стекающей по бёдрам смазки и спермы, не будет грязно. Джин протестующе мычит, лаская себя, доводя до финала. Ему хочется кончить если не в одно мгновение с Намджуном, то с небольшой разницей. — Давай, крошка, давай, мой хороший, я совсем, ах, — Намджун неожиданно рычит, вбиваясь в последний раз, и гулко сглатывает, не давая прозвучать тихому стону. Джин резво доводит себя до конца, туго сжимаясь на члене. — Вот так, мой хороший, вот так. Намджун выскальзывает из него, оставляя невыносимое чувство пустоты, но быстро заполняет дырочку пальцами. Джин недовольно морщится, опуская на пол затёкшую ногу, и льнёт к широкой груди. Они оба потные, мокрые и уставшие. Поцелуй, долгий и чувственный, немного исправляет дело, но Джину опять хочется в душ. — Идёшь со мной, — Джин говорит непреклонно и тут же двигается в сторону ванной комнаты, — потрёшь мне спинку.

***

— Так визу никак не продлить? — много часов спустя, когда они просто валяются в постели и смотрят какую-то тупую комедию, спрашивает Намджун. Он поглаживает Джина по боку и прижимается губами к макушке. — Я мог бы поговорить с Юнги, чтобы тебе устроили рабочую визу, например? — Корейский универ не хочет одобрять мне продление, — Джин вздыхает и сонно причмокивает, — им, видите ли, нравится то, насколько я успешный студент, раз тут удержался наверху списка, и теперь они будут продвигать меня как пример. — Ты мог бы взять академ, — нерешительно предлагает Намджун. И, да, Джин думал об этом, но ему предлагают слишком вкусную стипендию и условия в Корее с будущим трудоустройством, чтобы так легко было отказаться от этого. — Или мог бы я. — Ты? — Джин невольно приподнимается, выскальзывая из удобных объятий. — Не говори так, у тебя почти есть место в той, как там её… в той фирме, короче. Если ты поедешь со мной, то потеряешь всё, Джуни, это глупо. — А так я потеряю тебя. — Глупости, — Джин укладывается обратно на широкую грудь, ёрзая, — мы сможем продержаться несчастный год порознь; интернет для кого придумали, скажи пожалуйста? А потом я перееду сюда. Я буду продавливать, чтобы мне подготовили место именно в Нью-Йорке. Намджун вздыхает, и Джин его понимает. Это почти нереально, но именно это «почти» даёт надежду на то, что всё получится. Джин сможет приезжать на каникулах, если закроет сессию автоматом. Намджун сможет делать то же самое. Конечно, это испытание и для их неокрепших, завязанных, в основном, на сексе отношениях. Конечно, будет тяжело. Но, благо, Джин всегда любил рисковать. — Мы справимся, — Джин говорит уверенно, — потому что я хочу, чтобы мы справились и потому что этого хочешь ты. Это обещание, ясно? — Это обещание, — покладисто говорит Намджун, — я… я буду ждать тебя. И ты тоже жди. — Словно может быть иначе, — Джин фыркает и ловко переворачивается в объятьях, — я еще обещал подарить Юнги на свадьбу фонтан со слонами. Один я эту херню не смогу оформить, мне определённо нужна помощь. Намджун широко улыбается и втягивает его в сладкий поцелуй. В конечном итоге они всегда выполняют обещания.