Вампирское гейство [AGATBOOK]

      — Ненавижу Россию, — думал Арсений, теснясь в душном вагоне метро. Со всех сторон его сжимали вонючие человеческие туши. — Трупы и то приятнее пахнут, — пронеслось в голове у брюнета. Тот брезгливо держался за металлический поручень сквозь носовой платок. — И вот почему я âne bâté! — бизнесмен ущипнул себя за использованное иностранное слово.       Он переехал в Россию совсем недавно. Несмотря на то, что тут все и началось, на самом же деле, он никогда не думал сюда возвращаться. Он боялся воспоминаний, поджидающих его в этой стране, но нашлись вещи пострашнее прошлого: ужасные дороги, выматывающая зима, которая длилась полгода минимум, коррупция. Последнее было явлением повсеместным, но Арсению казалось, что в Москве коррумпированным был каждый второй, если не первый.       Брюнет обычно ездил на личном автомобиле, но сегодня проспал, а на дорогах всюду были пробки. Остался единственный вариант — преисподняя под названием метро. Сначала парня чуть не столкнули с эскалатора, потом кто-то наступил на дорогие как сердцу, так и кошельку, туфли, а в вагоне и вовсе зажали как селедку в бочке, законопатив крышкой, из-за чего дышать было невыносимо.       Бизнесмену пришлось проехать всего лишь три станции по кольцевой ветке, но эти 15 минут показались ему вечностью. Толпа людей стремительным потоком вынесла его из вагона. Арсений, спрятавшись за колонной, отряхнул смятый пиджак. В руке ещё лежал скомканный, грязный носовой платок. Брюнет поднял глаза вверх в поисках таблички с нужным ему номером выхода. Мужчина сначала попытался идти вальяжно, медленно переступая с каблука на каблук, но вновь нахлынувшая толпа, вывалившаяся из очередного поезда, снесла Арсения, и тому пришлось поддаться напору, чтобы остаться живым.       Выйдя на улицу, наконец, можно было вздохнуть полной грудью. Брюнет расправил плечи и пошел, как подобает человеку его статуса. Уже 10 лет Арсений владел книжным издательством. Он начинал с печати своих собственных работ, а потом завертелось. Заказы, покупка оборудования, набор персонала, аренда нового помещения. А сейчас он чувствовал себя Арсением I Великолепным. Если вам кажется, что за 300 лет многое изменилось, то Арсений убежден в обратном. Он знает это на своем опыте: бедные беднеют, богатые богатеют — ничто не может остановить этот процесс, разве что смерть всего человечества, которая по прогнозам брюнета произойдет минимум через 2000 лет. Но так далеко заглядывать не хотелось.       — Добро пожаловать, Арсений Сергеевич, — бизнесмен кивнул лакею, благодаря за приветствие и как всегда открытые двери.       — Арсений Сергеевич, пришел автор книги, которая сейчас издается. Мне проводить его к Вам в кабинет? — маленькая девушка семенила за боссом. Кудрявая русая коса уже растрепалась, и резинка, удерживающая тяжёлую копну волос, вот-вот была готова упасть вниз.       — Пусть ждет. У меня назначена важная встреча через 15 минут, — суровым тоном, не оглядываясь на помощницу, сказал парень. Он ускорил шаг, зная, что девушка не станет бежать, чтобы успеть за ним. Лифт поднялся на 16, последний этаж. В коридоре сидела еще одна девушка, которая аккуратно обводила губы алой помадой. Появление босса заставило ее встать и поприветствовать брюнета, не докрасив при этом половину губы. Когда дверь в кабинет начальника, наконец, закрылась, девушка продолжила то, на чем остановилась.       Арсений неспеша дошел до своего стола и привычным движением сначала включил компьютер, потом снял пиджак, оставшись в одной рубашке с двумя расстегнутыми сверху пуговицами, а затем уселся в мягкое кресло. Кабинет был светлый и просторный. К стенам плотно прилегали высокие книжные шкафы, на которых хранились экземпляры всех книг, напечатанных его издательством. Все, кто посещал кабинет начальника за образцами книг, жаловались, что расставлены они не по году выпуска, а по цвету: одна полка с книгами в глубоко-синем оттенке, а вон целый шкаф книг с зеленым корешком. Это был любимый цвет начальника.       Брюнет посмотрел на часы — 09:59. Скоро придет фотограф, которого подобрала секретарша. Девушка обещала, что это настоящий профессионал своего дела, хоть тому и было всего 23 года. Сегодня они должны были обговорить детали предметной съемки новых книг. В этом году издательство сделало акцент на книгах в жанре фэнтези, и нужно что-то по-настоящему экстраординарное, броское и вызывающее. В принципе, все, как всегда. Когда секретарша назвала псевдоним фотографа, Арсений сначала рассмеялся, а потом подумал, чем безумнее человек, тем интереснее его творчество. В любом случае, он в это искренне верил.       10:04. Все, забыли все слова о профессионале. Теперь Арсений был уверен, что этот фотограф ни на что не способен. К этому человеку нельзя было опаздывать. Никогда. Неважно, насколько ты важный и желанный гость, — если ты опоздал, то мужчина даже не удосужится подойти к двери. Он знал цену времени. Время — это все, что у него было. Оно дает бесконечные возможности, но в то же время загоняет в узкие рамки. Время, в понимании мужчины, бесконечно.       Арсений родился в семье графа Попова в Московском имении в 1621 году. Мать рано покинула мальчика и тот рос с отцом, который не обращал на маленького сына никакого внимания. А он нуждался в общении, нуждался в поддержке, нуждался в близком человеке. Никто не смог дать ему эту любовь при жизни.       Сначала маленький Арсений сбегал на конюшню и помогал ухаживать за лошадьми конюху вместо уроков французского. Каждый раз непослушного мальчишку находили и возвращали к урокам. Беспокойный ребенок вскоре вырос и стал юношей, но с возрастом буйный характер лишь усилился. Граф Попов даже отдал сына на службу в царскую армию, но тот буквально через неделю с громким скандалом вылетел оттуда. Оказалось, что избить до полусмерти приближенного царя за то, что тот оскорбил его покойную мать, назвав ее разгульной женщиной, — не есть хорошо. Отцу пришлось продать одно из своих имений, чтобы замять инцидент. С тех пор молодой человек, практически не выезжая, провел в своем поместье четыре года.       Молодому графу исполнилось 19 лет, и Попов старший женил сына на богатой графине, чтобы остепенить парня. Девушка переехала в имение Поповых. Даже женатому и относительно взрослому сыну граф все также не доверял и лишь изредка разрешал поехать в Москву под его же зорким контролем. Арсений же с каждым годом потухал, как догорающая спичка, а появление жены сдуло последнюю искру пламени.       Молодой граф умер, но сердце почему-то не останавливалось. Он как робот, запрограммированный на базовые, рутинные действия, прожил под крылом отца с ненавистной женой девять лет. Наконец, жена забеременела, чем безумно обрадовала уже дряхлого графа Попова. Арсению было все равно. Он больше ничего не желал. Он давно утратил свой смысл жизни. Жена родов не пережила. Сын тоже. После похорон вскрылся один секрет — жена была беременна не от Попова, и эта новость разлетелась по всей Москве. Сердце старого графа не выдержало, и скоро Арсений стоял уже около трех свежих могил: распутной жены, чужого ребёнка и эгоистичного отца.       Граф Арсений Сергеевич Попов почувствовал долгожданную свободу. Он переехал в Москву и не пропускал ни одного званого ужина, ни одного бала, ни одного кутежа.       В один из таких вечеров Арсений был безбожно пьян и счастлив. Попов был опьянен вином, Москвой рекой, любовью. Брюнет стоял на краю моста и, перегнувшись через перила, смотрел вниз. Река была спокойна и тепла. В воде догорали последние лучи солнца. Вдруг молодой граф почувствовал на плече чью-то тяжелую широкую ладонь. Брюнет обернулся.       — А, это Вы, граф Лыков. Что же Вы так пугаете, — недоумевающе спросил Попов.       — Я искал Вас, и не зря. Вы пьяны. Пойдемте, я Вас провожу. Вам надо отоспаться, — молодой человек с искренним беспокойством смотрел на счастливого и ничего не понимающего Попова.       — Полно тебе, Николай. Как ты не замечаешь — это же самый чудесный вечер! — Лыков не видел ничего кроме голубых глаз. Он все решил еще полгода назад. Время настало. Он верил, что так сможет навсегда удержать возле себя Арсения.       — Давай-давай, поехали, — сказал Николай и подхватил пьяного друга под локоть, и буквально дотащил до кареты, потому что тот больше не держался на ногах.       Граф Лыков той ночью сделал то, что так давно хотел и планировал. Пока Арсений отходил от оргазма, Николай в поцелуе укусил брюнета за нежную кожу шеи. Остановиться было тяжело, но тяжелее было бы жить с мыслью о том, что убил любимого человека.       Душа Попова Арсения Сергеевича умерла в 1652 году. Ему исполнился 31 год. Он никогда не отпразднует 32-й день рождения.

***

      Антон решил начать все сначала. С нуля. Заморозил все свои счета в банке и оказался в столице России с единственной дорогой ему вещью — перстнем с сапфиром, но знал, что в любой ситуации он никогда с ним не расстанется. Так что с уверенностью можно утверждать, что Шастун Антон Андреевич оказался в Москве лишь с билетами в один конец.       Сейчас же именитый фотограф под творческим псевдонимом «Батон» ехал в метро. Этот вид транспорта был не только быстрым, но и также позволял более точно рассчитать время. Один важный человек научил его ценить время. Свое. Чужое.       Шастун еле протиснулся в полный вагон метро. На следующей станции уже выходить, поэтому фотограф решил остаться у дверей и не проходить вглубь вагона. В поезде как всегда воняло. Дезодорант изобрели в конце 19 века, а люди до сих пор не научились им пользоваться. Антон прикрыл глаза, стараясь абстрагироваться от реальности. Он ехал в издательство, чтобы договориться о съемке. Шастун знал, что ему придется познакомиться с неким Арсением Поповым, но волнующая мысль, что это может быть он, никак не покидала его больную голову. Парень знал, что тот, о ком он думал уже последние лет пять каждый день, никогда не использовал одни и те же имена. Но сердцу не прикажешь, и при каждом упоминании его имени у Антона сжималось сердце, и в голове представлялся его образ. Черные волосы, голубые глаза, резкие скулы, смешной нос и запах.       Его запах невозможно спутать с каким-то другим. Они втроем: Арсений, Антон и лучший парфюмер Франции — вместе смешивали запахи, чтобы добиться того самого оттенка запаха первого снега. Старый Гюстав уже выдирал волосы со своей полулысой головы, потому что не знал, как пахнет первый снег в России, но каким-то чудом в припадке ярости парфюмер создал варево, утверждая, что использовал самые ненужные для его дела травы и масла, и получился он. Тот самый запах. Запах Арсения. Старичок передал рецепт своему сыну. Тот своему сыну. И так длилось до тех пор, пока парфюмерное дело в классическом представлении 19 века не пропало совсем. Антон с Арсением долго ездили по ярмаркам, выкупая старинное уже оборудование, и скоро в маленьком городке в Италии открыли свою собственную парфюмерную. В ней создавались только два запаха: первый снег и спелая рожь. Духи Антона давно закончились, а без Арсения возвращаться в Италию не было ни моральных сил, ни желания.       Глаза Шастуна были закрыты, но нос, к сожалению, никуда не денешь. Воздух был душным, в нем смешалась какофония запахов: пот, тяжелые, дешевые, женские духи, плесень с бетонных стен тоннеля, первый снег, пыльная книга.       Фотограф вздрогнул от узнавания отдаленных ноток родного запаха. Боясь открыть глаза, Антон еще раз понюхал. Ему не показалось. Из всего кома запахов был тот самый тонкий аромат. Шастун открыл глаза. Он был уверен, что Арсений здесь, иначе откуда в июле мог появиться этот запах. Возле двери стояла толпа людей, но нигде не было видно старого друга. Фотограф посмотрел налево — чужие лица. Направо… Он увидел руку в кольце с тяжелым изумрудом, которая держалась через платок за поручень. Антон усмехнулся. Ну конечно, граф — он и в подземке граф.       Нетерпеливый взгляд Шастуна проскользил вверх по руке, рассмотрел ткань, из которой был сделан пиджак, остановился на белой рубашке с расстегнутыми пуговицами, тепло рассмотрел обнаженную белоснежную шею и остановился на гладковыбритой щеке. Смотреть в глаза было страшно, и Антон заставил себя отвернуться.       Поезд открыл двери, и Шастун первым вылетел из дверей, опасаясь, что его заметят. Он не хотел встретиться после долгой разлуки в этом месте. Парень спрятался за колонной, ожидая, когда поезд уйдет, а вместе с ним вновь потерять Арсения. Но в Москве не так легко потеряться, как того хотелось бы фотографу. Антон увидел прямую спину Попова, которая удалялась в сторону нужного Шастуну выхода. Парень не посмел выйти из своего укрытия. Приехал очередной поезд, и только тогда Антон слился с толпой, убегая в нужную ему сторону. Взгляд же вечно цеплялся за высокую голову брюнета и никак не хотел упускать из виду.       Очутившись на улице, фотограф увидел заходящего в высокое здание Арсения. Антон опустил глаза в свой телефон и нашел нужный ему адрес. По карте — это тот дом, в который только что вошел его старый знакомый. Шастун не хотел торопиться. Пазл сложился, и теперь надо понять, какая же картинка в итоге получилась. Парень неторопливо подошел до двери, но, резко развернувшись в обратную сторону, встал под навесом и закурил.       Шастун Антон Андреевич родился в 1830 году в семье зажиточных крестьян. Он был единственным и долгожданным ребенком. Когда мальчик достаточно вырос, мать рассказывала ему, как ходила к ведунье и та, наконец, послала ей сына. Антону было 16, когда он встретил его.       Тогда он звался Андреем и собирал оброк с крестьян. Отец заболел, поэтому мальчишке, который должен был заменить главу семейства, пришлось самому идти на площадь и общаться с человеком барина.       Мальчишка стоял в длинной очереди и поглядывал на статного мужчину, который проверял монеты в мешочках, протянутые очередным крестьянином, и записывал что-то длинным красивым пером. Подходя все ближе, Антон чувствовал, как что-то могущественное и таинственное подползало к нему невидимой тенью и окутывало его. Как в забытье крепостной подошел к столу, за которым сидел брюнет. Голубые глаза поднялись вверх и оцепенение вдруг спало.       — Фамилия, говорю, какая? — спросил мужчина.       — Ш… Шастун, — еле выговорил мальчишка, будучи не в силах оторваться от таинственных глаз. — А Ваша? — спросил Антон, а брюнет рассмеялся.       — Андрей Яковлев. В первый раз, что ли? Давай деньги, — с улыбкой сказал мужчина, представившийся поддельным именем. Наконец, ему протянули заветный мешочек, перехватывая его, их руки соприкоснулись, и каждый почувствовал что-то свое. Антон — леденящий холод, пробирающий до костей. Арсений — обжигающее тепло. Сердце Антона пропустило удар, а Арсению на миг показалось, что его сердце забилось.       Шастун каждый месяц вместо отца стал носить оброк, лишь бы только увидеть голубые глаза и почувствовать тот мороз. Следующие прикосновения становились все дольше, все приятнее. Их обоих тянуло друг к другу магнитом, но они боялись признаться в этом даже самим себе.       Спустя год мимолетных прикосновений, сборщик оброка выцепил мальчишку на сенокосе, не спрашивая согласия, усадил на коня и отвез на реку. Они нашли друг в друге поддержку, успокоение и родственную душу. Они разучились жить друг без друга.       Сначала приятели, которым доставляло удовольствие проводить время вместе. Летом по ночам они часто купались в реке, а зимой катались на санях. Когда Антону исполнилось 18, а родители начали выбирать невесту, мальчишка плакался в рубашку брюнета.       Арсений осознал, что влюбился, когда в очередной раз коснулся руки парня, который протягивал мешочек, и понял, что не сможет жить, если поймет, что через месяц он не сможет также трепетно его касаться. Мальчишка тоже любил этого мужчину, но не так, как тому хотелось бы. Арсений не давил. Он ждал. Он привык ждать.       Сначала мальчишка стал краснеть от случайных прикосновений, перестал прижиматься и обнимать как раньше, но этот период закончился так же резко, как и наступил. Антон начал сам ловить прикосновения, разговаривать дурацким, по мнению Попова, но смешным тоном. Арсений лишь смотрел на забавные попытки флирта мальчишки и ждал, когда же тот перейдет к наступлению.       Был жаркий летний вечер, и Арсений, как обычно, забрал Антона с полей и повез на речку. Закатное солнце оставляло сияющую дорожку на водной глади. Мальчишка привычно разделся до гола и нырнул в речку. Попов же продолжал сидеть на траве и любоваться счастливым мальчишкой. Тот, заметив, что его друг не собирается к нему присоединяться, без всяких зазрений совести вышел нагишом к Арсению. Шастун видел этот взгляд. Мужчина рассматривал его, а Антону это нравилось.       Антон любил его взгляд.       Антон любил его улыбку.       Антон любил его целиком и полностью.       Антон, наконец, принял свои чувства, в очередной раз ловя такой же влюбленный взгляд, сел на колени мужчины обнаженным мокрым телом и впился в любимые губы.       В июле 1848 года случился их первый поцелуй.       В ноябре 1848 года они переехали жить во Францию — подальше от родителей, которые помолвили сына с соседской девушкой без согласия Антона.       В апреле 1850 года они в первый раз занялись любовью.       В мае 1850 года Арсений рассказал всё. Рассказал, как его зовут на самом деле. Рассказал, кем является на самом деле. Рассказал, почему мальчишка никогда не видел его во время приема пищи.       В декабре 1853 года душа Шастуна Антона Андреевича умерла. Ему исполнилось 23 года.

***

      Антон вынырнул из мыслей и понял, что скурил сигарету и дошел уже до фильтра. Опустил взгляд на часы. 10:11.       "Как же сейчас злится Арсений," — смеясь, подумал Шастун. Затушил сигарету, выбросил её в мусорку у входной двери и вошёл в большой холл.       Арсений все чаще и чаще смотрел на часы. Они показывали уже 10:12. Попов откатил кресло и встал спиной к двери, рассматривая в окно шумное движение на улице. Брюнет позволял опаздывать только одному человеку. И этот единственный всегда опаздывал на 13 минут, утверждая, что это не намеренно. Мужчина никогда не верил ему.       В дверь постучали, и секретарша зашла в кабинет начальника.       — Батон пришел. Приглашать его?       Попов кивнул. Девушка удивилась, увидев стоящего спиной босса, но ничего не сказала. Секретарша вышла и взамен её шагов появились чужие мужские. Арсений посмотрел на часы. 10:13.       — Если ты не дьявол, то я сам стану для тебя дьяволом, — не оборачиваясь, сказал Попов.       — Ты и так мой дьявол и сам же дьяволом нарёк.       Арсений вздрогнул, услышав родной голос из прошлого. Единственный человек, ради которого он до сих пор еще живет. Только этот мальчишка может скрасить жизнь одинокого 400-летнего старика, закованного в вечно молодом теле. Попов боялся обернуться и снова утонуть в изумрудных глазах. Мужчина опустил взгляд на кольцо с камнем цвета глаз его возлюбленного.       — Арс, я так скучал, — тихо произнес за спиной у бизнесмена. Он тоже скучал. Ночами кричал в подушку от пустоты в груди. Попов мог бы найти Антона, но мужчина знал, что Шастун всегда сам его найдет, когда тот этого захочет. Арсений привык ждать, но каждое расставание переносилось все тяжелее и тяжелее.       В первый раз это случилось в 1896 году. Антон просто исчез. Испарился, будто его никогда не было. 14 лет совместной жизни. Две страны, в которых они жили. Три новых имени, фамилии и паспортов. Вдруг все потеряло смысл. Их маленькая комнатка на чердаке была пуста. Не осталось ни одной вещи, напоминающей, что здесь жил Шастун.       1-я стадия — отрицание. Арсений не верил, что его мальчик ушел. Граф никак не мог понять, почему тот ничего не сказал. Он же должен был предупредить. Попов продолжал жить в их каморке, ожидая, что парень скоро вернется.       2-я стадия — гнев. В один из серых вечеров Арсений разгромил чердак и чуть было не выбросил изумрудное кольцо, но вовремя сдержался. Это единственная вещь, которая напоминала ему о любимом мальчишке.       3-я стадия — торг. Арсения преследовала навязчивая мысль: а может, он хочет, чтобы тот сам его нашел? Попов объездил 14 стран, остановился во множестве городов, о которых хоть как-то вскользь говорил Шастун. След обнаружен не был.       4-я стадия — депрессия. Арсений вернулся на разгромленный чердак. Сутками сидел и смотрел в одну точку. Перестал общаться с людьми и делать вид, что ходит за продуктами. Попов застрял в ней надолго. Шесть лет прошли как в тумане.       5-я стадия — принятие. Попов понял, что невозможно насильно привязать к себе человека, а уж тем более новообращенного вампира. Арсений переехал в Грецию.       Антон объявился спустя 21 год после исчезновения. Мальчишка просто подсел за столик обедающего Арсения и начал разговор о том, что произошло с ним за это время, как будто они расстались всего на пару-тройку дней.       Попов его избил. Прямо в кафе. Теперь обиделся Антон.       Но что бы ни случалось между этими двумя, они всегда возвращались друг к другу.       В этот раз они прожили вместе 26 лет. Антон опять исчез, а Арсений вновь проходил эти дурацкие пять стадий.       В 1960 году, спустя 17 лет после второго исчезновения, Шастун опять нашел своего графа. Они прожили вместе рекордные 56 лет, но Антон опять пропал в 2016 году.       И вот июль 2022 года, мальчишка стоит рядом со своим демоном и ждет, когда его, наконец, побьют, а потом трахнут. Без первого второго точно не получить.       — Ты знаешь, что ты меня уже заебал? — не поворачиваясь лицом к мальчишке, слишком спокойным тоном спросил Арсений. Антону стало жутко. Обычно его сразу бьют без лишних вопросов, а такое поведение было подозрительным и пугающим.       — Арс, я… — Антону не дали договорить. Попов развернулся на каблуках и, не поднимая глаз, показал рукой жест, чтобы тот заткнулся.       — Батон, да? — переспросил бизнесмен, даже не удосуживаясь взглянуть на парня, который активно кивал головой. — У меня уже есть примерный набросок того, что я хочу получить, — Попов открыл полку в столе, вытащил эскизы и протянул Антону. Фотограф потянулся к листам и хотел перехватить их вместе с пальцами Арсения, но тот, заметив это желание, тут же отпустил листы, и они рассыпались по столу, а некоторые и вовсе улетели на пол. Шастун начал судорожно поднимать их, то и дело звеня цепями и браслетами, которыми он был увешан. Фотограф начал рассматривать эскизы, сделанные профессиональной рукой. Конечно, за четыреста-то лет научишься даже летать без крыльев, не то что рисовать, а Антон даже своё 200-летие отпраздновать не успел.       Взяв свою волю в кулак, Шастун решил подчиниться правилам игры Арсения. Другого выбора все равно не было. Фотограф оторвался от эскизов и поймал на себе взгляд голубых глаз. Они изучали его. Попов все пытался найти изменения, которые произошли в его мальчишке. На одежду и образ он уже не обращал внимания. Мода вечно меняется и нет смысла вглядываться в оболочку. Арсений жаждал узнать нового Антона. Того неловкого фотографа, который, не отрываясь, продолжал смотреть в голубые глаза.       — В этот раз ты не изменился, — тихо сказал бизнесмен, не отрывая глаз от лица мальчишки, которому было уже практически 200 лет.       — Не успел. Шесть лет — ничтожный срок.       — Не скажи, — Арсений грустно улыбнулся, вспоминая, как провел эти годы без Антона. Мальчик с виноватым видом опустил взгляд.       Шастуну жизненно необходимы были эти перезагрузки. Его 23-летнего несформировавшегося мальчишку, который только успел взмахнуть крыльями, вырвавшись из-под надзора отца, тут же посадили на новую цепь. Да, она была длиннее и инкрустирована бриллиантами, но это все равно была цепь. Антон чувствовал, что он — никто в сравнении с этим властным мужчиной, который теперь полностью контролировал его жизнь. За него решали, как ему есть, как прятаться, как не выдавать себя. Арсений построил каменную крепость из вечных правил и запретов, а Антон был из породы тех людей, которые жили по поговорке: «Правила созданы, чтобы их нарушать».       Новообращенный вампир продержался 14 лет на этом поводке и сбежал, бросив все. Он должен был понять, кем он является на самом деле. Он должен был понять, какова жизнь, если на нее никто не влияет.       Шастун наслаждался каждым мгновением. Он упивался свободой, своей силой, своей властью над простыми смертными. Он осознал, что такое на самом деле быть вампиром.       Судьба закинула мальчишку в Афины. В один жаркий день Шастун увидел в кафе того, кто 30 лет назад навсегда изменил его жизнь. Воспоминания о счастливых совместных днях затуманили разум, но у новообращенного хватило сил, чтобы как можно быстрее скрыться с этого места. В течение месяца каждый день Антон приходил к этому кафе и издали любовался на родную спину. Иногда удавалось рассмотреть его профиль, за что чуть был не обнаружен. Шастун не понимал, почему его так тянет к этому мужчине, но уже на следующий день сам подсел к нему за столик.       Арсений изменился. Антон больше не чувствовал цепи на своей шее. Они были равноправными участниками действия под названием «Жизнь». В этот раз Шастун смог усидеть на попе ровно аж 26 лет. Энтузиазм из мальчишки лился через край, ему было всего лишь 58 лет, зато Арсению — 267. Попов не хотел изменять своим привычкам. Он держался за прошлое, и Антон не мог ничего с этим сделать. Мальчишка чувствовал, что живет год за три, и такими темпами скоро сам перегонит возраст Попова, с чем он не мог и не хотел мириться.       Следующие 17 лет Антон провел в поисках себя: смысла новой жизни, осознания вечности, понятия времени. Он посещал монастыри разных стран. Слушал буддистов, проповедующих свои законы жизни и смерти. Шастун принял себя и свое новое обличье. Принял невозможность повернуть время вспять и изменить свою судьбу.       В этот раз он сам нашел Арсения и провел с ним счастливые 56 лет. Антон убедил Арсения больше не убивать и устроился в больницу, чтобы иметь доступ к крови, которую люди сдают добровольно. Конечно, Попов сначала был недоволен, но он не хотел вновь терять своего мальчика и пошел на уступки. Они росли и развивались вместе. Поддерживали друг друга, когда вновь приходилось переезжать с полюбившегося места. Они вновь и вновь теряли дорогих им людей. Только они вдвоем были друг у друга. Неизменные, вечно влюбленные. Живущие вечно в медовый месяц.       В этот раз Антон не исчез просто так. Он оставил записку.       «Я тоже хочу чего-то добиться».       Арсений уже четыре года владел крупным издательством, а Антон никак не мог найти свое место в жизни. Он переехал в Россию с билетом в один конец и кольцом с сапфиром.       — Я видел тебя сегодня в метро, — неожиданно прервал тишину Шастун. — Хотя, если честно, сначала я тебя унюхал, — фотограф смущенно захихикал.       — Серьезно? И ты не подошел? — удивился бизнесмен.       — Как видишь, — парень пожал плечами, и цепи опять зазвенели. — Я твой запах узнаю из тысячи. Нет, из миллиарда. Ни у кого такого нет.       — Запах первого снега, — хором сказали вампиры и впервые по-настоящему засмеялись оттого, что сказали одновременно, оттого, что они совершенно не изменились, оттого, что они нашли друг друга, оттого, что они любят и они любимы. Все, как раньше.       — А от тебя воняет какими-то химозными яблоками, — Арсений сморщил нос, принюхиваясь в новый запах мальчишки.       — Мои давно закончились. Это относительно нормальный вариант среди всего остального, что представлено в современных магазинах. Технологии уже не те. Души в них нет, — Антон расстроенно поставил локти на стол. Арсений улыбнулся, рассматривая любимую мордашку. Мужчина достал из кармана ключ и медленно опустился к самой нижней полке, вставил ключ в замочную скважину. Щелчок, и полка сама немного приоткрылась. На красной бархатной ткани лежала одинокая бутылочка с золотистой прозрачной жидкостью. Арсений вытащил стеклянный флакон.       — Если захочешь, в любой момент можем полететь в Италию и сделать тебе еще партию. Мои тоже уже скоро закончатся — осталось несколько флаконов, — бизнесмен протянул заветную бутылочку Антону. Тот подскочил с кресла и кинулся к флакону.       Руки соприкоснулись. У обоих сердце сделало несколько ударов и кровь согрела плоть. Вот, почему они всегда возвращаются друг к другу. Когда они вместе, они чувствуют себя живыми, завершенными. Они до сих пор не поняли, почему от каждого прикосновения происходит такое чудо, но лишь радовались стуку собственного сердца, словно дети.       Антон открутил крышечку, намочил палец ароматной жидкостью и втянул носом запах. Парня перенесло на сенокос, на речку, в первые жаркие поцелуи любимого.       — Это тот самый запах, — восхитился Антон.       — Да, — улыбнулся бизнесмен и подошел к фотографу. Арсений забрал из длинных пальцев флакон и сам намочил палец в духах, нежно проведя по шее парня. Тот запрокинул голову, ловя легкое движение. Мужчина еще раз намочил палец и провел за ухом Антона, оставляя родной запах.       — Ты хранил их под замком у себя в кабинете, — тихо констатировал факт фотограф.       — Да… Когда я особенно скучал, я чуть ли не весь кабинет обливал ими, лишь бы хоть на секунду поверить, что ты где-то рядом.       — Я здесь, Арс. Я здесь, — Шастун схватил Арсения за запястье. Он почувствовал, как начала бурлить кровь. Антон поднес губы к пульсирующей вене и нежно прикоснулся. Попов аккуратно провел ладонью по лицу фотографа, а потом звонкая пощечина разрезала тишину. Мальчишка заулыбался. «Бьет — значит скоро помиримся».       Бизнесмен отошел к окну. Машины стояли в пробке и лишь мотоциклист медленно, но верно ехал к цели. Сзади послышались шаги. Антон положил руки на плечи любимого и поцеловал в макушку. Два запаха слились воедино и, если бы кто-то стоял рядом, то сказал бы, что стоит одной ногой на снежной горе, а другой на летней опушке леса. И эти два запаха не вызывали диссонанс. Они были неразлучны, дополняли друг друга и лишь вместе погружали каждого в теплые воспоминания о детстве.       Антон скользнул носом по краешку уха Арса и снова вдохнул его аромат. Попов облокотился спиной на парня и тот с радостью обвил его длинными руками. Мужчина опустил взгляд на руки и увидел кольцо.       — Ты тоже носишь его? — с улыбкой на лице спросил Попов.       — Конечно. Откажусь от всего на свете, но только не от тебя, — Антон начал расцеловывать теплеющую кожу шеи. Молодой вампир чувствовал медленно текущую кровь по венам любимого.       Арсений слишком долго пытался быть холодным. Они уже час потратили впустую, если не больше. Попов не успев подумать, что так быстро каждый раз прощает своего вампира, не успел решить, что он будет делать дальше, нужно ли вообще наступать на одни и те же грабли, а если нужно, то зачем — резко развернулся, привстал на цыпочки и наклонился к родному лицу.       Антон успел заметить движение и уже улыбался, ожидая продолжения. Арсений припал губами к губам своего мальчика и одной рукой схватил за растрепанные кудри. В голове Антона витал знакомый туман, и думать приходилось с двойным усилием, ведь отчетливое тягучее желание внизу явно не давало связно мыслить. Попова это только забавляло, и он вновь прильнул к губам своего вампира, жадно толкаясь языком внутрь. Бизнесмен толкнул мальчишку назад, и тот, споткнувшись о кресло, чуть не упал, но крепкие руки Арсения подхватили легкое тело и усадили на тяжелый стол. Граф навис над крепостным и запустил под широкую толстовку руку, гладя его пресс, целовал его в шею, постепенно спускаясь ниже и меняя место поцелуев.       Вскоре разноцветное аляпистое худи было на полу. Медленный нежный поцелуй превращался во что-то страстное, их движения становились резче и быстрее. Антон тихо застонал от поцелуя в ключицу. Жар уже привычно охватывал его тело, заставляя плавиться под родными руками. Арсений буквально упивался чужим удовольствием, доводя до точки невозврата дрожащего мальчишку. Сейчас одни лишь поцелуи распаляют в Антоне столько желания, что он действительно ощущает себя невинным подростком, который способен позорно кончить от одного лишь прикосновения к чувствительной коже. Попов целует так, словно хочет испить источник живительного счастья до дна. Антон не против. Он готов отдать сейчас всего себя.       Арсений спускался поцелуями по груди мальчишки, чуть прикусывал нежную кожу. Граф сжал в пальцах оба соска, вернувшись поцелуями вверх к шее. Антон судорожно выдохнул и откинул голову назад, громко простонав. Брюнет накрыл его член своей рукой через плотную джинсу, аккуратно поглаживая.       — Тише, мой мальчик, ты же не хочешь, чтобы нас прервали? — на ухо прошептали Антону горячие губы. Мальчишка только и смог, что отрицательно качнуть головой. Арсений обхватил руками своего мальчика за шею и напористо поцеловал, вскидывая бедра и проезжаясь по чужому возбуждению, выбивая глухой рык.       — Хватит издеваться надо мной, прошу. Не так уж и долго меня не было. Я не заслужил такого наказания, — с тяжелым дыханием умолял Шастун.       — Ты думаешь, ты пришел ко мне вот так, — Арсений резким движением расстегнул пуговицу на брюках. — Сказал, что любишь меня и жить без меня не можешь, — молния ширинки со звуком опустилась вниз. — И теперь думаешь, что не заслуживаешь наказания, малыш? — брюнет стянул брюки и боксеры, и Антону открылся вид на большой член с пульсирующими венами. Попов схватил мальчишку за плечи и поставил перед собой на колени.       — Ты же знаешь, что делать, крепостной? Учить не надо? — Арсений ехидно улыбнулся.       — Не нужно, барин, — поддался игре Антон и провел широким языком по члену своего графа. Наверху раздался протяжной стон. Шастун лишь с большим энтузиазмом вбирает почти до основания, губы играются с головкой члена. Мальчишка бессовестно мучает легкими прикосновениями, успокаивающе поглаживая второй рукой Арса по бедру, внимательно прислушивается к участившимся вздохам и тихим стонам. Язык скользит по упругому стволу в поисках чувствительных мест, спускается к мошонке, отчего Попов выгибает спину в беззвучном крике.       Но разве же это наказание? Арсений с силой наматывает кудри мальчишки на пальцы и заставляет полностью взять член в рот. Рука, крепко держащая Антона, лишь ускоряется, и скоро комната наполнилась булькающими звуками. Бизнесмен отпустил мальчишку, тот закашлялся, из глаз полились слезы, но он был доволен. Но он будет доволен в полной мере, лишь когда его уже наконец трахнут.       Долго ждать не пришлось.       Арсений знаком руки указал на стол. Мальчишка уселся на указанное место, но брюнет почему-то остался не доволен. Схватив Шастуна за цепи на шее, мужчина прижал мальчишку лицом к столу. Одной рукой продолжал держать цепи, второй же расстегивал ненавистные джинсы. Вскоре они вместе с голубыми боксерами с желтыми смеющимися бананами были спущены вниз. Теплая и нежная ладонь поглаживала упругие ягодицы, а потом резко ударила, оставляя яркий красный след. Антон вскрикнул, но лишь сильнее завилял задницей, давая понять, что ему нравится. Арсений слегка развел худые ягодицы в стороны. Антон почувствовал, как что-то прохладное и влажное проникло внутрь. Он издал тихий, еле слышный стон. Парень осторожно начал вводить палец и сгибать его. Шастун закрыл глаза и лишь тихо промычал от наслаждения. Несколько секунд, и второй, а затем и третий палец растягивали узкий проход. Стоны становились громче, разрушая тишину в кабинете.       — Я все понял. Прошу… — договорить он не успевает. Арс слегка приподнимает его и насаживает на член, полностью, глубоко. Заполняет его собой, затапливает горячей волной, заставляя ловить воздух раскрытым ртом и жмуриться до цветных мушек под веками. Антон лишь подставляется сильнее — открыто, ненасытно, жадно. Попов отклоняется, почти вытаскивая член, и вновь засаживает до конца, трахает резко и сильно. Короткие ногти впиваются в бедра, крепкие ладони дергают на себя, и мальчишка сначала хрипит, а потом начинает стонать от жаркого сумасшедшего кайфа.       Антон больше не сдерживается и начинает ласкать себя. Пара движений по твердому члену, и парень тут же кончает. Арсений же продолжает быстро двигаться, вдалбливая тело в стол.       — Хватит… — прошептал Антон, прерывая слова стонами. — Я больше… Не могу… М-м-м…       — Ты выносливее человека, забыл? — с самодовольной улыбкой ответил Арсений, любуясь своим партнером. Наклонился ниже и поцеловал его в губы, ощущая слабый привкус крови. Антон все-таки прикусил губу. Одновременные движения языка во рту и члена внутри его тела заставили парня снова возбудиться. Он застонал и лишь сильнее сжал член Арса ногами, начиная вскидывать бедра. Одной рукой парень схватился за край стола, другая вновь опустилась между ног.       Антон, скуля, снова кончил, и белая вязкая жидкость испачкала пол. Арсений делает последние несколько толчков и изливается внутрь мальчишки.       — Тебя не было шесть лет, три месяца и 27 дней — сказал Арсений, откинувшись на спинку стула со спущенными штанами.       — Заметил, что промежутки каждый раз сокращаются? — Антон уселся на колени к своему вампиру и прижался к его груди.       — Неужели ты когда-нибудь останешься со мной навсегда?