Début
24 сентября 2022 г., 01:51
Северный вечерний ветер неприятно ударил в лицо. Пришлось ускорить шаг и перебежать дорогу.
Нужно срочно проверить мои догадки.
Я живу на Бейкер Стрит, в квартире моей тётушки Нэнси Форрестер, которой пришлось дать обещание сделать ремонт до окончания её отпуска на французских минеральных водах. Легендарная улица и не менее легендарный дом напротив. Она никогда не упоминала, что окна квартиры выходят на 221 - B. Может кто-то просто не следит за периодическими изданиями?
Беспокойство за гениального соседа началось не сразу. Выращивание фиалок на подоконнике совместно с самостоятельной заменой оконных рам и поклейкой стен помогают следить за жизнью, происходящей на улице и первым несоответствием с её размеренным темпом стал переезд Джона Ватсона. Великий детектив остался один? Вскоре улица вернулась в свое беспечное русло, но тревога осталась.
Второй звонок прозвучал лишь спустя три недели. Миссис Хадсон уехала, взяв два малых чемодана и кэб в направлении вокзала Виктория. Как я смогла выяснить от моей пожилой соседки справа, водившей с ней дружбу, у неё была сестра в Кенте. Молочник продолжал каждое утро приносить бутылки свежего молока, но никто с Бейкер стрит 221 - Б не выходил забирать их. Уличные мальчишки, подумав пару дней, стали присваивать их себе, зная о снисходительности к ним Холмса.
Среди пестрой толпы перестала появляться его странная шляпа и приглушенный звук скрипки висел в воздухе между домами с рассвета и до поздних сумерек. В последние дни это прекратилось, оставался выключенным и свет.
Моё беспокойство достигло пика своего развития.
Проходя мимо лестницы я посмотрела на лик фрески Девы Марии в нише коридора, улыбнулась ей и вышла на оживленный проспект.
Мимо меня неспешно, как настоящие лондонские важные птицы, прошагала стайка голубей, среди них была белая голубка, чуть удивленно воззрившаяся на меня красноватыми глазами. Проезжавший мимо кэб успел испугать их, стайка встрепенулась и полетела по направлению к Кенсингтонским садам. Голубка приветливо помахала крылом.
Северный вечерний ветер неприятно ударил в лицо, пришлось ускорить шаг и перебежать дорогу.
Сам дом казался удивительно приветливым и одобрительно помигивал вымытыми стеклами, но одни из них были пусты. Подумав еще пару секунд, немного робея, я начала постукивать тяжелой дверной ручкой по выкрашенному пару недель назад дереву. Ответом была тишина.
Когда я уже собиралась уходить по ту сторону раздались тяжелые шаги, дверь приоткрылась и хриплый голос сказал «Войдите».
***
Поднимаясь по лестнице за неразговорчивым жильцом квартиры я гадала, почему он разрешил мне войти и присматривалась к его напряженному лицу. Он не оставил этот жест без внимания, метнув на меня пронзительный взгляд. Cтало неуютно. Ступеней было 17. - Миссис Хадсон в отъезде, поэтому я не могу предложить вам чая, к тому же он закончился. Подойдет ли вам вино? От неожиданного вопроса я вздрогнула и не нашла ничего лучше чем ответить невнятное "Да". Он промолчал. Мы вошли в гостиную. Мне казалось немного жутким находиться под пристальным взглядом этого человека, но спустя пару секунд Холмс отвел взгляд и уверенно ушел на кухню в поисках вина к чаю, и мне удалось осмотреться. Я впервые была на 221-B. Хозяин явно не ждал гостей, уборка же в этой уютной старой квартире проводилась от силы несколько недель назад. Весь его стол был покрыт тонким слоем пыли, ворох писем, пришедших за последний месяц, был разбросан в хаотичном порядке и выходил за пределы стола, концентрируясь на полу, прикаминном коврике и кресле. Ни на одном из них не была сорвана печать, кроме писем от доктора Ватсона, заботливо сложенных на краю каминной полки. Было видно, что это единственная корреспонденция, которую он хотел ждать. Не став их рассматривать тщательнее положенного, я отошла к противоположной стене, где старательно выведенный следами от пуль красовался вензель королевы Виктории. Я не удержалась от желания к нему прикоснуться. Известь захрустела под пальцами. Его недавно обновляли. - Какой вывод вы сделали? В гостиную вошел Холмс, державший начатую бутылку вина и две кофейных чашки, которые смешно покачивались в его длинных тонких пальцах. Он оказался прав: я сделала вывод. Немного неуверенно пришлось начать: - Вы не ждали гостей, не брали новых дел и не закрывали старых, не желали никого видеть ближайший месяц, кроме... - Джона, - перебил меня он, - вы правы во всем. Повисло неловкое молчание, прерванное им же: - Но вас я ждал. Вы наблюдательны для своих восемнадцати, мисс Кэтрин Форрестер, и вы одна из тех немногих жителей Лондона, кто обо мне беспокоится. Это похвально. Жестом руки он пригласил меня присесть, предварительно стряхнув с кресел ворох остававшихся там писем на пол. Поставив чашки и бутылку на стол, он опустился в кресло. - Ваша тётя скоро приезжает из отпуска, вы уедете жить в Вустершир или будете снимать квартиру, может быть остановитесь у неё на месяц, но не более того. Я не была потрясена тем, что он столь многое обо мне знает, но мне хотелось выяснить как? Судя по всему выражение интереса отразилось на моем лице, он слегка улыбнулся и ответил: - Камея на вашей шее - довольно дорогой и изящный подарок даже для обеспеченной семьи, к тому же сделанный недавно: оклад, впрочем как и цепь, еще не успели приобрести хотя бы малую степень изношенности. Подобное дарят на совершеннолетие, вам не может быть меньше 18-и. Вы приехали в Лондон обучаться в Академии изящных искусств Феликса Слейда или Лондонском университете: пятна краски, оставшиеся на вашем запястье, вы художница. - он вдохнул аромат вина, потом, подумав, отложил бокал и продолжил - С остальным проще: у вас должен быть ближайший родственник в Лондоне, мои окна выходят прямо на квартиру Нэнси Форрестер и не заметить ваше появление в ней было бы трудно, делаете ремонт до её приезда, попутно пытаетесь разгадать мою тайну. Не вы одна наблюдаете за своими соседями. Насчёт Вустершира - вас выдало платье и акцент. - Он улыбнулся и отсалютовал мне бокалом. Я потрясенно промолчала и отпила глоток из своего бокала. Иногда его прославленный метод дедукции приводит меня в священный ужас. - А что вы скажете обо мне, мисс Форрестер? Я присмотрелась к собеседнику. На меня внимательно посмотрели в ответ. Холмс сидел в кресле чуть сгорбившись, на вид ему было лет 30-35, была видна его усталость. Этим он мне напомнил в тот момент горгулью с фасада Вестминистерского аббатства. Он пережил недавнее потрясение, прядь волос у его виска поседела быстрее других: можно было списать это на женитьбу и переезд его единственного друга, но было что-то ещё. Когда я посмотрела на его руки он расстегнул манжеты рубашки и показал их до локтя: на коже цвета слоновой кости оставались свежие точки уколов.
