Цвета Токио

Боль. С чем она у вас ассоциируется? Я предложу свой вариант. Например… с бордовым цветом, высасывающим из тебя всю душу. С сухим песком во рту, запахом спирта и табака. С полным опустошением. Словно выпитый крепкий алкоголь, но разум от него не затмевается, наоборот: боль ты помнишь. *** Кэзухиро показалось, что он умер и попал в дзигоку. Очнувшись на холодном полу со завязанными глазами, он далеко не сразу понял, что происходит. Все тело ломило, будто по нему не раз прошлись массивными ботинками, болела абсолютно каждая косточка. Постепенно приходя в себя, он недоумевал все больше: руки и ноги так крепко связаны веревками, что аж впивались в кожу. Но все это перебивало лишь одно желание – пить. Кэзухиро чувствовал, что губы пересохли, а во рту стоял металлический привкус крови. Жажда пересилила даже страх, поэтому парень подал первые признаки жизни – он лишь слегка пошевелился, но тут же тихо застонал от боли, пронзившей все тело. Видимо, ему все же удалось привлечь к себе внимание, потому что где-то позади раздался насмешливый женский голос, эхом отдающийся в голове: — Проснулся, наконец. Ну, с добрым утром! - Голос был мелодичный и низкий, проникающий под кожу и невольно вызывающий дрожь. Тем не менее, Кэзухиро был уверен, что его обладательница не на много старше его самого, если и вовсе не ровесница. Собрав последнюю волю в кулак, Кэзухиро едва слышно прохрипел единственное слово, которое далось ему с невероятным трудом: — Пить… На его огромную радость и удивление, ему действительно принесли попить. Пожалуй, Кэзухиро впервые получал такое удовольствие от простого стакана воды, ведь она буквально была его спасением. Жадно поглощая глоток за глотком, парень чувствовал, как по подбородку стекают капли, неприятно заползая под футболку. Когда с главной проблемой было закончено, мозг постепенно начинал напряжённо работать, воспроизводя в памяти отрывки последних событий. Первое, что вспомнил Кэзухиро - как он возвращался с лекций домой. Но что-то тут не сходится. Это ведь явно не его дом, да и что он тут вообще забыл - непонятно. Почему так болит все тело, почему он, черт подери, связан? Чей это голос? Да что вообще происходит?! Говорить стало чуть легче, и он спросил первое, что пришло в голову: — Вы хотите меня убить. Скорее, это прозвучало как утверждение, нежели как вопрос. Сзади раздался уже знакомый, по прежнему насмешливый голос: — О, ты действительно так думаешь? Ехидство в словах девушки заставило Кэзухиро не на шутку разозлиться. Страх уступил место агрессии, за которую он быстро поплатился. — Где я, что происходит? Какого черта я вообще связан?! — Тише, тише. Что за манеры? В следующую секунду Кэзухиро получил довольно сильный пинок в живот. Парень сдавлено крякнул и закашлялся, думая, что ещё немного, и он выплюнет лёгкие прямо на этот пол. Но с полом он расстался довольно быстро. Чья-то крепкая рука схватила его за воротник футболки и грубо усадила на стул. Какие же усилия пришлось приложить Кэзухиро, чтобы сохранить на нем сидячее положение. Вопросы он больше задавать не решился, поэтому лишь вслушивался в тишину, пытаясь определить количество людей, находящихся в помещении. С закрытыми глазами у Кэзухиро обострился слух, он старательно ловил каждый шорох и деталь, пытаясь понять, в какой стороне спасение. Но и тут его прервали - девушка вновь заговорила: — Мы не собираемся тебя убивать, но ещё немного, и я начну считать этот вариант довольно привлекательным. Кэзухиро нахмурился, ибо этот ответ его явно не устроил. Обернувшись на голос, он, с прежней агрессией, прошипел, кажется, полностью лишившись инстинкта самосохранения из-за прилива адреналина в крови: — Мне абсолютно все равно, что вы там считаете. Немедленно развяжите меня, а не то… — А не то что? - Было слышно, что девушка говорила сквозь широкую улыбку, наслаждаясь этой ситуацией, - Что ты можешь мне сделать сейчас, Кэзухиро? Связанный, такой беззащитный… — Откуда вы… — Я знаю больше, чем ты можешь себе предположить, Кэзухиро Кавасаки. Насмешливый тон, ехидство, сквозящее в каждом слове, выводили Кэзухиро из себя все больше. Злоба подавляла страх, незаметно растущий в нем с каждой секундой. Поняв, что ответов вряд ли добьётся, он пришёл к вполне логичному выводу - бежать. Подавшись вперёд, Кавасаки попытался разорвать верёвки. Тщетно. Сзади, было, послышались движения, но быстро прекратились - видимо кто-то их остановил. Это заставило уверенность Кэзухиро чуть утихнуть, но он все равно не сдался, извиваясь и пытаясь разорвать верёвки на запястьях. Недовольно зарычав, он упал со стула, глухо стукнувшись об пол. Когда парень наконец сдался, девушка, по прежнему невозмутимым голосом, поинтересовалась: — Успокоился наконец? Далеко бежать собрался? — Я не знаю кто вы, но я уверен, что вы ой как пожалеете о содеянном. Чтоб вы подавились своим насмешливым тоном! Когда отец узнает, он это просто так не оставит. В комнате раздался смех, зазвучавший звоном тысячи колокольчиков, эхом отдающийся от стен. — Ох, правда что ли? Как же страшно… поплачу об этом, но чуть позже. Передать отцу привет от тебя? Ничему жизнь не научила Кэзухиро: следующий удар пришёлся в нос, а за ним ещё один в живот. Кавасаки взревел от боли, но тут же затих, не намереваясь показывать свою слабость. Во рту все так же остро ощущался металлический привкус, язык вовсе онемел, а по лицу текла горячая и липкая кровь. Лёгкие хрипели от боли, а сам Кэзухиро напрягся, ожидая следующего удара. Но того так и не последовало, вместо этого его мучителям отдали приказ по прежнему издевательски-насмешливым, но до жути леденящим душу голосом: — Уведите его. И научите манерам. Удачного отдыха, Кэзухиро. Кавасаки вновь рывком подняли и потащили в неизвестном направлении. Все тело ныло от побоев и неподвижности, но Кэзухиро ни о чем не жалел. В его голове пульсировала лишь ярость и жгучая ненависть, продолжающая заглушать весь страх. Он из последних сил сопротивлялся и даже пытался укусить одного из громил, тащащих его. Удар за его смелость пришёлся по виску. Когда Кавасаки втолкнули в комнату и бросили на пол, его лицо было похоже на кровавое месиво, но повязка по прежнему держалась на глазах. Истерический смех, не прекращавшийся всю дорогу до комнаты, сменился жалким хрипением, в надежде получить хоть немного кислорода. Кэзухиро даже не понял, в какой момент отключился.