Цвета Токио

Осознание - серо-синий, словно океан. Вроде бы шторма нет, но в то же время он не до конца спокоен. Волны могут накрыть с головой, сможешь ли ты не утонуть?

*** Кёко Минами. Кэзухиро пытался вспомнить абсолютно все, что знал об этом имени. В отсутствии связи, книг и телевизора, у него было достаточно времени, чтобы подумать над этим вопросом. По его сведениям, Кёко - глава крупной инвестиционной компании, доход которой в месяц достигает нескольких миллионов йен. Неплохо, особенно для ее довольно молодого возраста. Кэзухиро знал, что девушка старше его на 2 года, а ему самому пару месяцев назад стукнуло 23. Общительна, дружелюбна, иногда мелькает в новостных каналах… а ещё на просторах сети, но уже с другой стороны, не столь радужной. У Кёко был другой.. «бизнес», и не совсем легальный, и Кэзухиро как то чуть не стал жертвой случайности, ненужным свидетелем. Возвращаясь поздно вечером с дополнительных занятий по программированию , он по привычке срезал через трущобы Токио, и эта привычка его практически погубила. Уже подойдя вплотную, Кэзухиро услышал глухие удары и крики за углом, и черт же его дёрнул посмотреть, что там творится. Заглянув за угол, он увидел довольно странную картину: посреди огромного помещения на стуле сидел полуизбитый и связанный по рукам и ногам человек. Кэзухиро не видел лиц, но отчётливо слышал имя, которое кричал пленник. Неосторожность Кэзухиро, его полный шок и пустая банка от пива под ногами выдали его. За ним погнались два довольно быстрых и сильных телохранителя, но видимо адреналин придал Кавасаки ещё больше скорости и сил. Сейчас, вспоминая ситуацию, он понял, что ему просто позволили уйти, ведь он не видел ни лиц, не помнил четкого адреса, да и вряд ли заявил бы в полицию ради собственной же безопасности. Если бы у клана Минами закрались хоть какие то подозрения на его счёт - его труп давно разбухал бы где нибудь в Канде или Сумиде. В тот день он впервые услышал о Кёко с другой стороны. Удивительно, что он не смог узнать ее лицо сразу. Кэзухиро сослался на свой шок и постоянные побои. Хотя, если бы он и узнал, что бы это изменило? Увы, мафия в Японии не наказуема, пока не пересечёт границы дозволенного правительством. Кэзухиро поудобнее расположился на матрасе и вздохнул. Тело по прежнему болело, но уже терпимее, нежели вчера. Вернулся и его здравый рассудок: он начал осматривать весь интерьер комнаты и оставшиеся личные вещи более детально. Все его документы, ключи, даже сумку с учебниками и конспектами изъяли. «Идиотизм, да и только», - думал Кэзухиро, разглядывая пустые стены и ненавистную решетку на окне. И тут Кэзухиро заметил одну интересную деталь: кулон. Его не забрали. Хотя… как детская память может ему пригодиться в его положении? Даже заострений нет. Кулон был небольшой и круглый, выкованный из стали, всего лишь с двумя иероглифами: «Истина». Сколько Кэзухиро себя помнил, этот кулон был с ним. Отец рассказывал, что безделушка досталась ему от матери перед смертью. «Возможно, она когда нибудь тебе поможет» - Кэзухиро слышал эти слова с 10 лет. Ещё ни разу кулон ему не помог, но он бережно хранил подвеску, как единственное напоминание о матери. Он не понимал, почему не осталось ничего: ни фотографий, ни каких либо ее упоминаний. Будто Кэзухиро сам собой появился на этом свете. Отец никогда о ней не рассказывал, а сын перестал спрашивать довольно скоро. Ответов все равно никогда не получал. Кэзухиро взял кулон в руку, нагретый металл приятно грел кожу. Неизвестно, чем ему поможет эта безделушка, но это было его опорой в его положении. В комнате не было часов, но Кэзухиро они не были нужны, биологические пока что его не подводили. По его меркам - примерно в обед - к нему зашли в комнату. Привычный удар в живот - Кэзухиро с грохотом падает на пол. Он устало хрипит, смотря на своих мучителей с искренней ненавистью: — Может хватит уже? Я не собираюсь сбегать. А если вы меня так продолжите бить, то я довольно быстро перестану быть заложником, зато стану трупом. Ещё один удар по ногам, и Кэзухиро тихо прошипел, сдавшись: — Да все, все! Понял я… Когда мир вновь обрёл чёткость, он понял, что одни ноги, которые он видит на полу - явно лишние и незнакомые. Изящные каблуки, чёрные идеально отглаженные брюки.. Кэзухиро поднял взгляд на нового человека в комнате. К его огромнейшему удивлению, это была не Кёко. Абсолютно незнакомая для него девушка стояла, изучая его с какой-то непонятной жалостью, и в то же время холодом, но руку подавать не спешила. Она лишь тихо протараторила с явно чувствующимся волнением в ее голосе: — Кэзухиро. Кёко-сан хотела удостовериться, что вы… живы, а так же спросить, нужно ли вам что нибудь? Кэзухиро оторопело уставился на девушку, пытаясь понять, издевается она или нет. Буквально секунду назад его оглушили ударом в живот, а теперь интересуются, нужно ли ему что то, немыслимо! С трудом поднявшись с пола, при этом издав совсем уж жалкое кряхтение, он уселся на край кровати и осмотрел девушку, что так учтиво с ним обращалась. Чёрные волосы были собраны в тугой пучок, но одна прядь все таки выбивалась и спадала на лоб, добавляя ее образу взвинченности, но и лёгкой детской легкомысленности. Глаза, хоть и были наполнены напускной равнодушием, все равно оставались добрыми и невинными. Кэзухиро отнёсся к новому лицу с непониманием и недоверием, но она симпатизировала ему куда больше, нежели Кёко, что в обе встречи его чуть не убила. Девушка тем временем опомнилась и представилась, стараясь принять более отстранённый и официальный вид: — Меня зовут Акико Ёсида, секретарь Кёко Минами. Мне поручили узнать, нужно ли вам что то для более комфортного пребывания в апартаментах Минами. Кэзухиро не верил собственным ушам и начал быстро соображать, где подвох. Но, судя по тому, что его больше не били и не вытворяли то, что было в первый день, он чуть расслабился. Видимо отец начал суетиться, раз Кёко решила «сжалиться» над ним. Кавасаки задумчиво огляделся, и, заметив громил за спиной Акико, тихо проронил, многозначительно смотря на них: — Для начала, я бы очень хотел, чтобы меня перестали бить каждый раз, как заходят в комнату. Я не настолько идиот, чтобы сбегать из места, о котором я ничего не знаю. Губы Акико дрогнули в понимающей улыбке, которую она тут же скрыла. Кэзухиро понял, что она может стать если не спасением, то точно облегчением его мучений: — И, если это не будет наглостью, могу попросить хоть какие то часы и что то, чем можно здесь заняться? Я не хочу сойти с ума раньше времени. Девушка кивнула и что то проговорила одному охраннику и тот ушёл, второй же поставил поднос с обедом на стол. В этот раз, на удивление, не лапша. Приятно пахнущие овощи темпура и небольшая порция риса были аккуратно выложены на тарелке, словно в хорошем кафе. Кэзухиро в очередной раз за этот день приятно удивился. Голод пересилил недоверие: на глазах у Акико он накинулся на еду, наслаждаясь каждым кусочком. Удивительно, как быстро хорошая еда может вернуть желание жить. К сожалению, Кэзухиро довольно быстро поплатился за своё обжорство - желудок отказался принимать содержимое в таких больших количествах после маленьких порций и фактического голода. Его вывернуло наизнанку едва он успел добежать в уборную. Вскоре в комнату вновь зашли два головореза, что были с Акико. Один нёс настольные часы, другой стопку книг. Поставив их на стол, они покинули комнату, но Акико не спешила уходить. Задержавшись у двери, она окинула Кэзухиро оценивающе взглядом и задумчиво проговорила: — Вы на неё не похожи. После этих слов дверь закрылась, оставив недоумевающего Кэзухиро наедине со своими мыслями. *** Сегодня музыка играла чуть громче обычного, но Кёко это не мешало сосредоточенно рассматривать карты, предугадывая ход каждого игрока. Тем не менее, сегодня она была явно не в духе и вовсе не из за карт. Движения ее были резкими, хотя и изящными, а взгляд холоден, словно кинжал, висевший у неё на поясе больше как талисман, нежели средство защиты. Последним служили два головореза, стоявших за ее спиной. — Неужели ты все таки забрала того пацанёнка, Кёко-тян? - мужчина напротив неё выдохнул облако дыма от сигары и расплылся в любопытной улыбке. Ярко -красная шуба едва прикрывала его обнаженный торс, а кожаные штаны очень уж сильно обтягивали его стройные ноги. Кёко раздраженно выдохнула и выложила карты на стол, загребая к себе содержимое банка: — Я все решила, Рио. Рано или поздно я должна была это сделать. Рио усмехнулся и затянулся дымом, вовсе не расстроенный собственным проигрышем, тем более проигрыш был никому не впервой. Игры в покер были скорее ритуалом, нежели настоящей игрой. Всю сумму всегда забирала Кёко и лишь изредка делилась с кем то из участников. Игроки уже покинули стол, привычно возмущаясь и негодуя, оставляя Кёко и Рио наедине. Последний тоже встал, поправляя свои кожаные брюки. Допив сакэ, он усмехнулся и проговорил низким, но очень ехидным голосом: — Ты уверена, что ты не пожалеешь? Мальчишка то ни в чем не виновен. Да и ничего так вполне… Кёко оглянулась на охрану, понимая, что разговор предстоит конфиденциальный и тяжёлый. Махнув рукой в сторону двери, она дождалась, пока те уйдут, а затем промолвила, смотря на картину на стене, лишь бы не пересекаться взглядом с любопытным Рио (который, кстати, в некоторых случаях был страшнее Кёко). — Верно. Я это понимаю. И ты знаешь, что я этого не хотела. Такеши не оставил мне выбора… — Выбор есть всегда. Главное, не пожалей о сделанном. Картина раздражало. В воздухе практически физически ощущалась тяжесть. Кёко, словно защищаясь, скрестила руки на груди, прежде чем ответила, мысленно считая до десяти: — Я никогда не жалею, ты же знаешь, - девушка горько усмехнулась и отпила вино из своего бокала, задумчиво смотря на Рио, - Выбор - сложная штука, Рио. Тем не менее, он преследует нас везде вплоть до самой смерти и даже после неё. — По моему, ты пьяна, Кёко-тян, - Рио усмехнулся, смотря на девушку с отцовской теплотой, вовсе не вяжущейся с его поистине эпатажным образом. — Возможно, - Кёко слабо улыбнулась в ответ, допивая алкоголь и направляясь в сторону двери, останавливаясь чуть позади Рио. «Тем не менее, я сделала нужный выбор, хоть и осознала его лишь сейчас» - не произнесенные вертелись в ее голове. — Удачного вечера, Рио, - Кёко уже собралась пройти мимо, как замерла практически у самой шубы мужчины, - Ах да, ещё одно. Внезапно шею Рио кольнуло что-то острое. Кёко тихо прошептала у самого уха, щекоча кожу мужчины холодным лезвием кинжала — Ещё одно «тян» в присутствии других - я вскрою твою сонную артерию прямо на этом столе. Рио лишь засмеялся, вовсе не напуганный подобными угрозами. Расплывшись в невозмутимой улыбке, он покосился на Кёко: — Молю, убей.