Нежно отсеченные головы

      

***

Переезд дался Элаю невероятно тяжело, но маленький городок быстро полюбился. Его узкие улочки и слишком шумные люди заставляли прочувствовать жизнь, остановиться и заметить, что у каждого из прохожих своя история, в которой ты просто массовка. И как же трудно найти того, для кого ты станешь одним из главных героев, сыграешь свою самую лучшую роль. Может это место, которое сами жители называли «Туманный Викинс», подарит ему эту возможность. Жизнь здесь была размеренная и тихая, немного даже унылая, серая, собственно, такая же как и погода. Свинцовые облака проливались дождём здесь чаще, чем приходило время нового дня. Постоянный холод, сопровождаемый туманом, приковал его жителей к ношению тёплых вещей и любви сидеть дома. Элай так-же заметил, что их грубые, злые лица, лишенные всякой радости и счастья казались темнее неба, над его головой. Вроде бы тихий, но такой пугающий город приглянулся Ниго с первых секунд, нахождения здесь. Умывшись и, взглянув на свое серое и абсолютно уставшее лицо, он так и застыл, думая обо всем на свете. Подарит ли этот «Викинс» ему те эмоции, которые хотелось молодому писателю? Вот мы и добрались к главной цели приезда… Новая книга, на которую он поставил все, должна была сделать Элая известным, положить к ногам тысячи поклонников и присыпать зелёными купюрами. Сам он называл это не мечтой, а целью и относился ко всему очень серьёзно, порой даже слишком. Холодная футболка размера на два больше скрыла подтянутую фигуру парня, создав иллюзорную худобу. Её ткань, буд-то бы пропитанная ледяной водой заставила поежиться. Длинные, очень худые пальцы, с болезненно красными острыми костяшками натянули брюки. День прошёл очень быстро из-за накопившихся дел. Ниго устроился учителем музыки, временно заменяем какого-то старика, уехавшего на лечение в Германию. Большего он не знал, поскольку информация эта была ему абсолютно безразлична и неинтересна. Да и не хотелось долго разговаривать с слеповатой и, чересчур грубой дериктриссой, похожей больше на рыбу, чем человека. Её сухая кожа, изполосованная морщинами времени, обрамляла далеко посаженные друг от друга темные глаза. Пятнистые седовато-чёрные брови опустились на них, придав взгляду ещё большей строгости. Честно говоря, внешность полностью соответствовала характеру этой дамы. Пройдя сквозь барикады из коробок с собственными вещами, уставленными всю квартиру, парень добрался до конечного пункта — балкона. Ночь уже легла на город плотной пеленной из облаков. Казалось, люди здесь не видели ни звёзд ни луны. А если и случилось подобное, то крайне редко. Длинные пальцы выудили из кармана серых спортивных штанов пачку черничных Rothmans, а затем и зажигалку. Сигарета приятно легла в губы, немного дразня парня. Вспышка огня коснулась её и заставила медленно тлеть. Снова наступила темнота, которую немного подсвечивала включенная лампочка из ванной комнаты, внутри квартиры. Приятный вкус табака и ягод ласкал язык и весь рот, медленно залазя в лёгкие, прячась в полосках рёбер. Дым пополз вверх, будто бы пыталась стать одной из тучь на небе. Вокруг стояла оглушающая тишина, обнимая парня, окуная в его же мысли. Город спал, так-же как и его жители. Изредка проезжали машины, но и их из-за плотной пелены тумана, поглотившей подножья домов, плотно прилегающих друг к другу, разглядетьне удавалось. Скорее даже, они были похожи на муравейники, плотно сжатые между собой, абсолютно разных размеров и высоты. Оперевшись на кирпичну балюстраду балкона он наслаждался вкусом любимых сигарет, наблюдая за пестепенно гаснущим светом в окнах. Спать совершенно не хотелось, поэтому было принято решение поработать. Окурок полетел в самодельную пепельницу из жестянной банки из-под пива оставшуюся от прошлых хозяев. Включив чайник, Элай принёс ноутбук на кухню и поставил на стол, посредине прямоугольной серой столешницы. По дороге на кухню он нажал выключатель в ванной из-за чего стало совсем темно. Глаза постепенно привыкли к слишком слабому освещению, исходящего лишь от экрана гаджета, видя все детали вокруг без труда и дискомфорта. Вода шумела, быстро нагреваясь, чем заполнила тишину. Спустя несколько секунд горячий кофе уже стоял на столе, розливаясь по комнате приятным ароматом, мешаясь с холодным воздухом. Осень буквально вьедалась в кожу с этими ароматами, греющими и одновременно леденящими душу. Закинув одну ногу на стул и оперевшись локтем на колено, как делал это всегда, Элай принялся писать. Пальцы сами по себе выстукивали на клавиатуре наизусть выученные клавиши, поэтому отрывать взгляд от экрана не требовалось совсем. Написав по большей мере три страницы мысль потерялась, оборвалось вместе с ней и желание продолжать. Это было одним из самых тяжёлых моментов писательства. Выдавить из себя хотя бы сотню слов в день, казалось слишком великим мучением, и хоть были моменты, когда потоки идей сами превращались в складный текст, это случалось редко. Закрыв крышку ноутбука и сделав последний глоток горячего напитка парень снова оказался в кромешной темноте. Чашка быстро оказалась в мойке. Желание спать окутало Элая, чему не смог противостоять кофе. Возможно это было ещё одной особенностью Ниго, но кофеин совершенно не влиял на его сон и бодрость. Тяжёлый выдох. Из открытой двери балкона послышался шорох, который он распознал, как наглую соседскую кошку забравшуюся из-за тесно размещенных друг с другом балконов. Элай поднялся с места, перед этим взглянув на экран мобильного телефона, который подсказал, что уже два ночи. Потоки холодного осеннего ветра, снова потрепали тёмные волосы, забежав через открытую дверь в квартиру. Знакомый запах дыма ударил в нос, что довольно-таки удивило парня. Но увидел он совсем не кошку, а красивую девушку, курящую те же сигареты, что и писатель. Её тёмные глаза подсвечивал экран мобильника, зажатого в изящной маленькой ручке. Длинные волосы, где-то по пояс, спадали на овальное лицо, с пухлыми губами и белоснежной кожей. На худых плечах довольно забавно смотрелась светлая рубашка, цвет которой не удалось разобрать из-за плохого освещения. Красная помада подчеркивала ряд ровных белых зубов, с немного выделенными клыками. — Черника — хороший выбор. — Как можно спокойней и тише прохрипел Элай, в связи с довольно низким тембром голоса, граничащего с бархатом и отдающим гортанным рычанием. Видимо она услышала, как он шел, поскольку совершенно не испугалась появления незнакомца. Вспомнив, что пару раз споткнулся в темноте о коробки, которые поклялся убрать завтра, парень улыбнулся. Но от взгляда, который ему подарила незнакомка — застыл. Красота её была не сказать, что совсем необычна, но настолько притягательна, что это смутило Элая. — Курите? — Мягкий, хорошо поставленный голос девушки, разбил хрусталь тишины, забираясь под кожу Ниго. — Да… Черничный Rothmans — мой лучший друг. — По глазам девушки и её милой улыбке стало ясно, что такой выбор у парней она встречала редко. От теплоты, которая исходила от незнакомки, стало так комфортно, будто бы это была их, по краней мере сотая встреча, но никак не первая. Отложив телефон на небольшой столик, брюнетка встала с места. Оказалось, что она довольно невысокого роста и где-то на две — три головы ниже парня. Её тонкие и рельефные ноги подсказали, что она занимается или в прошлом занималась спортом. Длинная рубашка прикрывала их не слишком хорошо, заканчиваясь на половине пути к колену. — И как зовут моего нового соседа? Очередная милая улыбка окатила парня очередной волной, уносящей его далеко от берега реальности. Её красота, манера речи, изящность — были тем самым идеалом девушки, которую видел для себя Элай. Но признавать это пока ему не хотелось. — Элай Ниго. А вы?.. — Намекнув, что ему интересно узнать о ней немного больше, он решил тоже закурить. — Зора Кринс. — Наблюдая, как дым медленно тянется вверх, срываясь с губ парня, девушка поймала себя на мысли, что они оба ощущают одинаковый вкус на языке. А сходятся ли их мысли? Вот, что интересовало ещё больше. — И кто же вы? Что вас привлекло в «Туманном Викинсе»? Алые губы немного открывались и, растягивая удовольствие, смакуя вкус, медленно выпускали клубни дыма, щекочущие нос своей сладостью. Где-то вдалеке визжали машины, спрятанные пеленой тумана. На миг могло показаться, что Элай и Зора живут над облаками, стелившихся по дорогам и тротуарам влажных от недавнего дождя улиц. — Писатель. Но сейчас временно заменяю преподавателя игры на пианино в музыкальной школе. — Сигарета медленно подходила к фильтру, давая знак, что её время отправиться к остальным окурки в пепельнице пришло. — А я балерина. Но сейчас работаю в магазине виниловых пластинок, готовясь к конкурсу. Ветер перекидывал её волос, обнажив тонкую шею и виднеющиеся из-под тонкой ткани острые ключицы. Девушка потушила сигарету, но так и осталась стоять, оперевшись на балюстраду, которая обжигала и царапала локти и руки. Оголенные ноги покрылись гусиной кожей, крича о слишком низкой температуре воздуха. Октябрь был именно таким. Таким холодным и дерзким даже в начале. Сейчас было только первое число, а такое ощущение, что на улице уже стоял конец ноября. Осенняя хандра не оставила и Элая, сжав горло оковами лени и тоски, желанием залезть под одеяло и остаться там навсегда. Чем больше осыпалось листьев с когтистых ветвей высоких деревьев, тем сильнее обострялись эти чувства. — Поскольку мы теперь соседи предлагаю перейти на «ты». — Сощурившись и внимательно наблюдая за девушкой, рискнул предложить парень. — Это убрало бы лишние неудобства в дальнейшем общении. Интересно было бы познакомиться поближе. Думаю балерина и любитель пластинок — интересный человек. — С искренней улыбкой добавил Ниго. — Я нахожусь дома по большей мере шесть часов и пять из них сплю, — усмехнувшись собственным словам пояснила Зора, поправив прядь волос. — Но если хочешь, то можем видеться рано утром и поздней ночью, когда я выхожу покурить. — Подаришь мне двадцать минут из двадцати четырёх часов? — Поверь, это на самом деле много. — Сделала самое серьёзное лицо в мире, но, не сдержавшись, захохотала девушка. Смех выдался не самым аристократичным, но довольно заразительным. Это повеселило и самого писателя. — Польщён. — Планируешь стать известным? Поэтому прибыл в настолько тихое и скучное место? Чтобы писать? — Да… Но, почему ты так отзываешься об этом городе? — Мы живём в таком огромном мире. Мне хотелось бы узучить его всего, узнать столько историй, увидеть столько, что не хватило бы недели, чтобы рассказать. — От восхищения, с которым она говорила, ему и самому хотелось наслаждаться жизнью. Буд-то бы балерина вылечила осеннюю хандру, нарисовав улыбку на лице парня. — А всё, что вижу я это скучных, унылых людей, абсолютно не наслаждающихся настоящим. — А я похож на таких? — Хмм… — Она внимательно посмотрела на парня, улыбаясь, сощурила глаза, по привычке выстукивая указательным пальцем по нижней губе. — Ты улыбаешься, значит на данный момент ты немного счастлив. Как же она была права, сама того не зная, ведь парень и правда не мог стереть легкую улыбку благодаря ей. Все эмоции, которые вызывала Кринс были такими светлыми и яркими, что светить с ней начинал даже самый серый и чёрствый. И несмотря на темноту вокруг рядом с Элаем была та, кто освещала эту ночь, заменив луну и звёзды. — Жаль, что тебе пора спать. — Честно заметил брюнет, переминая в руках пачку сигарет. — У меня просто ужасная бессонница. Поэтому сегодня подарю тебе больше времени. — Теперь её пухлые алые губы покинула улыбка, но приветливость на лице поддерживали большие глаза. — Перепробовала многое. — Я могу тебе помочь. — Писатель. Музыкант… И доктор? — С легкой издёвкой спросила девушка. — Есть что-то, чего не умеет Элай Ниго? — Иди в кровать, но не закрывай балкон. — Ясно. Ты решил мне отомстить за мой длинный язык. Хочешь, чтобы я замерзла? — Я не подумал об этом, но можешь просто приоткрыть его. Девушка долго не решалась, но все же приняла решение послушать парня. Зора бросила короткое пока и сделала всё, как и просил Элай. Ей было интересно подействует ли тот «секретный» способ. Завтра утром надо было рано вставать, поэтому хуже стать не могло. Войдя в свою комнату и оставив дверцу открытой, впуская немного холодного воздуха, Кринс села на кровать. Пространство освещала лампа, стоявшая на прикроватной тумбе так долго, что от немного сдвинутого в сторону положения, предмет оставил вмятину, начерченную временем. Взгляд опустился на ноги, усыпанные синяками, ранами и пластырями. Это была обратная сторона того, что зрители видели на сцене. При том, что у некоторых хватало наглости думать, что это очень просто и немного стараний выработают такое же мастерство у кого угодно. Такие же отметины были по всему телу от случайных падений при праробатывании элементов танца. Боль. Усталость. Не желание идти дальше. Небольшая зарплата. Всё это было ценой за несколько минутные овации. Но именно они могли подарить билет на счастливую жизнь. Стоящее напротив кровати зеркало показало ей собственную слабость, с которой бороться даже не хотелось. От бессилия иногда наворачивались слезы, но всегда вспоминались слова матери, которая тоже была балериной: " Маленькая девочка сидела перед зеркалом, пока мать бережно причесывала длинные волосы, немного поглаживая их рукой. Тепло её голоса, красота и нежность женщины, восхищали малышку. Она хотела быть такой же, когда вырастет, поэтому с детства пыталась повторять за ней. Родной запах её ягодных духов щекотал нос малышке Зоре. — Ты обязательно станешь такой как я, стоит только пожелать. — А если нет, мама? — Немного грустно уточнила девочка, переминая маленькими пальчиками жемчужное украшение матери. Ей очень нравилось как оно переливается при свете лампы. — Так, — остановилась женщина, взяв дочь за плечи и внимательно посмотрев в большие зелёные глазки, прямо через зеркало. — Повторяй за мной… — Ну маам. — Печально протянула девочка, боясь, что собственные слова станут реальностью. — Зора. — Настойчиво и нежно сказала женщина, любуясь красотой дочери и их внешним сходством. В ответ малышка лишь кивнула, поэтому мама продолжила: — Я красивая. — Я красивая. — Без особого энтузиазма проговорила девочка. — Талантливая. — Талантливая. — Умная. — Умная. С каждым словом улыбка на лице ребёнка становилась все шире, а вера в собственные слова была все больше. Теперь она гордо проговаривала слова матери. Их голоса стали эхом друг для друга, наставлением идти вперёд. — У меня обязательно все получится. — Закончила девочка и резко обернулась к женщине, крепко обнимая её за шею. " Эти воспоминания пролились на рубашку парой слез, которые с болезненной улыбкой вытерла девушка. Она сидела одна, давно не чувствуя материнского тепла и запаха её волос. Но Зора все ещё шла вперёд благодаря словам шестнадцати летней давности, вселивших надежду в сердце маленькой девочки. Именно мать выковала из неё ту Кринс, которой она гордилась сейчас. Но тут послышалась тихая музыка, забежавшая через открытую дверь балкона. Клавиши пианино то плакали, то затихали, убаюкивая своей музыкой, заставляя замереть. Девушка накрылась тёплым одеялом и, подложив руку под голову, легла на бок. Ей представлялось, как тонкие красивые мужские пальцы умело танцевали, розливаясь музыкой. Почему-то она видела перед собой красивое острое лицо с немного вздернутым носом и острыми скулами, сосредоточеннное на игре. Движения, то плавные, то вовсе резкие, несдержанные, пьянящие мелодией. Так она и уснула, видя в темноте ночи играющего на пианино Элая, любуясь чертами его лица. Того самого незнакомца любившего черничный Rothmans, писательство и музыку.